— Забирай, Зина, — выдохнул сосед. — Или прям тут сдохнет.
Я как раз чай из блюдца пила. Блюдце так и звякнуло о стол. Зинаида даже не пошевелилась.
— Ты ополоумел, Витя? — Зина вытерла руки о кухонное полотенце. — Я фельдшер на пенсии. Людей лечила. К собакам твоим сроду не подойду.
— Сорок пять тысяч! — заорал сосед. — Я за щенка сорок пять тысяч отдавал! С родословной брал. Лечи давай!
Витька положил пса прямо на чистые доски крыльца. Грязь с лап потекла на белую краску.
— Отравился он, — буркнул Витька. И отвел глаза. — Яда крысиного нажрался. Спасай, Зинка. А то в овраг выкину. Денег на городские клиники у меня нет. Там пятнадцать тысяч только за осмотр дерут.
Сосед развернулся и ушел. Прямо через ухоженные грядки потопал. Калитка хлопнула.
Пёс хрипел. Густая белая пена шла из пасти.
Я в то утро у Зинаиды с самого рассвета сидела. Деревня у нас маленькая, все на виду. Зина баба строгая. Вдовствует пятнадцать лет. Живность в доме не держит принципиально. У нее ни пылинки всегда. А тут такое.
Зинаида долго смотрела на овчарку. Потом молча пошла в дом. Вынесла старую клеенку с подсолнухами.
— Чего сидишь, Степановна? — скомандовала она мне. — Бери за задние лапы.
Мы затащили тяжеленную псину в сени. Запахло мокрой шерстью и бедой.
Зина достала из шкафа старый медицинский саквояж. Руки у нее подрагивали. Она всегда говорила, что скотину лечить — только время тратить. Для этого ветеринары есть.
— Что делать-то будем, Зинуха? — спросила я тихо.
— Капельницу ставить, — отрезала Зина.
Она достала из коробки ампулы. Те самые. Дорогущие человеческие лекарства. Она их себе от сердца берегла. Одна упаковка три тысячи двести рублей в аптеке стоит.
Пёс внезапно задергался. Когти заскребли по доскам.
— Держи лапу! — крикнула Зина.
Я вцепилась в грязную лапу. Пёс дергался страшно. Зинаида ловко воткнула иглу в вену. Примотала трубку синей изолентой. Больше нечем было.
Два часа мы над ним стояли. Зина пот со лба тыльной стороной ладони вытирала. Раствор медленно капал. Пёс дышал тяжело, со свистом.
— Не жилец он, Зин, — сказала я.
— У меня на столе еще никто не помирал, — процедила Зинаида.
Она надломила еще одну ампулу. Потом третью. Все свои дорогие запасы на чужого кобеля извела.
К четырем утра дыхание выровнялось. Пёс открыл мутные желтые глаза. Попытался поднять голову, но сил не было. Зина налила воды в железную миску из-под холодца. Пододвинула к самой морде. Собака начала слабо лакать. Вода плескалась на клеенку.
— Вытащили, — выдохнула Зина. Села на табуретку и закрыла глаза.
Утром у забора затормозила Витькина машина. Хлопнула дверца. Сосед зашел во двор. Трезвый, выбритый. В руках телефон вертит.
— Ну что, околел мой немец? — крикнул он с порога.
Зина вышла в сени. Я встала за ее спиной.
— Живой, — тихо сказала Зинаида.
Виктор просиял. Сразу полез в карман куртки. Достал строгий металлический ошейник с шипами.
— Вот и славно! — хмыкнул он. — А то я уж приложение банка открыл, хотел новый кредит на собаку брать. Охрана-то нужна.
Он уверенно шагнул в сени. Пёс заскулил. Вжался в стену. Шерсть на загривке встала дыбом.
— Пошли, Дар. На цепь посажу, — Витя потянулся к ошейнику. — Посидишь пару дней голодным, поумнеешь.
Зинаида шагнула вперед. Загородила собой пса.
— Куда ты его тащишь? — спросила она ледяным тоном. — Ему лежать надо. Капельницы еще три дня ставить. Желудок сожжен.
— Какие капельницы, Зина? — засмеялся сосед. — Очухался и ладно. У меня стройматериалы на участке лежат. Пусть отрабатывает свой корм.
— Он яд где взял? — спросила Зинаида. Глаза у нее сузились.
— Да я сам в гараже рассыпал в сосиски. Крысы проводку жрут, — Виктор махнул рукой. — Ну сожрал по дурости. Бывает. Давай пса, мне ехать пора.
Зинаида молчала. Долго молчала. Потом развернулась к печке. Взяла в руку тяжелую чугунную кочергу.
Виктор попятился. Смартфон чуть на пол не выронил.
— Ты чего, Зинка? Белены объелась?
— Пошел вон со двора, — тихо сказала Зина.
— Это моя собака! У меня на нее электронный паспорт в телефоне есть! — завопил Витёк. Лицо его пошло красными пятнами. — Я сорок пять косарей за нее отвалил!
— Была твоя. Теперь моя. Еще раз к моей калитке подойдешь — ноги переломаю.
Витька сплюнул прямо на чистые доски.
— Воровка старая! Я участковому прямо сейчас позвоню! В тюрьму сядешь за кражу имущества! По статье пойдешь!
— Звони, — припечатала Зина.
Она захлопнула дверь перед его носом. Сразу задвинула железный засов. Кочерга со звоном упала на пол.
Пёс тяжело поднял голову и положил ее прямо Зинаиде на сапог.
Деревня гудит до сих пор. Витька участкового из района привез. Заявление написал. Требует собаку вернуть по закону или деньги отдать по чеку до копейки. И ведь прав он по бумагам-то. Животное — это вещь, чужая собственность. А Зина уперлась. Говорит, не отдам живодеру на цепь, лучше штраф заплачу.
А вы как думаете, бабоньки? Можно ли чужое имущество силой отбирать, если хозяин такой изверг?
