— Мы у тебя с дочкой поживём! Много для тебя одной площади! — громко возвестила тётя Галя, вталкивая в мою прихожую огромный пластиковый чемодан на дребезжащих колесиках.
Она скинула плащ прямо на пуфик, даже не спросив разрешения. Из-за её спины выглядывала двадцатишестилетняя Полина, комкая в руках ремешок сумки. В коридоре сразу стало тесно от их вещей, сумок из «Магнита» и громкого, заполняющего всё пространство голоса родственницы.
Я стояла с кухонным полотенцем в руках и смотрела на грязные разводы, которые оставляли на светлом ламинате её ботинки. Я платила сорок пять тысяч рублей ипотеки каждый месяц на протяжении четырёх лет, отказывая себе в новых зимних сапогах и отпуске, чтобы эта «лишняя площадь» — просторная евродвушка — принадлежала только мне.
Полина прошмыгнула мимо матери и пристроила свой рюкзак прямо на мою банкетку. Тётя Галя по-хозяйски оглядела светлые стены прихожей, кивнула сама себе и стянула сапоги, бросив их мимо коврика.
В тот вечер я промолчала, не догадываясь, какую цену заплачу за собственную вежливость.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Чемоданы перекочевали в гостиную. Я ушла на кухню, машинально споласкивая под краном и без того чистую чашку. Вода с шумом била в керамическое дно.
Тётя Галя вошла следом, шурша пакетами. Она достала объемный пластиковый контейнер, обернутый в три слоя пищевой пленки, и с грохотом поставила его на стеклянный стол.
— Анечка, ты совсем исхудала со своей работой, — она посмотрела на меня без своей обычной напористости, во взгляде мелькнуло что-то искреннее, домашнее. — Я тебе котлеток домашних накрутила, из хорошего мяса. Поешь горячего, а то одними пельменями небось давишься вечерами.
Она начала разматывать пленку. Запах жареного лука и чеснока заполнил мою кухню, пахнущую обычно кофе и средством для мытья посуды.
В горле встал ком. Тётя Галя была единственной из всей родни, кто стабильно звонил мне после того, как три года назад не стало мамы. Она помогала с поминками, сидела со мной на тесной кухне хрущевки, гладила по руке. Я помнила это. Помнила её участие.
— Спасибо, теть Галь, — я закрыла кран. — Но вы бы предупредили. Я бы хоть диван разложила.
— Ой, да мы сами разложим! — отмахнулась она, отправляя контейнер на верхнюю полку моего полупустого холодильника. — Мы же семья. Я свою сестру любила, царство ей небесное. Разве ж я тебя брошу одну куковать? Полиночка вон работу в центре ищет, а от нас на электричке не наездишься. А у тебя метро под боком. И квартира — хоромы.
Она вытерла руки о полотенце, которое принесла с собой, и уверенно шагнула к кухонному шкафчику. Открыла первый попавшийся, потом второй, ища заварку. В моей квартире она вела себя увереннее, чем я сама.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
К вечеру ванная оказалась оккупирована. Полина заперлась там почти на час. Я сидела на краю неразобранного дивана в гостиной и слушала шум воды. На полу валялись какие-то косметички, на подлокотнике кресла висел чужой свитер.
Мой внутренний монолог не прекращался ни на секунду.
«Они приехали всего на время. Полина найдет работу, они снимут жилье. Это же просто помощь. Я сама жила у них на даче два месяца, когда мне было четырнадцать. Родственникам нужно помогать».
Я терла переносицу двумя пальцами. Голова тяжелела.
«А если это затянется? У меня один санузел. Я работаю из дома по вторникам и четвергам. Как я буду вести созвоны с клиентами, если в соседней комнате будет работать телевизор? Почему я должна чувствовать себя гостьей там, за что каждый месяц отдаю половину зарплаты?»
Стыд липким слоем оседал где-то в груди. Мне было стыдно, что я жалею метров для родной тётки. Стыдно, что в голове я считаю дни до их отъезда, хотя они только приехали. Что скажут соседи, если узнают? Что я жадная и неблагодарная племянница, забывшая добро?
Я встала и пошла на кухню налить воды. Шаги гасились толстым ковром в коридоре.
Из приоткрытой кухонной двери доносился приглушенный голос тёти Гали. Она с кем-то говорила по телефону.
— Да, всё нормально, заселились, — её тон был деловым и жестким, совсем не таким, как час назад со мной. — Риэлтору скажи, пусть ключи завтра квартирантам передаёт. Да, на полгода сдали, может, на год. Посмотрим.
Я замерла, не дойдя до двери два шага.
— Да сдали мы свою двушку, конечно, — продолжала она. — Зачем Аньке одной пятьдесят квадратов? Жирует девка. А нам денежка капать будет на машину Полинке, да и коммуналку сэкономим. Свои же люди, потеснится, не выгонит.
Я смотрела на белую поверхность кухонной двери. Пальцы сжались в кулаки.
Она не просто приехала в гости. Она сдала свою квартиру, чтобы зарабатывать деньги, живя на моей территории за мой счет. Бесплатно.
Я вошла на кухню.
Тётя Галя дернулась, опуская телефон. Экран мигнул и погас.
— Аня? Ты чего так тихо ходишь? — она натянула улыбку, но в глазах мелькнула тревога.
Я подошла к столешнице. Взяла со стола губку для посуды. Зачем-то перевернула её желтой стороной вверх. Потом зеленой.
— Вы сдали свою квартиру? — спросила я. Голос прозвучал глухо.
— Ну… — она поправила домашний халат. — Понимаешь, тут такое дело. Деньги нужны. Полинке на первый взнос, да и вообще. Тебе-то что, у тебя вон сколько места. Мы тебя не стесним.
— Вы сдали свою квартиру на год и приехали ко мне, даже не спросив? — я смотрела на зеленую абразивную поверхность губки.
— А что спрашивать? — её тон снова стал уверенным, покровительственным. — Я тебя с пеленок знаю. Мы семья. Родне надо помогать.
— Вы приехали решать свои финансовые проблемы за мой счет.
— Ой, какие мы стали меркантильные! — она всплеснула руками. — Да я твоей матери столько помогала! Когда ты в институте училась, кто тебе сумки с картошкой передавал?
— Я за эту картошку должна вам проживанием в Москве?
— Ты как с матерью разговариваешь? То есть с теткой! — голос Галины сорвался на визг. В коридоре хлопнула дверь ванной, показалась Полина с мокрым полотенцем на голове.
— Что случилось, мам?
— Да вот, племянница родная нас на улицу гонит! Попрекает куском хлеба!
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Я стояла у кухонного острова.
Время вокруг словно загустело.
Запах хлорки, которой Галина только что протерла столешницу, смешался с приторно-сладким ванильным ароматом геля для душа Полины. Этот запах резал обоняние, от него начинало тошнить.
Слышно было, как монотонно, с равными промежутками, капает вода из неплотно закрытого крана. Капля. Удар о раковину. Капля. Удар. С улицы донесся глухой гул вечернего трамвая на повороте.
Пальцы правой руки онемели от того, как сильно я сжимала край мраморной столешницы. Камень холодил кожу, отдавая в запястье тупой ломотой.
Взгляд упал на пачку салфеток. Верхняя салфетка торчала неровно, правый уголок был помят. Я подумала, что надо бы вытащить её и выбросить, чтобы всё было ровно. Очень важная мысль в этот момент.
— Значит так, — сказала Галина, складывая руки на груди. — Завтра дашь нам второй комплект ключей. Полинке с утра на собеседование. И полку в шкафу освободи, мне куртки повесить некуда.
— Нет, — сказала я.
— Что «нет»? Ключей нет? Сделаем.
— Нет, вы здесь не останетесь.
— Ань, ты с ума сошла? — влезла Полина, стягивая полотенце. — Куда мы на ночь глядя?
— У вас есть своя квартира, — я разжала пальцы, убирая руку от столешницы. Камень оставил красный след на ладони. — Которую вы сдали, чтобы накопить на машину. Завтра вы вернетесь туда. И расторгнете договор.
— Да ты бессовестная! — Галина шагнула ко мне, лицо её пошло красными пятнами. — Твоя мать от стыда бы сгорела! Я тебе котлеты привезла, я к тебе с душой!
— Котлеты можете забрать.
Я прошла мимо них в прихожую. Достала из кармана ветровки телефон.
— Вызывайте такси. Я даю вам сорок минут на сборы.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Они собирались громко. Галина швыряла вещи в чемодан, демонстративно хлопала дверцами шкафов. Полина молча плакала, натягивая кроссовки на босу ногу.
Я сидела на кухне и смотрела в окно на темные окна соседней многоэтажки. Никто из нас больше не произнес ни слова.
Когда щелкнул замок входной двери, наступила тишина. Оглушительная, давящая тишина моей пустой квартиры. Я прошлась по комнатам. На ламинате остались следы от грязных колесиков чемодана. В ванной было натоптано и влажно.
Я отвоевала свою территорию. Но внутри не было радости победы. Была только сосущая пустота от того, что я перерезала последнюю родственную нить, связывающую меня с прошлым.
Я подошла к холодильнику и открыла дверцу.
На верхней полке сиротливо стоял запотевший пластиковый контейнер. Тот самый, обернутый в три слоя пищевой пленки. Я долго смотрела на него, не закрывая дверь холодильника.
Я осталась в своей квартире. Защитила свои границы. Больше родственников у меня не было.
