Белоснежное платье в чехле висело на дверце шкафа, подсвеченное утренним солнцем. Полина сидела перед зеркалом в спальне и аккуратно наносила блеск на губы. Руки немного дрожали. Тридцать лет. Сегодня она выходит замуж. Без пышных торжеств, выкупов и голубей — они с Игорем решили, что просто распишутся, посидят в хорошем ресторане с его мамой и сестрой, а вечером улетят на неделю в Сочи.
В ванной шумела вода — Игорь принимал душ. На прикроватной тумбочке, прямо под рукой Полины, лежал его рабочий iPad. Внезапно экран загорелся, завибрировал, и на заблокированном дисплее всплыло уведомление из Telegram.
Полина никогда не проверяла телефоны Игоря. Она вообще считала это ниже своего достоинства. Но крупный шрифт на ярком экране не оставил ей выбора. Сообщение было от контакта «Мама»:
«Слава богу, что у вас только роспись. Смотреть на эту нищебродку в белом платье выше моих сил. Игорек, ты уверен, что нам надо сегодня у вас собираться? Мне физически плохо находиться в этом убогом ремонте».
Рука Полины с кисточкой для губ замерла в воздухе. Сердце ухнуло куда-то в район желудка, ударилось о ребра и забилось с бешеной скоростью.
Она медленно отложила помаду. Взглянула на дверь ванной — шум воды не прекращался. Полина протянула руку и коснулась экрана планшета. Пароля на нем не было — Игорь использовал его в основном для просмотра сериалов по вечерам.
Открылся чат под названием «Семейный совет». Три участника: Игорь, его мама Любовь Ивановна и старшая сестра Света.
Полина начала скроллить вверх. С каждым прочитанным сообщением воздух в комнате становился всё более вязким, а дышать — всё труднее.
Света: «Реально, Игорек. Я вчера заезжала вам подарок завезти. Это жесть. Она где этот ламинат брала? На строительной помойке? Он скрипит под ногами. А зеленые стены на кухне? Колхоз «Светлый путь». Строит из себя дизайнера 🤣».
Мама: «Я с самого начала говорила, что пускать ее в бабушкину квартиру — ошибка. Она там всё изуродовала своей дешевкой. Налепила картонок из Хоффа и радуется. И вкус у нее убогий, и сама она… Прости, сынок, но это не пара тебе. Надеюсь, ты брачный контракт распечатал?»
Полина закусила губу так сильно, что почувствовала солоноватый вкус крови. Восемь месяцев. Восемь месяцев её жизни.
Квартира досталась Игорю от бабушки. Это была убитая «брежневка» с запахом старых лекарств, отваливающимся паркетом и ржавыми трубами. Когда они решили жить вместе, Игорь честно сказал: «У меня нет ни сил, ни денег сейчас делать там ремонт. Давай сдадим, а сами будем снимать».
Но Полина так хотела свой дом. Свое гнездышко. Она сняла со своего вклада 450 тысяч рублей, которые копила на машину. Она взяла всё в свои руки. Каждые выходные она ездила в строительный гипермаркет. Она сама отдирала старые обои, дышала вековой пылью. Она нанимала бригаду только на черновые работы и сантехнику, а всё остальное — покраску стен, укладку подложки под ламинат, сборку мебели — делала сама, иногда привлекая подруг.
Игорь в это время либо был на работе, либо сидел в телефоне, играя в танки. «Поль, ну ты же в этом лучше разбираешься, у тебя вкус есть. Я только мешать буду», — улыбался он, поедая горячие слойки, которые она приносила ему из «Пятёрочки» на завтрак.
Он говорил, что ему всё нравится. Он хвалил её. Он называл её «своей пчелкой».
Экран планшета безжалостно светился. Полина нашла ответ Игоря, отправленный вчера поздно вечером, когда она уже спала.
Игорь: «Мам, Свет, ну хватит. Пусть играется. Она свои деньги тратит, мне-то что? Зато мы въехали в чистое, и я ни копейки не вложил. Годика через два-три подкоплю, мы это всё дешевое барахло выдерем и наймем нормальную фирму, чтобы сделали по уму. Сейчас главное, что жить можно бесплатно. Потерпите сегодня пару часов, выпьем шампанского и разбежимся».
Мама: «Смотри, чтобы она потом не заявила права на долю, раз ремонт делала! Нищеброды — они хитрые».
Игорь: «Не заявит. Квартира добрачная. Всё под контролем, мам. Люблю вас, до завтра».
Шум воды в ванной стих.
Полина сидела неподвижно. Казалось, кто-то выключил звук в мире. Она оглянулась вокруг. На нежно-оливковые стены кухни, которые она красила в три слоя, стоя на шаткой табуретке. На тот самый ламинат, который она выбирала по акции, высчитывая каждую копейку, чтобы уложиться в бюджет. На уютные шторы.
Всё это для него было «дешевым барахлом». А она сама — удобной дурочкой, которая за свой счет сделала ему «чистенько», пока он копит деньги.
«Потерпите пару часов»…
В коридоре щелкнул замок ванной комнаты. Игорь вышел, вытирая волосы пушистым полотенцем (которое она купила). От него пахло дорогим гелем для душа (который она ему подарила).
— Полюшка, ты готова? — крикнул он бодро. — Нам через двадцать минут выходить, такси сейчас вызову!
Он зашел в спальню и замер.
Полина стояла посреди комнаты. На кровати сиротливо лежал белый чехол со свадебным платьем. Рядом стоял собранный вчера чемодан для поездки в Сочи.
А сама Полина была одета в строгое, глухое чёрное платье длины миди. То самое, которое она надевала год назад на похороны своего дяди. Волосы гладко зачесаны, на лице — ни грамма косметики, кроме размазанного блеска на губах.
— Поль… это что за прикол? — Игорь нервно усмехнулся, бросив полотенце на кресло. — Ты почему в черном? Умер кто-то?
— Да, — спокойно, чужим, металлическим голосом ответила Полина. — Умерла моя иллюзия о том, что я выхожу замуж за мужчину.
Она сделала шаг в сторону и указала рукой на тумбочку. Экран iPad всё ещё горел, открытый на переписке.
Лицо Игоря мгновенно изменилось. Румянец после душа сошел на нет, уступив место серой бледности. Он метнулся к планшету, схватил его и нажал кнопку блокировки.
— Ты… ты лазила в моем планшете?! — его голос сорвался на возмущенный фальцет. — Полина, ты в своем уме?! Это мои личные переписки! Это нарушение границ!
— Твои границы, Игорь, заканчиваются там, где начинаются мои 450 тысяч рублей и восемь месяцев стертых в кровь рук, — ровно ответила она. Полина подошла к чемодану, щелкнула замками и быстро начала перекладывать в него свои вещи из шкафа. Благо, в Сочи она собирала почти всё необходимое.
— Да подожди ты! — Игорь схватил её за руку, но она выдернула её с такой силой, что он отшатнулся. — Ты из-за бабского трепа в чате решила сцену устроить перед ЗАГСом?!
— Из-за бабского трепа? — Полина подняла на него глаза. В них не было слез. Там был только арктический холод. — Твоя мать называет меня нищебродкой. Твоя сестра смеется над моим домом. А ты… Ты продаешь меня за их одобрение. «Пусть играется, я ни копейки не вложил». Ты жил здесь полгода, ел из тарелок, купленных на мои деньги, спал на кровати, которую я собирала. И за моей спиной обсуждал с ними, как выкинешь мое «барахло».
— Господи, Полина, какая же ты дура! — Игорь всплеснул руками, переходя в наступление. Лучшая защита — это нападение. Это она знала давно. — Да я просто поддакивал матери! Ты же знаешь, какая она! Если с ней начать спорить, она весь мозг выест ложечкой! Мне проще было согласиться с ней в чате, чтобы она отвязалась и спокойно пришла на свадьбу!
— То есть, чтобы твоей маме было комфортно, ты позволил ей вытирать об меня ноги? — уточнила Полина, застегивая молнию на чемодане.
— Да это просто слова! В интернете! В жизни-то я с тобой! Я на тебе женюсь, а не на ней! — Игорь заметался по комнате. — Полина, сними это идиотское черное платье! У нас такси через пять минут! Гости в ресторане будут! Ты понимаешь, на какие деньги ты нас сейчас выставляешь?! Бронь ресторана, билеты в Сочи!
— Билеты сдашь. Ресторан отменишь. Заявление на Госуслугах отзовешь. Или сходи один, выпей с мамой шампанского за то, что сберег добрачную квартиру, — Полина накинула на плечи плащ и взялась за ручку чемодана.
— Ты серьезно сейчас? — Игорь преградил ей путь к двери. Его лицо покраснело от гнева. — Из-за куска дешманского ламината и дурацких обоев ты рушишь семью?! Да таких истеричек еще поискать надо! Нормальная женщина села бы и поговорила, а ты шпионишь и вещи собираешь!
— Дело не в ламинате, Игорь. — Полина посмотрела ему прямо в глаза, и он вдруг отвел взгляд. — Дело в том, что ты — трус. Ты испугался сказать матери «не смей так говорить о моей женщине». Ты испугался вложить свои деньги в наш быт. Ты приспособился. А я приспособленцев не обслуживаю.
Она обошла его, выкатилась в коридор. На тумбочке у входной двери лежала связка ключей. Полина отцепила свой ключ от квартиры, звякнула им и положила на зеркало.
— Завтра я пришлю грузчиков. Они заберут стиральную машину, холодильник и матрас. Чеки у меня. Остальное барахло, так и быть, можешь выдирать вместе с мамой.
— Полина, если ты сейчас выйдешь за эту дверь, обратно дороги не будет! — крикнул ей вслед Игорь. — Я не побегу за тобой! И деньги за ремонт я тебе возвращать не собираюсь, ты сама инициативу проявляла!
— Оставь их себе. Купишь маме успокоительное, — бросила Полина.
Входная дверь тяжело хлопнула, отрезая её от прошлого.
Полина вышла из подъезда старой пятиэтажки в прохладное весеннее утро. Мимо пробежал курьер из «Самоката», дворник мел асфальт, у подъезда дремал рыжий кот. Жизнь шла своим чередом.
В кармане завибрировал телефон — пришло уведомление от такси, которое вызывал Игорь для поездки в ЗАГС: «Вас ожидает белый Kia Rio».
Полина отменила заказ. Открыла приложение и вызвала другую машину — к себе на работу. В офис.
Она стояла на тротуаре в своем строгом черном платье, с чемоданом, в котором лежали купальники для несостоявшегося медового месяца. Руки больше не дрожали. Дышалось удивительно легко.
Через полгода она узнает от общих знакомых, что Игорь с матерью всё-таки выдрали её ламинат и содрали обои. Но на новый ремонт денег так и не накопили, поэтому Игорь теперь живет в бетонных стенах, жалуясь всем вокруг на меркантильных женщин и истеричек, которые рушат свадьбы из-за пустяков.
Многие его, кстати, поддерживали. Говорили: «Действительно, бабы совсем с ума посходили. Подумаешь, свекровь ремонт покритиковала! Мужик-то золото был, не пил, не бил. Сама всё разрушила».
Полина эти разговоры не комментировала. Она сняла светлую студию в новом районе, получила повышение и больше никогда не клеила обои за чужой счет. А черное платье так и висело в её шкафу — как самое счастливое платье в её жизни.
