Марина молча смотрела, как Антонина Павловна уверенно складывает её любимые керамические тарелки в чёрный мусорный пакет. Женщина действовала с хозяйским размахом.
— Что здесь происходит? — громко спросила Марина.
Свекровь даже не вздрогнула. Она повернулась и натянуто улыбнулась.
— О, Мариночка! А я тут порядок навожу. Светочка завтра свой старый блендер привезет, а ставить некуда. Твое барахло мы на дачу отвезем. Зачем вам столько?
Марина подошла к столу. Она выхватила пакет из рук женщины и начала выкладывать посуду обратно на столешницу.
— Это мои тарелки. Вы не имеете права их трогать.
— Да как ты смеешь со мной так разговаривать?! — изумлённо воскликнула Антонина Павловна. — Я, между прочим, мать твоего мужа! И живу здесь на птичьих правах, получается?
— Вы живёте в моей квартире, — чеканя каждое слово, произнесла Марина. — И порядок здесь устанавливаю я.
Повисла пауза. Антонина Павловна поджала губы, зыркнула на невестку и демонстративно вышла из кухни. Дверь в гостиную захлопнулась с такой силой, что зазвенели стёкла. Марина устало опустилась на табуретку и потерла виски.
Эта история началась ровно четыре месяца назад. Тогда Антонина Павловна продала свою просторную «двушку» в спальном районе. За квартиру она выручила 5 200 000 рублей. Марина и Олег узнали об этом постфактум.
Оказалось, что все деньги до копейки заботливая мать перевела своей дочери. Светке срочно понадобилось расширяться после рождения второго ребенка. Олегу, родному сыну, не досталось ни рубля.
— Ну а что Олежке? У вас же есть где жить! — щебетала тогда свекровь по телефону. — А Светочке нужнее. Она мать двоих детей! Ей тяжело!
Проблема заключалась в одном. Квартира, в которой они жили, принадлежала исключительно Марине. Она купила эту «трешку» за три года до брака с Олегом. Сама платила ипотеку, сама делала ремонт.
После продажи своей недвижимости свекровь попросилась к ним.
— Я всего на месяцок! — божилась она со слезами на глазах. — Пока Светочка там ремонт доделает, я у вас перекантуюсь. Не выгоните же мать на улицу?
Олег тогда растерянно протянул:
— Марин, ну давай пустим. Мама же. Куда ей идти?
Марина согласилась. И это стало самой большой ошибкой в её жизни.
Прошел месяц, затем второй, третий. Ремонт у Светки давно закончился, но Антонина Павловна никуда не собиралась. Более того, она начала вести себя как полноправная хозяйка.
То выкинет Маринины крема из ванной, освобождая место для своих баночек. То переставит мебель в гостиной. То начнет отчитывать невестку за неправильно сваренный борщ.
Вечером с работы вернулся Олег. Он устало бросил куртку на пуфик и прошел на кухню.
— Чем пахнет? — спросил муж, заглядывая в пустую кастрюлю.
— Твоя мама отказалась есть мою стряпню. Вылила суп в унитаз. Сказала, что там слишком много соли, — спокойно ответила Марина.
Олег замялся. Он сел за стол и принялся ковырять вилкой скатерть.
— Марин, ну мама старенькая. У нее давление. Ты же можешь пойти на уступки?
— Я пошла на уступки четыре месяца назад! Твоя мать продала квартиру за пять миллионов. Отдала всё Светке. А живёт почему-то за мой счет!
— Ну она же пенсионерка…
— Она скидывает на коммуналку хоть копейку? Нет. Продукты покупает? Нет. А ты в прошлом месяце дал на хозяйство ровно 15 000 рублей. Остальное трачу я!
Олег явно не знал, что на это ответить. Он не любил конфликты. В буквальном смысле сбегал от них в гараж или утыкался в телевизор.
На следующий день Марина отпросилась с работы пораньше. У нее сильно разболелась голова. Она тихо открыла входную дверь своим ключом и разулась в коридоре.
Из комнаты свекрови доносился голос. Антонина Павловна разговаривала по телефону на громкой связи. Марина замерла, услышав свое имя.
— Да говорю тебе, Светочка, она совсем оборзела! — жаловалась свекровь дочери. — Сегодня мои банки с мазью в шкафчик убрала!
— Мам, ну ты там с ней пожёстче, — раздался из динамика голос золовки. — А то она вообще на голову сядет.
— Я уже с Олежкой поговорила. Сказала ему, чтобы он долю в квартире потребовал!
Марина перестала дышать. Она подошла ближе к приоткрытой двери.
— Какую долю? — удивилась Светка. — Квартира же до брака куплена!
— А мы ремонт вспомним! Олежка там обои клеил в коридоре! Подадим в суд, отсудим кусок. Я тут насовсем останусь. А то вы с зятем меня стеснять будете, детки же шумят. А Маринке придётся смириться. Куда она денется от мужа?
Марина резко толкнула дверь. Антонина Павловна подпрыгнула на кровати, выронив телефон.
Свекровь побледнела. Она торопливо сбросила звонок.
— Ты почему подслушиваешь?! — взвизгнула Антонина Павловна. — Совсем стыд потеряла?
— Значит, долю отсудить хотите? — тихо спросила Марина.
— А что такого?! — пошла в наступление свекровь. — Мой сын тут живёт! Имеет право! Жена должна с мужем делиться!
Марина ничего не ответила. Она развернулась и пошла к шкафу в коридоре. Достала с верхней полки две огромные китайские сумки в клетку.
Она зашла в комнату свекрови и молча начала сгребать её вещи с полок. Кофты, халаты, упаковки с таблетками летели прямо в сумку.
— Ты что творишь?! А ну положи на место! — закричала Антонина Павловна, пытаясь выхватить свои вещи.
— Пошли вон из моего дома. Прямо сейчас, — процедила Марина, не останавливаясь.
— Я никуда не пойду! Это дом моего сына! Я сейчас Олегу позвоню!
— Звоните. Заодно пусть такси вам закажет. К Светочке.
Марина застегнула первую сумку. Взяла её за ручки и потащила к входной двери. Выставила на лестничную клетку. Вернулась за второй. Свекровь бегала вокруг неё и сыпала проклятиями.
В этот момент в замке повернулся ключ. На пороге появился Олег.
Мужчина в недоумении уставился на баулы, рыдающую мать и бледную жену.
— Олежка! Сыночек! — заголосила свекровь, бросаясь ему на шею. — Эта ненормальная меня выгоняет! На улицу! Твою мать!
Олег перевел растерянный взгляд на жену.
— Марин… Ты чего? Зачем вещи собрала?
Марина подошла к мужу. Встала напротив и посмотрела ему прямо в глаза.
— Твоя мама собирается отсудить у меня долю в квартире за те обои, что ты поклеил три года назад. Чтобы жить здесь вечно, потому что Светке с её детьми она мешает.
— Мам… Это правда? — пробормотал Олег.
Антонина Павловна замялась, бегая глазами по сторонам.
— Я просто хотела справедливости! Ты мужик или кто?! Почему ты живёшь в примаках?!
Марина вытолкнула вторую сумку в подъезд. Вслед за ней она выставила зимние сапоги свекрови и её пальто.
— Выход там, — Марина указала на лестницу. — Пожили за мой счет четыре месяца и хватит. Езжайте к любимой дочке, которой вы подарили пять миллионов.
Свекровь поняла, что невестка не шутит. Она выскочила в подъезд и начала орать так, что открылись двери у соседей.
— Будь ты проклята! Змея! Олежка, собирай вещи, мы уходим от этой истерички! — кричала она, таща баул к лифту.
Марина спокойно посмотрела на мужа, который мялся в дверях.
— У тебя есть десять минут, Олег. Либо ты закрываешь эту дверь и остаешься со мной, но твоей ноги в маминых интригах больше не будет. Либо ты сейчас берёшь куртку и идёшь вслед за ней.
Олег посмотрел на кричащую на лестнице мать. Потом на сумки. Потом на жену. Он опустил глаза и шагнул в квартиру. Дверь захлопнулась, отрезав истеричные вопли с площадки.
На следующий день телефон Олега разрывался от гневных сообщений Светки, требующей пустить мать обратно. Марина молча пила кофе из своей любимой итальянской чашки. Ключи от квартиры она поменяла тем же вечером.
Антонине Павловне пришлось переехать в тесную детскую комнату к внукам.
А вы бы пустили такую свекровь на порог после случившегося?
