Катя вошла в общий тамбур, запнулась о дешевую клетчатую сумку и громко выдохнула: «Вы что здесь забыли?». Возле ее входной двери стояла инвалидная коляска. В ней криво сидел Игорь. Бывший муж.
Рядом, прислонившись к стене, стояла его старшая сестра Светлана. Она щелкала замком дешевой сумочки.
— Здравствуй, Катерина, — с вызовом сказала золовка. — Принимай супруга.
Игорь промычал что-то неразборчивое. Левая половина его лица безвольно обвисла. Правая рука судорожно сжимала подлокотник. Катя не видела его ровно десять лет.
— Света, ты адресом ошиблась. — Катя достала ключи. — Моя квартира не богадельня. И не реабилитационный центр.
Светлана преградила путь к замочной скважине. Она грубо отпихнула руку Кати.
— А куда мне его девать? — голос золовки сорвался на визг. — У него ни копейки за душой! Съемную квартиру хозяйка вчера забрала. Мне его к себе в однушку тащить? У меня там двое детей и собака!
Катя устало посмотрела на бывшего мужа. Десять лет назад он уходил от нее красиво. Громко. Надел лучший костюм, брызнулся дорогим парфюмом. Тогда Игорь собрал вещи за два часа. Он кричал, что Катя тянет его на дно. Что ему скучно в этом быте.
Он ушел к двадцатидвухлетней фитнес-тренерше Алине. Но ушел не с пустыми руками.
— Свет, меня это не касается. Уберите коляску, я хочу войти домой.
— Касается! — Светлана ткнула пальцем в сторону брата. — Вы венчанные! Перед Богом клялись! В горе и в радости, забыла? Вот оно, твое горе, приехало!
Катя усмехнулась. Слова про церковь из уст Светки звучали смешно.
— Когда он десять лет назад забрал из семейной заначки 650 тысяч рублей на машину для своей малолетки, он про Бога не вспоминал.
— Это были общие деньги! — подал голос Игорь.
Слова давались ему тяжело. Он растягивал гласные. Шепелявил. Но наглость в голосе осталась прежней.
— Общие? — Катя повернулась к коляске. — Я эти деньги копила на взнос по ипотеке. Ты ни копейки туда не положил. Жил на мою зарплату, пока «искал себя». А потом просто обчистил счет и исчез.
— Я имел право! — выплюнул Игорь. Слюна брызнула ему на куртку. Он неуклюже попытался вытереть подбородок здоровой рукой.
Катя не испытала ни капли жалости. Только брезгливость. Она слишком хорошо помнила тот день. Как она плакала на кухне. Как считала мелочь до зарплаты. Как брала кредиты, чтобы покрыть долги, которые Игорь наделал тайком от нее.
Она платила свой ипотечный взнос — 43 тысячи рублей в месяц — долгих восемь лет. Тянула все одна. А Игорь публиковал в соцсетях фотографии с курортов.
— Где твоя Алина? — холодно спросила Катя. — Пусть она тебе слюни вытирает.
— Сбежала твоя Алина, — зло огрызнулась Светлана. — Как только Игоря инсульт шарахнул, так сразу и след простыл. Еще и машину ту самую на себя переписала. Илюха теперь инвалид первой группы. За ним уход нужен. Судно выносить, кормить с ложечки.
— Вот и выноси. Ты родная сестра.
— Я не могу! — Светлана топнула ногой. — Я работаю сутками! У меня дети! А ты живешь одна в трешке. Места полно. Квартиру-то в браке покупали! Значит, Игорек имеет право тут жить!
Катя рассмеялась в голос. Это было уже слишком.
— Свет, ты законы вообще читала? Квартиру я купила через год после официального развода. У него здесь прав меньше, чем у тараканов в подвале.
Она снова потянулась к замку. Светлана грубо перехватила ее за локоть.
— Ты пустишь его, стерва! Иначе я сейчас весь подъезд на уши подниму! Расскажу всем соседям, какая ты дрянь. Человека на улицу выкидываешь! Мужа!
Из соседней квартиры выглянула соседка, баба Нина. Она с интересом уставилась на скандал в тамбуре.
— Нина Васильевна, добрый вечер, — спокойно сказала Катя. — Можете полицию вызвать? Тут посторонние люди ко мне в квартиру ломятся.
Дверь соседки мгновенно захлопнулась. Никто не хотел связываться с полицией.
Светлана почувствовала безнаказанность. Она резко схватилась за ручки инвалидной коляски.
— А ну, пошел! — скомандовала она.
Золовка с силой толкнула коляску вперед. Колеса наехали на Катины туфли. Дверь поддалась. Игорь оказался в коридоре Катиной квартиры. Следом залетела клетчатая сумка.
— Света, ты с ума сошла? — Катя отшатнулась от неожиданности.
— Все! — тяжело дыша, заявила Светлана. — Он будет жить здесь. Комната у тебя свободная есть. Я буду приходить по воскресеньям, проведывать. Суп там сварить, или постирать. Остальное сама. Не чужие люди.
Она развернулась, чтобы уйти.
Катя посмотрела на грязные колеса, которые оставили следы на ее светлом ламинате. На Игоря, который жалко жался в кресле, но смотрел с вызовом. На наглую ухмылку Светки.
Она представила, как будет просыпаться под его мычание. Как будет мыть за ним судно. Как запах старости и болезни впитается в ее новые шторы. Как вся ее выстроенная по кирпичику жизнь рухнет из-за слова «венчанные».
— Стоять, — тихо сказала Катя.
Светлана замерла на пороге.
— Ты думаешь, я та самая дурочка Катя, которая десять лет назад глотала слезы? — голос Кати звенел от напряжения.
Она подошла к коляске. Крепко схватилась за резиновые ручки.
— Кать, ты че? — промямлил Игорь. В его глазах мелькнул испуг.
Катя резко дернула коляску на себя, разворачивая ее на месте. А затем со всей силы толкнула обратно в тамбур.
Коляска выкатилась за порог и врезалась в Светлану. Золовка ойкнула и отскочила к стене.
— Эй, ты сдурела?! — заорала Светлана. — Он же инвалид! Ты его опрокинешь!
Катя молча взяла грязную клетчатую сумку. Размахнулась. И выкинула ее прямо на лестничную клетку. Сумка с грохотом покатилась по ступеням вниз.
— Вон отсюда, — сказала Катя.
— Мы венчанные! — снова завел шарманку Игорь, цепляясь здоровой рукой за дверной косяк. — Перед Богом! Ты грех на душу берешь!
Катя ударила по его руке. Не сильно, но резко. Игорь отдернул пальцы.
— Бог видел, как ты с чужой девкой в саунах кувыркался на мои деньги, — процедила Катя. — Пусть Он тебя теперь и лечит.
Она шагнула назад в квартиру.
— Я сейчас опеку вызову! Я участковому напишу! Тебя за оставление в опасности посадят! — визжала в тамбуре Светлана, тщетно пытаясь поймать укатившуюся по лестнице сумку.
— Пиши кому хочешь. У вас есть три минуты, чтобы убраться из подъезда. Потом я спускаю на вас собаку.
У Кати не было собаки. Но Светлана этого не знала.
Дверь с лязгом захлопнулась. Щелкнули два тяжелых замка. Катя привалилась спиной к холодному металлу.
В коридоре было тихо. Только за дверью слышалась возня, маты Светки и жалобное мычание Игоря. Катя разулась. Прошла на кухню. Налила в стакан холодной воды из-под крана и выпила залпом.
Руки немного тряслись. В горле стояла сухость.
Она посмотрела на часы. Прошло всего десять минут с момента ее прихода с работы. Десять минут, которые могли перечеркнуть все.
Спустя полчаса шум на лестничной клетке стих. Катя подошла к окну. Внизу, у подъезда, Светлана грузила коляску с Игорем в старенькое социальное такси. Она злобно махала руками, что-то доказывая водителю. Игорь сидел, понурив голову.
Катя задернула штору. Она не испытывала ни радости, ни вины. Только пустоту и усталость. Завтра нужно вставать на работу, платить ипотеку и жить дальше. Жить в чистоте и покое.
Светлана все-таки написала про нее огромный пост в местной городской группе. Назвала бессердечной тварью, которая выкинула парализованного мужа на бетонный пол. Соседи потом долго шептались у нее за спиной. Баба Нина перестала здороваться.
Но Катя ни разу не пожалела о своем поступке. Ни разу за все последующие годы.
Она налила себе горячий чай, села за чистый кухонный стол и посмотрела на пустой стул напротив. А вы бы пустили бывшего мужа-инвалида переночевать хотя бы на одну ночь?
