Я нажал на паузу на пульте телевизора, когда экран её телефона, брошенного на подлокотник дивана, коротко мигнул.
Жена ушла на кухню ставить чайник. Я потянулся за своим стаканом воды, но краем глаза зацепил всплывающее окно уведомления. Контакт был записан как «Марина маникюр», но текст, уместившийся в две строчки превью, не имел никакого отношения к ногтям.
Спишь? Я скучаю по нашим выходным в отеле. Завтра во сколько освободишься?
Мои пальцы сами потянулись к её аппарату. Екатерина никогда не ставила сложный пароль — год её рождения подходил ко всем её учетным записям. Четыре цифры. Экран разблокировался. Я зашел в мессенджер и открыл чат. Там не было Марины. Там был Илья. Фотография профиля — уверенный в себе мужчина лет сорока за рулем дорогой машины.
Восемь месяцев я делал вид, что не замечаю её задержек на работе, холодных взглядов и того, как она прячет экран, когда я захожу в комнату. Восемь долгих месяцев я убеждал себя, что у нас просто кризис, что нужно больше стараться, что я не должен сомневаться в женщине, с которой прожил десять лет.
Я листал переписку вверх. Мелькали фотографии из ресторанов, куда я никогда её не водил, селфи из машины Ильи, голосовые сообщения, которые я не мог сейчас прослушать, чтобы не выдать себя звуком. И текст. Много текста.
В какой-то момент мой взгляд споткнулся о цифры.
Он перевел деньги на студию. Теперь я смогу купить то оборудование из Германии. Придется потерпеть его еще немного, пока он платит за аренду квартиры.
Один миллион двести тысяч рублей. Я взял этот потребительский кредит прошлой осенью. Екатерина плакала, говорила, что её сократили, что она хочет открыть свой кабинет косметологии, что это её мечта. Я работал аналитиком данных, получал неплохо, но такая сумма означала для меня жесткую экономию на годы вперед. Я поверил в её мечту. Я подписал бумаги в банке.
Из кухни донесся свист чайника. Екатерина загремела чашками.
Я свернул мессенджер. Быстро зашел в настройки её телефона, нашел пункт «Привязка устройств» и отсканировал QR-код своим рабочим планшетом, который лежал на журнальном столике. Весь её чат зеркально отобразился на моем экране.
Положил её телефон ровно на то же место, под тем же углом, экраном вниз.
Планшет я засунул под диванную подушку. Взял свой стакан. Вода показалась на вкус как железо.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Утром мы завтракали на нашей маленькой кухне в съемной однушке, за которую я каждый месяц переводил хозяину шестьдесят пять тысяч рублей.
Екатерина стояла у плиты и дожаривала сырники. На ней был мой старый растянутый свитер, волосы собраны в небрежный пучок. Она выглядела по-домашнему теплой, родной. Той самой Катей, которую я встретил много лет назад в очереди в МФЦ.
— Ты сегодня поздно вернешься? — спросила она, переворачивая сырник деревянной лопаткой.
— Как обычно, после восьми, — ответил я, размешивая сахар в кружке. Ложка звякала о фарфор слишком громко.
— Снова у вас там аврал, — она покачала головой и положила мне на тарелку два румяных сырника. Подошла сзади, положила теплые ладони мне на плечи. — Сереж, ты себя загонишь. Синяки под глазами уже черные. Возьми отгул на пятницу, поспи нормально. Я переживаю.
Она говорила это искренне. В её голосе звучала настоящая забота о моем здоровье. В этом был главный парадокс: она не желала мне зла. Она просто хотела удобной жизни. Хотела чувствовать себя желанной и яркой с Ильей, а со мной — стабильной и защищенной. Илья был владельцем сети автосервисов, деньги у него водились, но он был женат. Екатерина знала это. Её устраивала роль любовницы состоятельного мужчины, пока дома её ждал надежный, скучный муж, оплачивающий её стартапы.
За этот год она провела четырнадцать выходных на «выездных мастер-классах по косметологии». Четырнадцать раз я отвозил её на станцию электрички, целовал в щеку, просил написать, как доберется. Четырнадцать раз она ехала две остановки, выходила на платформе, где её ждала черная машина Ильи. Я знал это теперь поминутно, потому что ночью прочитал весь синхронизированный архив.
— Да, наверное, возьму отгул, — кивнул я, глядя в тарелку. — Надо отдохнуть.
— Вот и умница, — она поцеловала меня в макушку. — А я в выходные снова в Питер. На этот раз по лазерной эпиляции курс. Представляешь, если сертификат получу, сможем цены в студии поднять.
Я отрезал кусок сырника краем вилки. Отправил в рот. Творог казался сухим картоном.
— Отличная идея, Катя. Тебе нужно развиваться.
Я доел, поставил тарелку в раковину и пошел в коридор обуваться. Мне нужно было в офис. Планшет лежал в моем рюкзаке. Всю дорогу в метро я смотрел в темное стекло вагона и думал о том, что мне со всем этим делать.
Я мог бы просто выставить её вещи. Но кредит висел на мне. Студия была оформлена на её ИП. Я оставался с многомиллионным долгом, без семьи, а она — со свободным временем для своего автобизнесмена. Я боялся признаться себе, что эти годы прошли впустую. Мне было стыдно перед друзьями, перед матерью. Я чувствовал себя полным неудачником, из которого выжали все соки и аккуратно поставили на полку до следующей потребности в деньгах.
Она не планировала уходить прямо сейчас. Ей нужен был спонсор.
К обеду я принял решение.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
— Ты не понимаешь, это другое! — кричала Екатерина, меряя шагами кухню.
Сцена началась за полчаса до этого, когда я вернулся домой пораньше. Я услышал шум воды в ванной. Дверь была приоткрыта. Катя стояла у раковины и красила ресницы, телефон был зажат между плечом и ухом.
«Он просто удобный, Илюш. Да, душный, да, скучный. Но кто мне будет оплачивать аренду салона первые полгода, пока мы не раскрутимся? Ты же сам сказал, что сейчас не можешь выдергивать деньги из оборота. Вот я и терплю».
Я стоял в коридоре. В груди что-то сжалось. На секунду мелькнула жалкая, липкая мысль: а может, я правда виноват? Я вечно сидел за компьютером со своими таблицами. Я не дарил ей эмоций, не устраивал сюрпризов. Может, если бы я был внимательнее, она бы не стала искать этого на стороне?
Я зашел на кухню. Взял со стола влажную губку для посуды. Начал тереть идеально чистую столешницу. Я тер её так сильно, что костяшки пальцев побелели. Губка скрипела по пластику. Я пытался стереть невидимое пятно, пока вода в ванной не выключилась.
Когда она вошла на кухню в халате, я просто спросил:
— Как там Илья? Бизнес идет в гору?
Она замерла. Тюбик с кремом выскользнул из её рук и глухо ударился о линолеум.
И вот теперь она кричала.
— Ты подслушивал! Какая низость! — Я не подслушивал, Катя. Я читал, — я достал из кармана распечатку нескольких её сообщений и положил на стол. — Восемь месяцев. Один миллион двести тысяч рублей. Четырнадцать выходных.
Она посмотрела на бумагу, потом на меня. В её глазах промелькнул страх, но она быстро взяла себя в руки. Лицо исказила гримаса обиды.
— А чего ты хотел? — она уперла руки в бока. — Ты себя в зеркало видел? Ты же старик в свои сорок два. Тебе ничего не нужно, кроме твоего дивана и ноутбука. Я женщина, Сережа! Я жить хочу! Я дышать хочу! А с тобой я задыхалась. Илья дал мне почувствовать себя живой.
— Поэтому ты брала у меня деньги на свою «жизнь»? — тихо спросил я.
— Я верну тебе твой кредит! — выплюнула она. — Как только салон начнет приносить прибыль. Я не просила тебя брать на себя эти обязательства, ты сам предложил!
— Салон оформлен на твое ИП. Договор аренды помещения тоже. Но деньги брал я. И переводил их тебе на карту.
Она осеклась. До неё начало доходить.
— Что ты хочешь сказать?
— Собирай вещи, Катя. До вечера чтобы тебя здесь не было. Завтра я подаю заявление на развод.
— Я никуда не пойду на ночь глядя!
— Пойдешь. Иначе я отправлю весь этот архив, — я постучал пальцем по распечатке, — жене твоего Ильи. Уверен, ей будет интересно почитать, куда уходят деньги из их семейного бюджета.
Екатерина побледнела. Она знала, что Илья полностью зависит от отца своей жены, который и помог ему открыть первый сервис.
Она собирала чемодан молча. Я сидел в кресле и смотрел в окно на проезжающие внизу машины.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
В среду вечером я ждал Илью у супермаркета «Магнит» на окраине района.
Я не стал шантажировать Катю. Она уехала к подруге, потому что Илья, как и ожидалось, отказался пустить её к себе, сославшись на «сложности с женой». Но я не собирался оставлять всё как есть. Мой долг никуда не делся, моя семья разрушена. А Илья продолжал жить своей комфортной жизнью, просто временно сменив любовницу на более безопасную дистанцию.
В понедельник я распечатал не только их переписку. Я, как аналитик данных, немного покопался в тех документах, которые Катя по глупости пересылала ему со своего телефона, обсуждая с ним сметы её салона. Там были интересные схемы перевода денег через подставные счета, которыми Илья хвастался перед ней, объясняя, как он уходит от налогов и скрывает реальную прибыль от тестя.
Всю эту папку, аккуратно сброшюрованную, я отправил курьерской службой лично в руки Валерию Викторовичу — тестю Ильи.
Илья приехал на такси. Своей машины у него, видимо, уже не было.
Он вышел из желтой машины. На нем было помятое пальто. Правая скула заметно припухла и отдавала синевой. Он увидел меня и тяжело пошел навстречу.
Мы стояли у входа в магазин. Вокруг пахло сырым асфальтом, автомобильным выхлопом и почему-то дешевым стиральным порошком — видимо, вентиляция из подвала вытягивала воздух прачечной.
Автоматические двери «Магнита» за нашими спинами открывались и закрывались, впуская покупателей. Каждый раз механизм издавал раздражающий, скрипучий звук: вжик-клац. Этот звук врезался в уши, мешая сосредоточиться.
Я смотрел на Илью и не чувствовал злости. Я обратил внимание на пуговицу на его пальто. Она висела на одной тонкой черной нитке. Одно резкое движение, и она оторвется, упадет в лужу у его ботинок.
Ветер дул с севера, забираясь под куртку. Я засунул руки глубже в карманы. Пальцы нащупали холодный, гладкий пластик брелока от ключей. Металлическое кольцо холодило кожу.
Колючий край молнии на моем воротнике царапнул подбородок. Я слегка поморщился от неприятного ощущения, напоминающего укус мелкого насекомого.
Надо не забыть купить пакеты для мусора, — подумал я совершенно не к месту. В голове было пусто и гулко.
— Ты доволен? — хрипло спросил Илья. Его голос дрожал. — Ты жизнь мне сломал. Валерий Викторович забрал всё. Счета заблокированы. Жена подала на развод и выставила меня из дома. У меня нет бизнеса. Я на улице.
Он сделал шаг ко мне. Я не шелохнулся.
— Ты влез в мою семью, — спокойно ответил я. — Ты пользовался моими деньгами через мою жену. Ты смеялся надо мной в переписках.
— Она сама вешалась на меня! — почти сорвался на крик Илья, оглядываясь на прохожих. — Говорила, что вы разводитесь! Что ты импотент и неудачник! Я не заставлял её брать твои деньги!
— Но ты не отказывался, когда она оплачивала ими ваши отели.
Я развернулся и пошел к своему подъезду. Илья что-то кричал мне вслед, но я уже не слушал.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Суд состоялся через полтора месяца.
Екатерина пыталась доказать, что кредит был потрачен на нужды семьи, но у меня были все выписки по счетам. Деньги ушли напрямую поставщикам медицинского оборудования для её ИП. Судья разделила долг пропорционально, но оборудование осталось за ней. Правда, арендовать помещение ей было больше не на что. Салон так и не открылся. Оборудование она сейчас пытается продать на Авито с большой скидкой.
Я остался в той же съемной однушке. По вечерам я возвращаюсь с работы, снимаю куртку, разогреваю в микроволновке покупные котлеты.
Тишина в квартире сначала давила на барабанные перепонки, но со временем я привык. Я больше не вздрагиваю от звука сообщений на чужом телефоне. Я не думаю о том, где она и с кем.
Но иногда, проходя мимо зеркала в прихожей, я останавливаюсь. Я смотрю на свое отражение и понимаю, что Илья был прав в одном. Я действительно постарел. В сорок два года я начинаю жизнь заново, имея за спиной только половину невыплаченного кредита и багаж предательства.
Её ключи от нашей квартиры до сих пор лежат на тумбочке в прихожей. Я протираю вокруг них пыль каждую субботу. Просто сдвигаю на пару сантиметров и кладу обратно.
Десять лет прошли. Остались только чеки и пустота. Больше обмана не будет.
