— Ну что ты прицепилась к нему, стрaшилa? — Услышала Ксюха и мир её рухнул, но ненадолго.
Она молча нажала красную кнопку на экране чужого смартфона.
Из ванной доносился шум воды — Антон смывал пену, фальшиво напевая мотив из рекламы.
Секунду назад на его телефоне высветился контакт Шиномонтаж Костя. Ксюха ответила только потому, что муж с утра ждал звонка по поводу летней резины. Но вместо баса механика из динамика ударил звонкий, раздражённый женский голос. Ксюха не стала ничего объяснять. Она просто прервала звонок и положила аппарат на стиральную машину.
Шесть лет брака. Ровно столько она стирала его рубашки, собирала контейнеры с обедами на работу и экономила на себе. Два года ходила в одном пуховике, чтобы быстрее закрыть кредит за его машину. И всё это время, оказывается, была просто «страшилой», которая к нему прицепилась.
Она посмотрела в зеркало над раковиной. Волосы стянуты в тугой рабочий пучок, под глазами залегли серые тени от постоянных переработок в аптеке. Да, она выглядела уставшей. Но она работала в две смены ради их общей цели.
Вода за тонкой дверью стихла. Щёлкнул замок. В ту секунду Антон ещё не догадывался, что ящик Пандоры уже открыт.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Муж вышел на кухню, на ходу растирая мокрые волосы махровым полотенцем. От него пахло привычным гелем для душа с ароматом хвои. Он подошёл к чайнику, щёлкнул кнопкой и только потом посмотрел на жену.
— Тебе звонил шиномонтаж, — ровным голосом сказала Ксюха. — Только у Кости сильно изменился тембр. И воспитание.
Антон замер. Полотенце медленно опустилось на плечи. На секунду его лицо стало серым, пальцы нервно дёрнулись к карману спортивных штанов, куда он уже успел сунуть телефон. Он шумно выдохнул и примирительно поднял руки.
— Ксюш, только давай без сцен. Послушай меня.
Он подошёл ближе, пытаясь заглянуть ей в глаза.
— У меня на работе сейчас ад, ты же знаешь. Шеф режет премии, половину отдела сократили. У меня давление скачет каждый вечер. Мне просто нужно было с кем-то поговорить. Выпустить пар, понимаешь? Ничего серьёзного там нет. Просто трёп от усталости.
Она смотрела на то, как с его мокрых волос капает вода на линолеум. Это случалось уже в четвёртый раз. Сначала была «коллега», которой он помогал с отчётом в час ночи. Потом случайная переписка в социальной сети — «просто проверял, как работают алгоритмы». Затем удалённые чаты прошлой весной. Каждый раз она находила в себе силы понять, простить, списать всё на кризис в отношениях.
— Она назвала меня страшилой, — тихо произнесла Ксюха.
— Лера просто дура, — поморщился Антон. — Не бери в голову. Я с ней разберусь.
Он сказал это так буднично, словно речь шла о неправильно пробитом чеке в магазине.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Антон сел за стол и придвинул к себе тарелку с остывшими сырниками. Он начал методично жевать, всем своим видом показывая, что инцидент исчерпан.
— Ксюш, ну мы же взрослые люди, — пробормотал он с набитым ртом. — Я же домой прихожу. Деньги в дом несу. Ты не руби с плеча. К тому же, мы договорились. Ты завтра переводишь деньги с дачи, я выкупаю долю в сервисе у партнёра, и всё у нас наладится. Съездим в отпуск, отдохнём.
Ксюха стояла у плиты и смотрела на его жующие челюсти. Внутри шевельнулся липкий, привычный страх. А что, если он прав? Ей тридцать два года. Все подруги давно водят детей в садик, постят семейные фотосессии. Остаться одной сейчас — значит расписаться в собственной несостоятельности. Соседи будут шептаться. Мать снова скажет: «Я же говорила, не умеешь ты мужика удержать». Может, она действительно сама виновата? Слишком зациклилась на экономии, забыла, когда последний раз покупала красивое бельё.
Восемьсот тысяч рублей. Именно столько лежало на её накопительном счету. Осенью она продала старую бабушкину дачу в Тверской области. Деньги были её личным наследством, но Антон последние два месяца настойчиво убеждал перевести всю сумму на его ИП — для расширения бизнеса.
— Я пойду покурю, — Антон отодвинул пустую тарелку, вытащил из кармана телефон и пачку сигарет.
Он вышел в коридор и хлопнул входной дверью. В хрущёвках плохая звукоизоляция, а их старая дерматиновая дверь пропускала звуки лучше картона.
Ксюха осталась на кухне. Она взяла губку и принялась остервенело тереть и без того чистую столешницу. Руки двигались механически. Пятно от чая, крошка, невидимая пыль. Она тёрла пластик до скрипа, пока не поняла, что губка сухая.
Она бросила тряпку в раковину и бесшумно подошла к входной двери. Прислонилась ухом к дерматину.
Голос Антона на лестничной клетке звучал приглушённо, но каждое слово впечатывалось в бетонные стены.
— Лера, ты совсем ненормальная? Какого черта ты на неё бросаешься? — шипел муж. — Да плевать я хотел, что она там услышала. Я же русским языком просил: потерпи два дня. Она завтра утром переводит мне восемьсот тысяч на счёт, я закрываю сделку по сервису, и послезавтра подаю на развод. Всё. Давай, жди меня вечером.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Ксюха отступила от двери на шаг.
В нос ударил едкий запах дешёвого табака, тянущийся из щели под порогом. За спиной, на кухне, с тяжёлым металлическим лязгом включился компрессор старого холодильника. Ксюха опустила взгляд. На пластиковом выключателе в прихожей темнела старая царапина, похожая на надломанную ветку. Она смотрела на эту царапину так пристально, будто в ней крылся смысл мироздания. Пальцы правой руки до боли сжали холодный металлический рожок для обуви, висевший на крючке.
В голове билась совершенно неуместная мысль: надо не забыть передать показания счётчиков за воду до двадцатого числа.
В замке повернулся ключ. Дверь скрипнула, впуская в квартиру клубы сизого дыма и уличную прохладу. Антон шагнул через порог, вытирая ботинки о коврик.
— Холодно на площадке, — бросил он, не поднимая глаз.
Ксюха стояла прямо перед ним. Рожок для обуви всё ещё был зажат в её руке.
— Денег не будет, — ровно произнесла она.
Антон замер с одним снятым ботинком.
— Что? Ксюш, мы же всё обсудили. Завтра банк…
— Я страшила, — перебила она, глядя на его побледневшее лицо. — А страшилы не спонсируют чужие автосервисы. И чужих женщин.
— Ты подслушивала? — его голос моментально потерял мягкие нотки, став жёстким и чужим.
— Собирай вещи. Прямо сейчас.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Антон собирался шумно. Он швырял футболки в спортивную сумку, хлопал дверцами шкафа и сыпал проклятиями. Обвинял её в меркантильности, в неумении прощать, в том, что она разрушила семью из-за пустяка. Ксюха сидела на табуретке в кухне и смотрела в окно на серую пятиэтажку напротив. Она не проронила ни слова, пока не щёлкнул замок входной двери.
Квартира погрузилась в тишину. Ксюха прошла в коридор и повернула задвижку на два оборота.
Она сохранила свои деньги. Бабушкино наследство осталось при ней, и завтра ей не придётся идти в банк, чтобы добровольно отдать его в чужие руки. Но вместе с деньгами в квартире осталась огромная, выедающая рёбра пустота. Шесть лет её жизни ушли на человека, который собирался выставить её за дверь за её же счёт.
На обувной полке криво лежал забытый им запасной ключ с брелоком в виде руля. Металл тускло блестел под лампочкой. Ксюха каждый день проходит мимо этой полки. Она перекладывает ключ с места на место, когда вытирает пыль. Спрятать его в ящик почему-то не доходят руки.
Счёт закрыт. Шесть лет брака вычеркнуты. Восемьсот тысяч остались на карте. Больше чужих женских голосов в этой квартире не будет.
