Михаил заглушил двигатель и долго смотрел на серую панель приборов. На электронных часах мигали цифры: 07:00. Ровно год. Год назад, в это самое время, в его кармане завибрировал телефон, и сухой, равнодушный женский голос произнес: «Ваша супруга скончалась в реанимации в шесть пятнадцать. Приезжайте с документами».
В двухкомнатной хрущевке на окраине города до сих пор пахло ее любимыми духами с нотками сирени, хотя Михаил знал, что это лишь фантом обоняния. Анны не было. Рак съел ее за восемь месяцев, не подавившись.
Михаил провел широкой, мозолистой ладонью по лицу, стирая остатки сна и накатывающую слабость. Он нажал на экран смартфона, закрепленного на дефлекторе. Приложение «Яндекс.Про» мигнуло желтым, сообщая о выходе на линию.
— Ну что, Анюта, — тихо произнес он в пустоту салона арендованного «Киа Рио». — Поехали. Как договаривались.
───⊰✫⊱───
Первый заказ упал почти сразу. Пожилая женщина с палочкой, ехать от старой пятиэтажки до поликлиники. Когда она, кряхтя, уселась на заднее сиденье и робко протянула сторублевую купюру, Михаил покачал головой.
— Уберите, мать. Сегодня я денег не беру.
Старушка замерла, недоверчиво щурясь сквозь толстые линзы очков:
— Это как же? Акция какая от Яндекса?
— Моя личная акция, — Михаил включил поворотник, выруливая со двора. — Годовщина сегодня. Жены не стало. Просто помяните рабу Божью Анну добрым словом. Больше ничего не надо.
Старушка ахнула, торопливо перекрестилась и всю дорогу шептала молитвы. В конце поездки Михаил нажал в приложении «Отменить заказ». Рейтинг выполнения дрогнул и пополз вниз, но ему было плевать.
К обеду он отвез бесплатно уже семерых. Схема была одна: он принимал заказ, смотрел маршрут. Если путь пролегал мимо Городской клинической больницы №3 — того самого места, где за облупленным зеленым забором Анна провела свои последние страшные недели, — Михаил по приезду отменял заказ, чтобы с пассажира не списались деньги, и вез его просто так.
Мимо больницы он проезжал медленно. Смотрел на окна третьего этажа. Там, за грязноватым стеклом, когда-то стояла его Аня в безразмерной больничной сорочке и махала ему слабой рукой, пока он топтался внизу с передачкой — горячим бульоном в термосе.
Тишину в салоне разорвал резкий рингтон. Звонил Евгений, владелец таксопарка.
— Миша, ты что творишь?! — голос начальника звенел от раздражения. — Я смотрю по логам: ты берешь заказ, доезжаешь до точки А, стоишь три минуты и отменяешь. И так семь раз подряд! Тебя агрегатор заблокирует за фрод!
— Женя, я аренду за машину — три с половиной тысячи — тебе на карту еще утром скинул, — спокойно ответил Михаил. — Из своих сбережений. Парк ничего не теряет.
— Парк теряет репутацию! — рявкнул Евгений. — Я понимаю твое горе, Миша. Честно, соболезную. Год прошел, царствие небесное Анне. Но у меня бизнес! Машины в лизинге, страховки конские. Ты ломаешь алгоритмы агрегатора, мне потом штрафы прилетят. Хочешь благотворительностью заниматься — иди в храм суп наливай! Включай счетчик, или я глушу тебе машину удаленно.
Михаил молча сбросил вызов. Евгений был по-своему прав. Это его машины, его риски. Но у Михаила сегодня был свой долг. Он должен был возить людей мимо этого проклятого зеленого забора и просить, чтобы они просто на секунду подумали о светлом человеке, которого больше нет.
Он снова вышел на линию.
───⊰✫⊱───
Ближе к вечеру зарядил мерзкий ноябрьский дождь. Город встал в бордовых пробках. Дворники монотонно размазывали грязь по лобовому стеклу.
Очередной заказ: от бизнес-центра до спального района. Маршрут идеальный — прямо по проспекту, мимо Третьей городской.
Дверь распахнулась, в салон вместе с запахом мокрой шерсти и дорогого, но резкого парфюма ввалилась женщина лет сорока. На ней было бежевое пальто, в руках — модная кожаная сумка и пакет из «ВкусВилла». Лицо уставшее, губы плотно сжаты. Марина.
— Почему вы стояли за углом? Я под дождем должна бегать вас искать? — с ходу пошла она в атаку, стряхивая капли с зонта прямо на велюровое сиденье.
— Там знак «Остановка запрещена», камеры висят, — глухо ответил Михаил, трогаясь с места. — Здравствуйте.
— Ага, здравствуйте, — буркнула она, утыкаясь в телефон.
Они проехали два перекрестка. Впереди замаячил серый корпус больницы. Михаил потянулся к телефону и нажал «Отмена». У Марины в сумочке пискнуло уведомление. Она вскинула голову:
— Эй, вы зачем заказ отменили? Вы меня высадить решили? Я сейчас в поддержку напишу!
— Успокойтесь, — мягко сказал Михаил, глядя в зеркало заднего вида. — Я вас довезу до дома. Бесплатно. Деньги с вашей карты не спишутся.
Марина недоуменно заморгала.
— В смысле — бесплатно? Маньяк, что ли?
— У моей жены сегодня годовщина смерти. Умерла она вон там, — Михаил кивнул на проплывающий за окном зеленый забор. — Я сегодня вожу людей бесплатно. В память о ней. Анной звали. Просто пожелайте ей царствия небесного про себя.
Марина посмотрела на больницу, потом на затылок водителя. Напряжение на ее лице сменилось странным, расчетливым выражением. Она откинулась на спинку сиденья.
— Ну, соболезную, — бросила она. — Дело хорошее. Слушайте, раз уж такая пьянка и мы едем бесплатно… Давайте маршрут поменяем. Мне тут в приложении было дорого добавлять точки. Заверните сейчас на Строителей, мне надо в МФЦ документы забрать, это минут пятнадцать. А потом к маме заедем, я ей пакет из магазина закину. И потом уже домой.
Михаил нахмурился.
— Девушка, я везу вас по вашему изначальному маршруту. Бесплатно. Но катать вас по всему городу я не подряжался.
Марина возмущенно фыркнула.
— Мужчина, вы нормальный? Вы сами сказали — благотворительность! У меня ипотека, двое детей, я алиментов не вижу как своих ушей. Мне эти ваши бесплатные поездки — как манна небесная. Вам жалко, что ли, лишние пять километров проехать? Вы же все равно сегодня деньги не зарабатываете!
— Это не такси по вызову на весь день, — голос Михаила дрогнул, в груди начал закипать тяжелый, темный гнев. — Я делаю это ради памяти жены.
— Да при чем тут ваша жена?! — голос Марины сорвался на визг. — Умерла и умерла, царствие небесное, что вы теперь, всем в лицо тыкать этим будете? Вы водитель, вы оказываете услугу! Сами отменили заказ, лишили меня страховки. А теперь отказываетесь везти куда мне надо! Устроили тут показуху со своими поминками за чужой счет!
«За чужой счет». Эти слова ударили Михаила как хлыстом.
Он ударил по тормозам. Машина резко вильнула к обочине и остановилась ровно у автобусной остановки «Городская больница №3». Дождь барабанил по крыше.
— Пошла вон, — тихо, но так, что зазвенели стекла, сказал Михаил.
— Что?! — опешила Марина.
— Вышла из машины. Быстро.
— Да ты охренел! Я жалобу накатаю! Тебя уволят с волчьим билетом! На улице ливень!
— Я сказал — вон из моей машины, — Михаил обернулся. Его глаза были пустыми и страшными. В них не было жизни — только тот самый ледяной холод реанимации.
Марина побледнела. Она судорожно схватила свои пакеты, толкнула дверь и выскочила на мокрый асфальт.
— Псих ненормальный! — закричала она с улицы, пытаясь раскрыть зонт. — Я тебя по миру пущу! Лечиться тебе надо, а не людей возить!
Она с силой захлопнула дверь.
───⊰✫⊱───
Михаил остался в тишине. Только мерный стук капель по стеклу. Он смотрел, как женщина на остановке яростно тычет пальцами в экран смартфона.
Через три минуты телефон Михаила пиликнул. На экране высветилось уведомление с красным восклицательным знаком:
«Ваш аккаунт заблокирован бессрочно в связи с грубым нарушением правил сервиса и жалобой пассажира на угрозу безопасности. Обратитесь в таксопарк».
Следом тут же позвонил Евгений.
— Доигрался, благодетель? — устало и зло спросил начальник. — Меня агрегатор только что оштрафовал. Аккаунт твой в блоке навсегда. Завтра утром пригоняй машину в парк, сдавай ключи. И ищи другую работу. Извини, Миша, но я предупреждал.
Гудки.
Михаил положил телефон на пассажирское сиденье. Заглушил двигатель. Вышел из машины прямо под ледяной ноябрьский дождь. Он не чувствовал холода.
Он подошел к облупленному зеленому забору больницы. Прижался к холодным мокрым прутьям лбом. На остановке метрах в пятидесяти все еще стояла Марина, злобно поглядывая в его сторону в ожидании другой машины. Она была уверена, что наказала хама. Евгений в своем теплом офисе был уверен, что защитил бизнес от неадекватного сотрудника.
А Михаил смотрел на темные окна третьего этажа. Работы больше не было. Денег тоже. Но впервые за эти 365 черных дней ему показалось, что бетонная плита, давившая на грудь, стала чуть легче.
— Я все правильно сделал, Анюта? — прошептал он в мокрую темноту.
Ему показалось, что пахнуло сиренью.
