— Она просила тебе не говорить, — тяжело выдохнул Денис, глядя не на меня, а на тлеющие угли мангала.
Я перевернул решётку с мясом. Свинины капнул жир, угли зашипели, выстрелив серым пеплом на мои кроссовки.
— Кто просил? — спросил я, постукивая щипцами по металлическому краю.
— Анька твоя. И этот её… ну, с которым она в Карелию ездила. Артур.
Воздух вокруг мангала стал плотным, тяжёлым. Шесть лет. Ровно шесть лет моя жена делала из меня идиота, а мой лучший друг сидел с нами за одним столом, пил за моё здоровье, улыбался ей и всё знал. Помогал прикрывать. Одалживал свою машину, когда её была в ремонте, чтобы она могла поехать «к маме».
Я положил щипцы для мяса на деревянный столик рядом с пластиковыми тарелками. На краю стола лежал телефон Дениса. Экран загорелся от нового сообщения. Высветилось: «Аня: Он уснул? Я завтра утром приеду».
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Я не помню, как доехал от дачи до Москвы. Ленинградское шоссе летело навстречу размытыми жёлтыми фонарями.
Я бросил ключи от машины в подстаканник, убавил печку на минимум, но в салоне всё равно было невыносимо душно. Дворники ритмично смахивали мелкую морось с лобового стекла. Я смотрел на дорогу, крепко сжимая руль, и считал.
Два с половиной миллиона. Именно столько я вложил прошлой весной в ремонт её убитой однушки в Люберцах, доставшейся от бабушки. «Паш, это же наша подушка безопасности, приведём в порядок и будем сдавать, а деньги на расширение откладывать», — говорила она тогда. Я брал дополнительные смены на объектах, экономил на обедах, сам клал ламинат и клеил обои по выходным, дыша строительной пылью.
Четыре раза. Четыре раза за последние два года она ездила на «женские ретриты» — то в Карелию, то в Сочи. «Мне нужно выдохнуть, побыть в женском кругу, перезагрузиться от быта», — вздыхала она, собирая небольшую дорожную сумку. Я сам отвозил её на вокзал. Сам покупал ей в дорогу кофе.
Я припарковался у нашего дома на Соколе. Мы снимали здесь просторную квартиру за шестьдесят пять тысяч рублей в месяц.
Зашёл в подъезд, вызвал лифт. Двенадцатый этаж.
Открыл дверь своим ключом, стараясь не шуметь. В квартире горел мягкий свет, пахло жареным мясом и чесноком. Аня стояла у плиты в безразмерной домашней футболке, которую любила носить по вечерам, и деревянной лопаткой переворачивала котлеты на сковороде. На кухонном столе лежал пакет из «Пятёрочки» с наполовину разобранными продуктами.
Она обернулась на звук закрывшейся двери. Увидела меня.
— Ой, а ты чего так рано? — Она быстро вытерла руки о кухонное полотенце. Голос был абсолютно спокойным, по-настоящему домашним. Никакой фальши, никакой наигранности. — Паш, ты бледный какой-то. Давай я тебе чай заварю, иди полежи, я сама домою. Ты же с дороги, устал наверное с Денисом там возиться.
В её глазах читалась искренняя, человеческая забота. Она действительно волновалась, что я плохо выгляжу. И от этого мне стало по-настоящему жутко.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Я прошёл на кухню, не снимая ветровки. Остановился у дверного проёма.
— Сними верхнюю одежду, куда ты в обуви по помытому, — нахмурилась она, указывая лопаткой на мои кроссовки.
— Как там Артур? — спросил я.
Она замерла. Лопатка в её руке слегка дрогнула. Капля горячего масла упала на раскалённую конфорку с громким шипением.
Аня медленно, словно преодолевая сопротивление воздуха, положила лопатку на керамическую подставку возле плиты.
— Какой Артур? На работе новенький? Ты про кого? — Она попыталась улыбнуться, но уголки губ дёрнулись невпопад.
— Про того, с которым ты в Карелию ездила. И в Сочи. Про того, ради которого Денис давал тебе свою машину.
Её лицо пошло красными пятнами, начиная от шеи и заканчивая линией роста волос. Она сделала шаг назад, инстинктивно упёршись спиной в подоконник.
— Ты в моём телефоне копался?! — вдруг повысила она голос.
— Значит, Артур всё-таки есть.
— Это Денис наплел, да?! — Её голос сорвался на высокий крик. — Этот неудачник! Он сам ко мне клеился два года назад, когда мы на шашлыки ездили! Я его отшила, вот он и мстит! Паша, ты веришь этому алкашу, у которого своя жизнь не сложилась, а не родной жене?!
Я стоял и смотрел на её искажённое лицо. А ведь это могло быть правдой. Денис пил последние несколько лет. Денис завидовал. Его собственная жена ушла от него со скандалом, забрав половину имущества и машину. Он часто смотрел на Аню каким-то тяжёлым, оценивающим взглядом. Что, если я сейчас рушу свою собственную жизнь из-за пьяного бреда обиженного мужика? Аня смотрела на меня полными слёз глазами. Она ведь выхаживала меня после воспаления лёгких прошлой зимой. Сидела рядом, меняла компрессы. Она плакала на похоронах моего отца сильнее, чем некоторые родственники.
Я подошёл к столу. На сушилке около раковины лежали вымытые вилки. Я достал их и начал медленно, одну за другой, перекладывать в деревянный лоток в ящике стола. Зубчик к зубчику. Металл к металлу. Мне просто нужно было занять руки, чтобы они не дрожали.
— Я не говорил, что мне это рассказал Денис, — произнёс я, задвигая ящик. — Я просто спросил, как там Артур.
Аня осеклась. Рот полуоткрылся. Она поняла, что только что сама сдала себя с потрохами, упомянув Дениса, о котором я даже не заговаривал.
— Я… я думала… — начала она, но замолчала.
Она опустила голову. Плечи поникли.
— Ты думала, что я идиот, — закончил я за неё.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Она закрыла лицо руками. Из-под пальцев вырвался сдавленный всхлип, который быстро перешёл в истерику.
— Да! — крикнула она, отрывая руки от лица. По её щекам потекли чёрные дорожки потёкшей туши. — Да, был Артур! Был! И что? Ты себя-то видел в последние годы? Ты же только работаешь! Ипотека, ремонт, отложить на чёрный день, сэкономить! А я живая! Мне эмоции нужны были! Но я же от тебя не ушла! Я всегда возвращалась домой, к тебе! Я тебе готовила, я о тебе заботилась!
Я перестал её слышать. Звук её срывающегося голоса слился в сплошной фоновый гул.
Где-то в углу монотонно гудел старый холодильник. Этот низкий, ровный звук заполнял всю кухню, вибрируя прямо в солнечном сплетении.
В воздухе тяжело, до тошноты сладко пахло пережаренным на масле луком и её вечерним парфюмом — тем самым, который я подарил ей на восьмое марта. Эти два запаха смешались в какую-то липкую химическую смесь.
Мои пальцы, которыми я сжимал край столешницы, полностью заледенели. Я перестал их чувствовать, словно опустил кисти рук в сугроб.
Я провёл ладонью по поверхности стола. Искусственный камень был шершавым на ощупь, с крошечными микротрещинами вокруг мойки.
В голове билась одна совершенно неуместная, кристально чёткая мысль: надо не забыть в понедельник заехать в МФЦ и забрать выписку по налогам за прошлый год. Если не заберу в понедельник, потом будут пени.
На дверце холодильника, чуть ниже ручки, криво висел пластиковый магнит из Сочи — с дельфином. Я смотрел на этот магнит и думал, что его нужно сдвинуть на миллиметр вправо. Иначе он упадёт.
Я отпустил столешницу.
— Я же всё равно с тобой живу, — всхлипнула она, вытирая щёку тыльной стороной ладони. — Я тебя выбрала, понимаешь? Ты муж. Ты семья. А там… там просто всплеск. Ошибка. Я же не собиралась ничего менять.
— Ошибка длиной в шесть лет? — ровно спросил я.
— Тебе шашечки или ехать? У нас же всё было хорошо! Мы дом строить хотели!
— Были, — сказал я.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Я развернулся и вышел в коридор.
Она бежала за мной, цепляясь за рукав моей куртки, что-то быстро говорила про прощение, про то, что Денис всё разрушил из зависти, про то, что мы можем пойти к семейному психологу.
Я молча достал из кармана джинсов свой телефон. Экран разблокировался по лицу. Я открыл приложение банка. У нас был общий накопительный счёт, оформленный на моё имя, куда мы каждый месяц переводили деньги на покупку трёхкомнатной квартиры.
Она перевела туда около двух миллионов рублей со своих премий за эти годы. Я вложил три миллиона.
Я нажал кнопку «Перевести между своими счетами». Выбрал всю сумму до последней копейки — пять миллионов сто двенадцать тысяч рублей. И перевёл на свой личный закрытый счёт, к которому у неё никогда не было доступа и карты от которого лежали в банковской ячейке.
Зелёная галочка на экране подтвердила операцию.
Я убрал телефон обратно в карман. Не стал собирать вещи. Не стал искать дорожную сумку. Не стал кричать или выяснять отношения.
Я просто вышел из квартиры, аккуратно закрыв за собой дверь. Шагнул в подъезд, спустился на лифте на первый этаж и вышел в холодную майскую ночь.
Деньги были переведены на мой личный счёт. Пакет с недоразобранными продуктами так и остался лежать на кухонном столе. Больше никаких ужинов на двоих не будет.
