Я вытирала руки о кухонное полотенце, когда мама пододвинула ко мне свой телефон. На экране светилась фотография: моя младшая сестра Полина смеялась на фоне заснеженных елей, прижимаясь к плечу высокого мужчины. Лицо его было наполовину скрыто капюшоном зимней куртки и массивными солнцезащитными очками.
— Жених её, — с гордостью сказала мама, аккуратно подливая заварку в свою чашку. — Представляешь, Аня? Наконец-то показала. Говорит, кольцо подарил на выходных.
Полотенце выпало из моих рук и легло на линолеум. Я уперлась ладонями в край стола и наклонилась ближе к экрану. У мужчины на фото был шрам над левой бровью — в форме маленькой запятой. На безымянном пальце правой руки, которой он обнимал Полину за талию, блестело серебряное кольцо с черной эмалью. То самое, которое я заказывала у мастера на нашу годовщину.
— Это кто с твоей сестрой на фото? — спросила я, хотя горло сдавило так, что голос прозвучал как чужой.
— Да говорю же, жених! — мама улыбнулась, не замечая моего состояния. — Андрей, кажется. У него бизнес по запчастям.
— Не может быть. Это мой муж.
Мама замерла. Чайник в её руке дрогнул, и горячая капля сорвалась на клеёнку, оставив темный мокрый след. Семь лет. Семь лет я застилала нашу кровать, переводила часть своей зарплаты в восемьдесят пять тысяч на погашение его кредита за машину — восемьсот тысяч моих накоплений ушло туда просто как первоначальный взнос. Двенадцать раз только за этот год он уезжал в «срочные командировки по области».
Я потянулась к телефону на столе. Экран погас. Мама быстро накрыла аппарат ладонью.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
— Анечка, ну ты что придумываешь, — голос мамы стал неестественно тонким. — Мало ли курток таких. И шрамов. Ты просто устала на своей работе. У Игоря же светлая куртка была, а тут темная.
Она не смотрела мне в глаза. Смотрела на банку с растворимым кофе.
Я молча подошла к раковине. Там лежала недочищенная морковь для борща. Взяла нож, срезала сухой край. Оранжевый сок въелся в подушечки пальцев. В хрущёвке, где мы жили после свадьбы, было тесно, кухня всего шесть квадратов, поэтому каждый вздох казался громким.
— Мам, — я отложила нож. — Ты знала?
— Что знала? Господи, да Полина просто молодая, глупая! — вдруг выпалила она, и в этой фразе было всё.
Мама начала суетливо собирать крошки со стола в ладонь. У неё была своя правда: Полина росла без отца, поздний ребенок, я была старше на двенадцать лет и всегда «справлялась сама», а Полечку нужно было оберегать.
— Игорь же просто помогал ей с ремонтом в прошлом году, — забормотала мама, ссыпая крошки в раковину. — Я сама его просила. У неё же никого нет, там трубы текли. Он по-родственному. А потом… Аня, ну не рушить же семью из-за ошибки? Игорь хороший мужик. Он тебя не бросит, он сам мне говорил, что это так, помрачение…
В замке повернулся ключ. Я посмотрела на часы на микроволновке — восемь вечера. Игорь вернулся с работы.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Он зашел на кухню, на ходу снимая галстук. Пахло морозной свежестью, хотя на дворе стоял теплый май. Видимо, ехал с открытым окном.
— О, Галина Петровна, добрый вечер, — он улыбнулся, положив телефон на холодильник. — Аня, а у нас ужинать есть что? Я голодный как черт.
Я смотрела на него. Обычный человек. Мой человек. Тот, с кем мы выбирали обои в эту кухню, с кем спорили, куда поставить стиральную машину. Я подошла к холодильнику, сняла его телефон и положила прямо перед ним на стол.
— Андрей, значит? — тихо спросила я. — Бизнес по запчастям?
Улыбка сошла с его лица не сразу. Она как-то медленно сползла, оставив напряженную маску. Он перевел взгляд на маму. Та сидела, вжав голову в плечи.
— Ты в моем телефоне рылась? — Игорь тяжело оперся о спинку стула.
— Полина фото выложила. Мама мне жениха показывала.
Он хмыкнул. Достал из кармана пачку сигарет, хотя никогда не курил в квартире, повертел в руках. В этот момент я поймала себя на мысли: может, я действительно что-то не так поняла? Может, он просто поехал с ней кататься на лыжах, как старший брат, а она придумала про кольцо для подруг? Я ведь вечно на работе, вечно уставшая, в спортивном костюме, а Полина — легкая, смешливая.
— Ань, давай без истерик, — голос Игоря звучал устало, но спокойно. По-человечески. — Давай поговорим как взрослые люди. Я не хотел, чтобы ты так узнала. Я собирался сказать после майских.
Он потянулся к кухонному полотенцу, которое я подняла с пола, и аккуратно повесил его на крючок. Я стояла и смотрела, как он расправляет складки на ткани.
— Ты кольцо ей на мои деньги купил? — спросила я. — На те, что мы с твоей карточки откладывали на отпуск?
Он поморщился.
— Не начинай считать копейки. Ты всегда всё меряешь деньгами. Я ей помогал, потому что она живая, понимаешь? С ней легко. А ты превратилась в бухгалтера.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Воздух на кухне стал плотным. Гудел старый холодильник «Бирюса», дребезжа стеклянными банками на дверце. В открытую форточку тянуло запахом сырого асфальта и чужого жареного лука с нижнего этажа. Под пальцами ледяной глазурью блестела эмаль раковины — я держалась за нее так крепко, что побелели костяшки.
Я смотрела на грязную плиту. Правая конфорка была в засохших каплях жира от вчерашних котлет. Я ногтем подцепила одну каплю, сцарапнула ее. Под ногтем осталась желтая крошка. В голове билась короткая, глупая мысль: «Надо было купить сметану по акции в Пятёрочке, там сегодня скидка».
— Значит, кольцо купил, — повторила я. Звук собственного голоса казался металлическим.
— Аня, — вмешалась мама. Она поднялась, комкая в руках салфетку. — Полечка беременна. Пойми ты.
Я перестала скрести плиту. Холодильник гудел. Игорь смотрел в окно, засунув руки в карманы брюк. Левый карман немного надорвался по шву. Я помнила, как он зацепился им за гвоздь на даче в прошлом сентябре.
— Машина оформлена на меня, — сказала я. — Кредит платила я. Квартира добрачная.
— Ань, ну мы же не будем делить посуду, — Игорь попытался улыбнуться, но вышло жалко. — Я заберу вещи завтра. Пойми, так бывает. Мы не подходим друг другу. Но я готов оплатить половину долга за машину, как честный человек.
Я молчала.
— Собирай вещи сейчас, — сказала я.
— В смысле сейчас? Куда я на ночь глядя?
— К невесте.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Прошло три дня. Заявление на развод лежало в папке на комоде, я распечатала его еще в офисе. Машина стояла под окнами — ключи от нее лежали в моем кармане. Игорь кричал в трубку, что подаст в суд, что это совместно нажитое, но чеки с моих переводов были аккуратно подшиты в ту же папку.
Мама звонила каждый день. Я не брала трубку. Полина написала одно сообщение: > «Не держи зла, сердцу не прикажешь. Ты сильная, ты справишься».
Я удалила сообщение, не дочитав. В квартире стало просторно. Вещи Игоря я собрала в черные строительные мешки и выставила на лестничную клетку, написав ему адрес. Он забрал их, пока я была на работе.
Вечером я заварила чай. Открыла шкафчик над раковиной.
Его темно-синяя кружка со сколотым краем так и стояла на средней полке. Я долго смотрела на тяжелую керамику, на белую трещину, похожую на шрам в виде запятой. Пить из неё я не могла. Выбросить тоже пока не хватало сил.
Семи лет как не бывало. Только никто не предупреждал, что свобода пахнет старым холодильником и сыростью пустой прихожей.
