Виктор позвонил другу прямо при мне. Он не знал, что я слышу. Или знал — и ему было всё равно.
Два года я выбирала рестораны по одному принципу: средний чек выше трёх тысяч на человека. Брала столик на одну персону, заказывала бокал белого вина, раскрывала книгу. Ждала. Метод казался мне умным. Расчётливым. Взрослым. Никаких приложений для знакомств, никаких подруг-сватах. Только я, хорошее платье и правильное место.
Но в тот вечер, когда Виктор говорил в трубку, я поняла: умной здесь была не я.
Что теперь? Не знаю. Сижу в машине у его дома и не могу завести двигатель.
Всё началось после развода с Антоном.
Восемь лет брака, съёмная двушка в Бутово, отпуск раз в два года в Турции. Антон был хорошим человеком — добрым, спокойным, абсолютно без амбиций. Мы расстались без скандала, почти по-дружески. Он остался с квартирой — она была его, до брака. Я ушла с двумя чемоданами и твёрдым решением: больше не по любви. По уму.
Мне было тридцать шесть. Работа — главный бухгалтер в небольшой логистической конторе на Варшавке. Зарплата приличная, но не та, чтобы жить так, как хотелось. Я снимала комнату у пожилой женщины в Чертаново, откладывала, думала.
Подруга Лариса однажды сказала: «Оксан, богатые мужики не сидят на Тиндере. Они сидят в ресторанах.»
Я восприняла это буквально.
Первые походы были мучительными. Я сидела одна, делала вид что читаю, а сама следила за залом поверх страниц. Официанты смотрели с лёгкой жалостью. Никто не подходил. Я возвращалась домой, снимала каблуки и думала: может, платье не то. Может, книга не та — надо что-то серьёзное, не роман.
Через три месяца пришла система. Я изучила, какие рестораны посещают нужные люди. Научилась выбирать место у барной стойки — видно весь зал, и сама на виду. Брала одно блюдо и один бокал, сидела полтора часа. Никогда не смотрела в телефон. Книга — всегда что-то с претензией: Томас Манн, Стефан Цвейг.
Я думала, что разработала безупречную стратегию.
Виктор подошёл в январе. Ресторан на Патриарших, вторник, восемь вечера. Он был один, возвращался с какой-то встречи. Пятьдесят два года, широкие плечи, хорошее пальто. Спросил можно ли сесть рядом — зал был почти пуст, свободных мест хватало. Я поняла всё правильно.
Разговор получился лёгким. Он спрашивал про книгу, я отвечала. Он слушал — по-настоящему, не делая вид. Строительный бизнес, свой, давно, «в девяностые начинали, сейчас уже спокойнее». Не хвастался — просто отвечал на вопросы. Это подкупило больше всего остального.
Расстались в одиннадцать. Он взял мой номер.
* * *
Четыре месяца я была уверена, что всё идёт по плану.
Виктор ухаживал красиво — без суеты, но внимательно. Присылал утром короткие сообщения. Звал в рестораны, в театр, один раз — на выходные в Петербург. Номер в «Астории», завтрак с видом на Исаакий. Я лежала в ванне с пеной и думала: вот оно. Получилось.
Он не торопил с близостью. Это тоже казалось правильным признаком — взрослый, не мальчик.
Я не влюбилась. Я была уверена в этом. Мне нравилось с ним — умный, ироничный, умел молчать в нужные моменты. Но я держала дистанцию внутри себя. Это был проект. Долгосрочный, перспективный.
Я думала, что управляю ситуацией.
Однажды в марте мы сидели у него дома — он готовил, я листала журнал на диване. Зазвонил телефон. Виктор снял трубку, не выходя из кухни. Голос у него поставленный, громкий — он сам говорил, что привык работать на стройплощадках.
— Да, Серёг, всё нормально. Встречаюсь тут с одной.
Я не пошевелилась. Продолжала смотреть в журнал.
— Да нет, говорю тебе. Она сама на меня охотилась — думаешь, я не вижу? Такие сразу понятны. Книжечка, ресторанчик, взгляд правильный… — он засмеялся. — Ну и я поохотился. Грех было не воспользоваться. Такие управляемые, Серёг. Главное — вовремя слить, пока не начала про совместное будущее. Думаю, ещё месяц-полтора.
Пауза. Звук масла на сковородке.
— Да ладно, не жалей её. Сама пришла с прайсом — я просто покупатель.
Он вернулся в комнату через десять минут с двумя тарелками.
— Паста карбонара. Ты как, голодная?
Я подняла глаза.
— Очень, — сказала я.
Мы поужинали. Я выпила вино. Поговорили о чём-то — о его поездке в апреле, о том, что я хочу сменить работу. Он слушал. Кивал. Смотрел внимательно.
Я улыбалась.
Внутри было очень тихо.
* * *
Когда он пошёл на кухню за десертом, я взяла сумку, пальто и вышла.
Не хлопнула дверью. Просто вышла.
В лифте смотрела на своё отражение в металлической панели — размытое, без деталей. Думала почему-то о той пожилой женщине, у которой снимаю комнату. Как она каждое утро поливает герань на подоконнике. Восемь горшков. Всегда в одно время.
На улице был март, таял снег, под ногами чавкало. Я дошла до машины, села. Достала телефон. Убрала.
Долго смотрела на его окна — третий этаж, свет горел.
Я думала о том, что мы оба пришли с прайсом. Что мы оба охотились. Что разница между нами — только в том, кто первый это произнёс вслух.
Он назвал меня управляемой.
Может, так и есть.
Я завела машину. Выехала на Садовое. Фонари плыли за стеклом длинными полосами.
Ресторанов по дороге было три. Я считала. Не знаю зачем.
Правильно ли я ушла? Наверное. Но что-то сломалось — не от него. От себя. От той женщины с книжечкой у барной стойки, которая была уверена, что придумала что-то умное.
Она думала, что охотится.
Оказалось — ждала, когда поймают.
А вы как думаете — кто из них поступил хуже? Или они стоят друг друга?
❤️ Подписывайтесь, чтобы видеть лучшие рассказы канала 💞
