— Купил дом на море, принимай гостей! — этот звонкий, до боли знакомый голос разрезал густое майское марево. — Мы с детьми у тебя поживём.
Я стоял посреди двора и держал в руках зелёный садовый шланг. Ледяная вода с тихим шипением заливала корни роз, образуя темную лужу на сухой земле. Мои пальцы разжались сами собой. Шланг тяжело шлепнулся на газон.
Анна стояла у открытой калитки. На макушке сдвинуты дорогие солнцезащитные очки, на губах — та самая снисходительная полуулыбка, с которой она обычно сообщала мне о новых тратах. За её спиной переминались с ноги на ногу Денис и Машка. У Дениса на плечах висел тяжелый рюкзак, Маша прижимала к груди плюшевого медведя. Рядом с ними на нагретой тротуарной плитке застыли два массивных пластиковых чемодана на колесиках.
Восемь лет брака я играл по её правилам, уступая в каждой мелочи, лишь бы не провоцировать скандалы. При разводе я молча собрал два пакета своих вещей и оставил ей московскую квартиру стоимостью в восемнадцать миллионов рублей, купленную наполовину на деньги моих родителей. Я начал всё с нуля, перебрался на юг, влез в долги, работал сутками, чтобы построить этот кирпичный дом.
Тогда я ещё не подозревал, какую цену она назначит за моё стремление оставаться «хорошим отцом».
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Мы прошли на веранду. Анна по-хозяйски опустилась в плетеное кресло, вытянув ноги в белых кроссовках. Дети тут же рухнули на диван, уставившись в телефоны. Они выглядели уставшими, покрасневшими от духоты.
— Данька кашлял всю зиму, Серёж, — Анна вздохнула, убирая выпавшую прядь волос за ухо. В её голосе прозвучала искренняя материнская тревога, та самая интонация, против которой у меня никогда не было защиты. — Врач из поликлиники сказала, нужен морской воздух. Месяц минимум. У тебя же тут двести квадратов, три спальни пустуют. Мы не стесним. Я сама буду готовить.
Она расстегнула боковой карман сумки, достала зарядку для телефона и привычно поискала глазами розетку.
Я смотрел на сына. Денис действительно выглядел бледным, под глазами залегли тени. Моя социальная ловушка захлопнулась мгновенно: я отец, это мои дети, я обязан обеспечивать им лучшее. К тому же, где-то глубоко внутри сидел липкий, постыдный страх — я до дрожи боялся, что наши общие московские знакомые назовут меня неудачником и алиментщиком, который пожалел для родной крови угол в большом доме.
Только за последние три года она ровно пять раз привозила ко мне детей без предупреждения именно в те дни, когда у меня были куплены невозвратные билеты в отпуск или запланированы важные командировки. Каждый раз я отменял свои планы. Каждый раз она знала, что я не смогу отказать.
— Ты могла бы позвонить заранее, — сказал я, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.
— Чтобы ты придумал повод отказать? — она усмехнулась. — Серёж, не начинай. Сделай нам лучше чаю, мы с поезда еле живые.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Я ушел на кухню, оставив их на веранде. Включил чайник. Вода зашумела, заглушая голоса с улицы.
Я достал с полки три чашки. Поставил их на стол. Взял коробку с заваркой, открыл, посмотрел на сухие чайные листья и закрыл обратно. Переставил коробку на два сантиметра левее, выравнивая её параллельно краю столешницы.
«А может, она права? — крутилась в голове назойливая мысль. — Это же мои дети. Дом большой, места всем хватит. Моя зарплата сейчас позволяет кормить четверых без проблем. Не на улицу же их гнать? Месяц потерплю, зато Денис на море побудет».
Я снял с крючка кухонное полотенце и начал тщательно, с силой вытирать идеально чистую, еще сухую столешницу.
Окно на кухне было распахнуто настежь. Веранда находилась прямо за углом. Я услышал, как скрипнуло плетеное кресло — Анна встала.
— Да, Марин, всё в порядке, приехали, — её голос звучал приглушенно, но в утренней тишине каждое слово долетало до меня с пугающей ясностью.
Я замер с полотенцем в руках.
— Нормально всё, проглотил как миленький, — Анна коротко рассмеялась. — Я же с козырей зашла. Сказала, что Даньке воздух нужен. В общем, звони риелтору сегодня же. Пусть сдает мою трешку прямо с завтрашнего дня и до конца августа за восемьдесят тысяч. Я тут на всём готовом отлично перекантуюсь всё лето, этот безотказный всё оплатит, ещё и продукты сам таскать будет. А деньги с аренды отложу себе на новую машину.
Воздух в кухне стал вязким. Чайник щелкнул и отключился.
— Да конечно он не выгонит, — продолжала она. — Он же до смерти боится плохим отцом показаться.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Резкий запах хлорки от недавно вымытого пола ударил в нос, смешиваясь с тяжелым, сладковатым ароматом её цветочных духов, который уже успел просочиться сквозь открытое окно.
Холодильник в углу монотонно и тяжело гудел, и этот звук словно резонировал где-то внутри моей грудной клетки. С улицы донесся протяжный гудок электрички — она всегда проходила мимо нашей станции в одиннадцать сорок.
Я уставился на гранитную столешницу. Возле самой раковины виднелась крошечная царапина на камне, по форме напоминающая очертания Австралии. Я провел по ней подушечкой указательного пальца, чувствуя мелкую шероховатость.
Керамический край раковины холодил бедра сквозь ткань джинсов. Пальцы, сжимавшие полотенце, онемели так сильно, словно я долго держал в руках снег.
«Надо не забыть купить пакеты для мусора в Пятёрочке вечером, — пронеслась в голове абсолютно неуместная мысль. — Те, что с завязками».
Я бросил полотенце на стол. Вышел из кухни и шагнул на веранду.
Анна стояла спиной ко мне, продолжая держать телефон у уха.
— Собирай чемоданы, — сказал я. Голос звучал ровно, без единой эмоции.
Она резко обернулась. Телефон в её руке дернулся.
— Что?
— Вещи собирай. Вы уезжаете.
— Марин, я перезвоню, — она сбросила вызов и уставилась на меня, её ноздри хищно раздулись. — Ты в своем уме? Ты собственных детей на улицу выставишь?!
— Я вызову вам такси до вокзала, — я достал свой смартфон из кармана. — И оплачу хорошую гостиницу на трое суток. Дальше крутись сама. Сдавай квартиру, возвращайся домой — мне плевать.
— Ты не посмеешь! — она шагнула ко мне.
— Такси будет через пятнадцать минут.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Она кричала на весь двор. Называла меня чудовищем, предателем, угрожала лишить родительских прав. Соседка из дома напротив подошла к своему забору, делая вид, что поправляет ветки сирени, но жадно прислушиваясь к каждому слову.
Дети стояли у калитки. Маша плакала, уткнувшись в своего медведя. Денис смотрел на меня исподлобья, крепко сжимая лямки рюкзака. Я подошел к сыну и присел перед ним на корточки.
— Я люблю вас. И я заберу вас в июле в поход, как мы и договаривались, — тихо сказал я, глядя ему в глаза. — Но ваша мама здесь жить не будет.
Денис отвернулся и промолчал.
Желтая машина такси подъехала к воротам, подняв облачко сухой пыли. Водитель молча помог загрузить пластиковые чемоданы в багажник. Я перевел на карту Анны пятнадцать тысяч рублей — на гостиницу и обратные билеты. Она хлопнула дверью с такой силой, что машина покачнулась.
Когда такси скрылось за поворотом, я вернулся на веранду. На плетеном столике сиротливо лежал забытый ею розовый пластиковый гребешок для волос. Я долго смотрел на то, как солнечный блик отражается от его глянцевой поверхности, а потом смахнул его в мусорное ведро.
Деньги за такси списались со счета. В доме снова стало тихо. Больше бесплатной гостиницы не будет.
