Взрослые игры

Три дня назад я была живой матерью. Теперь — покойницей.

Молния на спортивной сумке разошлась с противным треском.

Шов над лобком был багровым, плотным на ощупь и слегка

— Моя дочь плакала в коридоре, Вадим. Восемь лет ребёнку.

Пальто я повесила тихо. Он говорил по телефону на кухне.

Пятнадцать лет я ей верила. Пятнадцать лет — это много.

Домофон зажужжал в половине одиннадцатого вечера.

Галина позвонила мне в банке. Я стояла у окошка, держала

Тост уже был готов. Я репетировал его три дня.

Металлический скрип раскладушки въелся в мозг.

Он позвонил в среду. В половине восьмого утра.

Электронные часы на микроволновке показывали 03:15.

Антон принёс ноутбук отца в кухню в половине восьмого вечера.

Четыре года. Каждую субботу — электричка в шесть тридцать утра.

Кресло стояло у окна. Коричневое, кожаное, с продавленным

Дворники размазывали мокрый снег по лобовому стеклу.

В прихожей стояли кроссовки. Сорок четвёртого размера.

Он сказал это в пятницу вечером. Сел на кухне, руки

Антон написал в половине двенадцатого ночи.

Телефон лежал экраном вверх посреди стола — между тарелками

Маша позвонила в три часа дня. Я сидела в своём углу

Ключ в замке повернулся только со второго раза.

Сын спросил это за ужином. Буднично, между ложкой супа

Сауна была на Новорязанской, в подвале бизнес-центра