Синяя пластиковая папка лежала на самом дне шкафа. Марина сдвинула упаковки от впитывающих пеленок, открыла плотный титульный лист и перестала дышать. Дарственная на дом. Имя стояло чужое.
Марина смотрела на гербовую печать. Дата стояла свежая. Документ оформили всего пять месяцев назад. Как раз тогда в их доме появилась Одобренная сиделка.
Она швырнула папку на кухонный стол. Столешница глухо стукнула.
За столом сидел её муж. Павел спокойно доедал вчерашние помидоры. Поминки закончились два часа назад. Родственники разъехались.
— Что это, Паша? — голос Марины сорвался на хрип.
Павел поднял глаза от тарелки. Он увидел синюю обложку и побледнел. Кусок хлеба замер в его руке.
— Марин, ты только не кричи. Давай спокойно поговорим.
— Спокойно?! — Марина ударила ладонью по документу. — Твоя мать отписала дом Оксане! Девятимиллионный кирпичный дом! Сиделке!
Павел суетливо вытер губы салфеткой. Он отвел взгляд в сторону окна.
— Мама так решила. Это её право. Она болела. Ей нужна была поддержка.
Марина вцепилась пальцами в край стола. Кровь отхлынула от лица.
— Поддержка? Я десять лет выносила за ней судна! Десять гребаных лет, Паша! Я бросила работу. Я стерла колени, отмывая эти полы!
— Марин, ну мама была сложным человеком…
— Она была парализована! — закричала Марина. — Я кормила её с ложечки. Я переворачивала её каждые два часа! Моя спина сорвана!
Павел сжался на табуретке. Он не любил скандалы. Он всегда прятался от проблем.
— Мама говорила, что ты делаешь это без души. Что ты ждешь её смерти.
Марина задохнулась от возмущения. В груди всё оборвалось.
— А Оксана, значит, с душой? Эта девчонка работала здесь пять месяцев! Мы платили ей по сорок тысяч!
— Оксана умела её слушать. Мама с ней смеялась.
— Потому что Оксана приходила на три часа в день! А я жила в этом аду круглосуточно!
В коридоре щелкнул замок. Дверь скрипнула. В прихожей раздались уверенные шаги.
В кухню вошла Оксана. На ней было дорогое кашемировое пальто. На лице играла легкая, почти снисходительная улыбка. Сиделка больше не выглядела скромной помощницей.
— Добрый вечер, хозяева, — протянула Оксана. Она по-хозяйски положила сумочку на холодильник.
Марина перевела взгляд с мужа на сиделку. Пазл складывался.
— Ты что здесь забыла? — процедила Марина. — Поминки кончились. Твоя смена тоже.
Оксана усмехнулась. Она расстегнула пальто и села на соседний стул.
— Вы, кажется, забыли, Мариночка. Это теперь мой дом. Клавдия Ильинична всё официально оформила. Нотариус приезжал на дом. Павел Сергеевич в курсе.
Марина резко повернулась к мужу. Паша смотрел в пол.
— Ты знал? — голос Марины упал до шепота. — Пашка, ты знал про нотариуса?
Павел нервно дернул плечом.
— Марин, ну а что я мог сделать? Это её собственность. Она грозилась вообще всё государству отдать, если я буду спорить. Оксана хоть своя…
— Своя?! — Марина схватилась за голову. — Я вбухала в ремонт этого дома восемьсот пятьдесят тысяч рублей из своих личных накоплений!
Оксана поправила идеальную укладку. Она смотрела на Марину с откровенной жалостью.
— Ремонт — это дело добровольное. Вас никто не заставлял. Клавдия Ильинична жаловалась, что вы вечно попрекаете её каждой копейкой.
— Я купила сюда новый котел! Я поменяла крышу! — Марина шагнула к сиделке.
Оксана даже не дернулась. Она чувствовала свою абсолютную власть.
— Большое спасибо за заботу о недвижимости. Завтра я привезу свои вещи. Даю вам три дня, чтобы съехать. Павла Сергеевича я могу пока оставить. В гостевой комнате.
Марина смотрела на эту чужую девицу. Потом посмотрела на мужа, с которым прожила пятнадцать лет. Павел молчал. Он просто молчал, соглашаясь с тем, что его жену выкидывают на улицу.
— Значит, три дня? — тихо спросила Марина.
— Можно и быстрее, — хмыкнула Оксанка. — Мне еще клининг вызывать после вас. Запах стариковский выводить.
Марина кивнула. Странное, холодное спокойствие накрыло её с головой. Она развернулась и вышла в коридор.
Павел крикнул ей вслед:
— Марин, ты куда? Не начинай истерику!
Марина не ответила. Она достала из шкафа телефон и набрала номер. Гудки шли недолго.
— Алло, Сережа? — голос Марины звенел от напряжения. — Бери ребят из своей бригады. Инструменты берите все. Приезжайте на Лесную. Прямо сейчас. Плачу двойной тариф.
Через час во дворе заурчал грузовик. В дом вошли четверо крепких мужчин в рабочих комбинезонах. Это был старший брат Марины и его строители.
Оксана выбежала из кухни. Её лицо вытянулось.
— Вы кто такие? Что здесь происходит?!
Марина стояла посреди прихожей. В руках она держала толстую папку с чеками. Она бережно собирала их последние пять лет.
— Сережа, — скомандовала Марина. — Снимайте итальянские двери. Все шесть штук. Радиаторы срезайте под корень.
— Ты с ума сошла! — завизжала Оксана. Она бросилась к Сергею, но тот легко отстранил её рукой.
— Я вызвала полицию! Это моя собственность! — кричала сиделка.
— Дом твой, — холодно ответила Марина. — Стены твои. А двери, немецкий котел за двести тысяч, теплые полы и проводка — мои. Чеки у меня.
Павел выскочил из комнаты. Он размахивал руками, словно пытался остановить ураган.
— Маринка, прекрати! Что соседи скажут! Ты нас позоришь!
Марина подошла к мужу вплотную. Она смотрела прямо в его бегающие глаза.
— Ты променял меня на покой матери, Ванька. Ты позволил выкинуть меня как мусор.
Она схватила монтировку, которая лежала в сумке у брата. Подошла к стене в коридоре. Там красовалась дорогая венецианская штукатурка. Марина вложила в ремонт всю душу.
Удар был страшным. Штукатурка брызнула во все стороны. Оксана закричала от ужаса.
— Марин, остановись! — взмолился Павел.
Второй удар пришелся на итальянскую плитку в ванной. Звон разбитого кафеля эхом разнесся по пустому дому.
— Снимайте натяжные потолки! — приказала Марина рабочим. — Выдирайте сантехнику!
Работа закипела. Брат Марины действовал жестко и быстро. Через два часа дом было не узнать. Дорогие обои свисали лохмотьями. Из стен торчали голые провода. На полу валялись куски цемента.
Полиция приехала, когда рабочие грузили в машину газовый котел. Участковый зашел в разгромленный дом и присвистнул.
Оксана бросилась к нему в слезах.
— Они грабят мой дом! Посадите её!
Участковый устало посмотрел на Марину.
— Гражданка, что происходит?
Марина протянула ему папку.
— Имущественный спор. Вот чеки на стройматериалы и оборудование. Они куплены на мои личные средства. Я забираю свое имущество.
Участковый полистал документы. Посмотрел на плачущую Оксану и сжавшегося в углу Павла.
— Подавайте в суд, — равнодушно бросил полицейский сиделке. — Это гражданско-правовые отношения.
Он развернулся и ушел. Оксана осела на грязный пол. Её роскошное пальто испачкалось в цементной пыли.
Марина накинула куртку. Она забрала свою сумку и подошла к бывшему мужу. Паша сидел на перевернутом ведре.
— Ключи от моей машины отдай, — протянула руку Марина.
Павел послушно достал ключи из кармана. Его губы дрожали.
— Куда ты теперь, Марин? — жалобно спросил он.
— Жить, Паша. Впервые за десять лет просто жить. А вы наслаждайтесь. Стены тут крепкие.
Она вышла из дома, не оборачиваясь. Грузовик с вещами тронулся следом за её машиной. В окне первого этажа стояла Оксана, прижимая руки к щекам, и смотрела на пустой, ледяной дом без отопления и дверей.
Марина вырулила на трассу. Она вдохнула холодный воздух и впервые за много месяцев улыбнулась.
А вы бы оставили дом этой сиделке или тоже разнесли бы всё до кирпича?
