Телефон лежал на тумбочке экраном вверх. Андрей ушёл в душ, и я просто взяла его — проверить время. Свой куда-то задевала.
Экран не заблокировался. Высветилось последнее сообщение. Я успела прочитать три слова, прежде чем поняла, что читаю.
Три слова было достаточно.
Я не стала закрывать. Пролистала вверх — туда, где всё начиналось. Январь. Значит, уже девять месяцев. Пока я варила борщ, ездила к маме, сдавала квартальный отчёт — девять месяцев.
В переписке были адреса. Кафе «Уют» на Профсоюзной. Итальянское место у парка — я проезжала мимо него сто раз. Ещё какой-то бар, название не запомнила. Он водил её по местам, о которых мне никогда не рассказывал.
Я положила телефон обратно. Экраном вниз.
Из ванной шумела вода. Андрей пел что-то — тихо, себе под нос. Он всегда пел в душе, когда был в хорошем настроении.
Я сидела на краю кровати и смотрела на дверь ванной.
Двадцать два года. Я думала, что знаю этого человека насквозь. Знаю, как он пьёт кофе, как морщится от громкой музыки, как засыпает — сначала на спине, потом переворачивается. Я думала — это и есть близость. Знать человека вот так, до донышка.
Оказалось, я не знала ничего.
Когда он вышел, я уже стояла у окна. Он что-то спросил про ужин. Я ответила. Голос не дрогнул.
Вот чего я не ожидала от себя — что буду такой спокойной.
* * *
Ночью я не спала.
Лежала на своей половине кровати, слушала как он дышит. Ровно, спокойно — спал хорошо. Я смотрела в потолок и перебирала в голове последние девять месяцев. Искала моменты, которые должна была заметить.
Находила.
В феврале он стал задерживаться на работе — говорил, проект. В марте съездил в Питер на конференцию. Один. Я предложила поехать вместе, он сказал: зачем тебе скучать. Я согласилась. В апреле купил новую рубашку — красивую, не свой стиль. Я похвалила. Он ответил коротко: в магазине понравилась.
Я принимала всё за чистую монету.
Утром он ушёл на работу в семь. Поцеловал в щёку — привычно, не глядя. Дверь закрылась. Я ещё минут десять сидела за столом с остывшим чаем.
Потом достала телефон. Нашла в интернете кафе «Уют» на Профсоюзной.
График работы: с одиннадцати.
* * *
Кафе оказалось маленьким. Уютным — название не соврало.
Деревянные столики, цветы на подоконниках, запах свежей выпечки. Не пафосное место — тихое. Такое, куда не ходят случайно. Куда ведут специально.
Я села у окна. Заказала американо.
Официантка была молодая — лет двадцать пять, не больше. Рыжая, с косичкой. Принесла кофе, улыбнулась:
— Вы у нас впервые?
— Да.
— Хорошо у нас, правда? Постоянные клиенты говорят — место намоленное.
Я кивнула. Посмотрела на столик в углу — дальний, у стены. Почему-то именно он казался мне «их» столиком. Не знаю почему. Просто почувствовала.
— Скажите, — я не планировала спрашивать. Само вышло. — Андрей Соколов к вам ходит? Высокий, темноволосый, лет пятидесяти.
Официантка чуть замешкалась. Совсем чуть-чуть — другой бы не заметил.
— У нас много гостей…
— Понятно, — сказала я.
Она ушла за стойку. Я смотрела в окно на улицу. По Профсоюзной ехали машины, шли люди с пакетами из магазина. Обычное утро вторника.
Минут через десять рыжая вернулась — сама, без повода.
— Вы жена Андрея?
Я подняла глаза.
— Он вас часто поминал, — сказала она тихо. И в голосе её не было злобы. Было что-то похожее на неловкость. — Я не знала, что вы… что он…
— Что он женат? — помогла я ей.
Она кивнула.
— Он говорил — в разводе.
Кофе был горячий. Я держала чашку двумя руками — согревалась, хотя в кафе было тепло. Просто руки стали холодными. Сами по себе.
— Как её зовут? — спросила я.
Официантка помолчала.
— Света. Она из его офиса.
Я допила кофе. Поставила чашку. Достала кошелёк.
— Сколько с меня?
— Не надо, — сказала рыжая. И покраснела.
— Надо, — ответила я.
Оставила двести рублей на столике. Встала. Надела пальто — медленно, застёгивая каждую пуговицу. Руки слушались плохо, но я справилась.
Вышла на улицу.
* * *
Его офис был в десяти минутах езды на метро.
Я стояла у входа и смотрела на стеклянные двери. Внутри — рецепция, пропуска, охранник. Я бывала здесь раза три за все годы. На корпоративах. Он всегда немного нервничал, когда я приходила — говорил: ну зачем, там скучно.
Теперь я понимала — зачем.
Достала телефон. Набрала его номер.
— Марин? — он взял сразу. Удивлённый голос. — Что-то случилось?
— Выйди, пожалуйста.
— Что? Я на совещании, у меня…
— Выйди. Я у входа.
Пауза. Короткая.
— Иду.
Я убрала телефон в карман. Смотрела на голубей у ступеней — они клевали что-то, деловито, не обращая внимания друг на друга. Один был с подбитым крылом — ходил боком, но не отставал от остальных. Я думала: надо же, как приспосабливается. Странная мысль для этого момента. Но именно она была в голове.
Потом подумала про пальто. Что не погладила его с осени. Андрей однажды сделал замечание — скажи в химчистку, что ли. Я не отдала. Всё откладывала.
Двери открылись.
Он вышел в одном пиджаке — без куртки, на улице было градусов семь. Увидел меня. Что-то прочитал в моём лице.
— Марин…
— Она из твоего офиса, — сказала я. — Света.
Он замер. Голуби у ступеней разлетелись — кто-то прошёл мимо, спугнул. Тот, с подбитым крылом, отошёл в сторону и снова начал клевать.
— Откуда…
— Кафе «Уют» на Профсоюзной, — сказала я. — Официантка тебя помнит. Ты говорил ей, что в разводе.
Он молчал.
— Я думала, ты умеешь врать только мне, — сказала я. — Оказывается, всем.
Тишина между нами была плотная. Мимо шли люди, кто-то разговаривал по телефону, где-то сигналила машина. Мир продолжался.
— Что ты хочешь? — спросил он наконец.
Я посмотрела на него. На пиджак, на открытый воротник рубашки — той самой, которую он купил в апреле. Красивая рубашка. Я тогда ещё похвалила.
— Ничего, — сказала я. — Уже ничего.
Развернулась и пошла к метро.
Он не окликнул.
* * *
В метро было душно и людно — час пик начинался.
Я встала у дверей вагона. Смотрела на своё отражение в тёмном стекле — женщина в непоглаженном пальто, с прямой спиной, без слёз. Я не узнала себя. Думала — увижу растерянную. Увидела другую.
На «Академической» вышла и зашла в «Шоколадницу» у метро. Взяла чай и кусок морковного пирога — никогда его раньше не брала, всегда брала яблочный. Просто захотелось чего-то другого.
Сидела у окна. За стеклом шли люди, ехали машины, горели фонари. Обычный вечер.
Я думала про то, что завтра надо позвонить Ирине — она юрист, мы знакомы двадцать лет. Думала про квартиру — она куплена до брака, это важно. Думала про работу — у меня хорошая работа, я сама зарабатываю. Всё это я думала спокойно, по порядку, как список дел на неделю.
Только один раз что-то сжалось внутри — когда вспомнила, как он пел в душе.
В хорошем настроении.
Пирог оказался вкусным. Я съела весь.
Вышла на улицу — пальто нараспашку, без шапки. Постояла минуту, подставив лицо ноябрьскому ветру.
Двадцать два года.
И ни разу — ни разу за все эти годы — я не чувствовала себя такой собой.
А вы бы поехали в то кафе? Или лучше не знать?
❤️ Спасибо за прочтение! 💞
