Бумага о ликвидации компании казалась неестественно белой.
Я смотрела на синюю печать и чувствовала, как тянет поясницу. Двадцать шестая неделя беременности. Работы больше нет. Выплат тоже — фирма просто испарилась, оставив нас с минимальными государственными подачками.
Домой я ехала на автобусе. Машину пришлось продать ещё зимой, чтобы закрыть мой потребительский кредит на ремонт в нашей квартире. Точнее, в квартире Игоря.
Когда я вошла в прихожую, муж сидел за ноутбуком. Он даже не повернул головы на звук открывающейся двери.
— Фирму закрыли, — сказала я, снимая пальто. Руки дрожали. — Я теперь безработная. До декретных ещё месяц, а потом будут платить копейки по минималке.
Игорь медленно закрыл крышку ноутбука. Посмотрел на меня. В его взгляде не было ни сочувствия, ни тревоги. Только холодный расчет.
— Ну, значит, будешь жить на пособие, — ровным голосом ответил он. — У нас раздельный бюджет, Марина. Ты же сама говорила, что ты современная женщина.
— Игорь, я беременна твоим ребёнком. Мне нужны витамины, спецпитание. Какие пособия?
— Обычные. Государство вас не бросает, — он отпил кофе. — Я плачу ипотеку. Это сорок пять тысяч в месяц. Считай, что я обеспечиваю вам крышу над головой. А на еду и колготки себе найдёшь сама. Не маленькая.
Три года я отдавала половину своей зарплаты за его ипотеку.
Мы скидывались на всё поровну: продукты, коммуналка, отпуск. Мне казалось это честным. Я гордилась нашей независимостью. Но тогда я ещё не понимала, что партнёрство заканчивается ровно там, где один из партнёров теряет способность приносить деньги.
Уйти мне было некуда. Мама жила в тесной однушке с отчимом в другом городе, и на мои жалобы по телефону ответила сухо: «Семью надо сохранять, не выдумывай». А признаться подругам, что муж посадил меня на голодный паёк, было невыносимо стыдно.
───⊰✫⊱───
В «Пятёрочке» пахло подгнившими яблоками и мокрым картоном.
Я стояла у стеллажа с крупами и высчитывала в уме. Восемь с половиной тысяч рублей — столько составляло моё пособие по безработице. Разделить на тридцать дней. Двести восемьдесят рублей в день.
Спина ныла. Ребёнок толкался под рёбра, требуя нормальной еды. Я положила в корзину самую дешёвую серую макаронную спираль, кочан капусты и пачку сосисок по акции, в которых из мяса было только название.
Телефон в кармане завибрировал.
Купи стейки на вечер. И сыр с синей плесенью. Я сегодня устал как собака, хочу нормальный ужин.
Я смотрела на экран. Перед глазами плыли жёлтые ценники.
У меня нет денег на стейки, — набрала я.
Ответ пришёл через секунду.
Так с кредитки возьми. Завтра отдам.
Я стиснула зубы. Вчера у меня закончились витамины, которые прописал врач. Я попросила Игоря купить их по дороге домой. Он забыл. Утром я попросила снова. Четырнадцать часов я ждала, пока он купит витамины. В итоге он пришёл пустой, сказав, что в аптеке у дома их не было, а ехать в другую он устал.
Я заблокировала экран. Достала из корзины сосиски — они стоили сто пятьдесят рублей. Слишком дорого. Вернула их на полку. Взяла десяток яиц категории С2.
Когда я шла к кассе, живот снова потянул. Я остановилась, опираясь на холодную металлическую полку с шоколадками.
Никакой кредитки у меня не было. Точнее была, но я заблокировала её ещё утром. Теперь каждый жил по средствам.
───⊰✫⊱───
Вечером на кухне стоял запах жареного мяса. Но жарила его не я.
Игорь пришёл домой с двумя большими пакетами из «ВкусВилла». Он молча выложил на стол мраморную говядину, свежие овощи, дорогой сыр и бутылку импортного крафта.
Я сидела в углу за маленьким столиком и ела пустые макароны. Немного подсолнечного масла. Соль.
— Это что такое? — Игорь кивнул на мою тарелку, надрезая истекающий соком стейк.
— Мой ужин, — спокойно ответила я. — На пособие стейки не купишь.
— Марина, не начинай этот цирк, — он закатил глаза, отрезая кусок мяса. Сок капнул на белую тарелку. — Тебе никто не мешает нормально питаться. Могла бы занять у меня до декретных.
— Занять? — я положила вилку. — У собственного мужа? Под проценты или так отдашь?
— А что такого? — Игорь с шумом отодвинул стул. — Ты сидишь дома. Я пахаю по десять часов. На мне ипотека. Я и так тяну эту квартиру один! Миллионы баб рожают и живут на пособия, не строят из себя жертв. Я не просил тебя увольняться!
— Компанию ликвидировали, Игорь.
— Значит, надо было искать удалёнку! А ты просто решила сесть мне на шею. Так не выйдет.
Я смотрела на то, как он жуёт. На его чистую рубашку, которую я гладила сегодня утром. На его ухоженные руки.
Может, я сама виновата? Мы с первого свидания делили счёт. Я сама настояла на том, чтобы ремонт оплачивать пополам, хотя квартира его. Я приучила его к тому, что я удобная, независимая и ничего не прошу. Мне было комфортно не зависеть. А когда я стала уязвимой, оказалось, что мужчине рядом со мной эта уязвимость просто не по карману.
— Хорошо, — сказала я, глядя ему в глаза. — Раздельный бюджет.
— Вот и славно, — Игорь улыбнулся, отправляя в рот кусок сыра.
Он не заметил, как я встала. Не заметил, как я подошла к стиральной машине и вытащила из неё его мокрые рубашки, сложив их в таз. Порошок я покупала на свои. Значит, его вещи больше не стираются за мой счёт.
Я переложила свои продукты на нижнюю полку холодильника. Две морковки. Капуста. Яйца. Остальное пространство занимали его контейнеры, йогурты и мясо.
Молчание стало самым громким звуком в нашей квартире.
───⊰✫⊱───
В воскресенье к нам собиралась свекровь.
Тамара Петровна приезжала раз в месяц. Она всегда ждала пышного стола, трёх перемен блюд и моего отчёта о том, как хорошо мы живём. В этот раз повод был особенный — Игоря повысили до старшего менеджера.
Муж ещё в пятницу бросил на стол пять тысяч рублей.
— Купи нормальной еды. Мама приедет часам к двум.
Пять тысяч. Я аккуратно взяла купюру, положила в конверт и убрала в ящик его стола.
В воскресенье в час дня из кухни потянуло запахом жареного лука.
Я стояла у плиты. Вода в кастрюле закипала, мелкие пузырьки отрывались от дна. Холодильник мерно гудел. Часы над дверью тикали. Мир не остановился, хотя мне казалось, что сейчас произойдёт взрыв.
Левая нога отекла. Я переступила с пятки на носок. Во рту стоял металлический привкус.
Я думала: вот оно. Вот тот момент, когда назад дороги уже не будет. Я могла бы промолчать. Могла бы купить икры и мяса на его деньги, улыбаться за столом и играть в счастливую семью. Ради ребёнка. Ради спокойствия.
Звонок в дверь разорвал тишину.
Игорь радостно открыл матери. Послышались поцелуи, шуршание пакетов, громкий голос Тамары Петровны.
— Ах, какие запахи! Мариночка, что ты нам приготовила? — свекровь вплыла на кухню, снимая шаль.
Я развернулась к ним. Вытерла руки о полотенце.
— Садитесь, Тамара Петровна, — я указала на накрытый стол.
Там стояли три глубокие тарелки. В центре — нарезанный чёрный хлеб.
Я взяла половник и разлила по тарелкам суп. Пустой бульон, плавающая морковка, картошка и редкие островки жареного лука. Ни грамма мяса. Ни сметаны. Ни зелени.
Игорь замер у двери. Его лицо сначала побледнело, а потом начало наливаться красным цветом.
— Это… что? — Тамара Петровна брезгливо посмотрела в тарелку. — Марина, деточка, это диета какая-то? У Игоря же праздник.
— Это наш новый бюджет, Тамара Петровна, — я села на свой стул. Положила руки на живот. — Игорь сказал, что теперь я должна жить на государственное пособие, раз потеряла работу из-за ликвидации. Восемь с половиной тысяч в месяц. Вот, угощайтесь. Суп из пособия по безработице.
— Ты что несёшь?! — прошипел Игорь, делая шаг к столу. — Я дал тебе пять тысяч на продукты!
— Они лежат в твоём ящике, — я даже не моргнула. — Я не беру в долг у чужих людей. А по словам твоего сына, мы теперь просто соседи с раздельным бюджетом. Ешьте, остынет.
Свекровь переводила ошарашенный взгляд с меня на Игоря. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слов не нашлось.
───⊰✫⊱───
Тамара Петровна ушла через десять минут.
Она не стала кричать на меня. Она подошла к сыну в коридоре и тихо, но так, чтобы я слышала, сказала:
— Ты идиот, Игорёк. Просто идиот.
Хлопнула входная дверь.
Игорь влетел на кухню. Он пнул стул, тот с грохотом отлетел к стене.
— Ты меня перед матерью опозорить решила?! Специально этот цирк устроила? Мелочная дрянь!
Я смотрела на него, тяжело дышащего, с красным лицом. И вдруг поняла, что вообще ничего не чувствую. Ни страха. Ни обиды. Злость ушла вместе со слезами, которые я выплакала в «Пятёрочке» неделю назад.
Осталась только кристальная ясность.
— Я собираю вещи, — я встала. — Поживу у мамы. Там тесно, но за тарелку супа счета не выставляют.
— Ну и катись! — крикнул он мне в спину. — Только на алименты не рассчитывай, сама ушла!
Через два часа я сидела в такси. На коленях лежал спортивный рюкзак с самым необходимым. Ключи от квартиры я оставила на кухонном столе, рядом с остывшей тарелкой пустого супа.
Впереди был тяжёлый развод, переезд в другой город на сносях и жизнь с мамой в тесной однушке. Будет ли легко? Нет.
Но впервые за несколько месяцев я выдохнула полной грудью. Я закрыла дверь. Тихо. Без скандала. И вернула себе себя.
Остался только один вопрос, который не даёт мне покоя: стоило ли впутывать его мать, или это действительно было подло с моей стороны?
А как бы вы поступили на моём месте, когда муж предлагает выживать беременной на 280 рублей в день? Правильно ли я сделала, устроив этот показательный обед?
Пишите своё мнение в комментариях. Если история зацепила — ставьте лайк и подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые статьи.
