— Передай Ксюше вон тот салат, — сказал Сергей, указывая вилкой через весь стол.
Я молча взяла тяжелую хрустальную салатницу. Края толстого стекла врезались в влажные от постоянного мытья посуды пальцы. Оливье, который я начала резать сегодня в шесть утра, тяжело переваливался под слоем майонеза. Ксения, жена брата мужа, даже не посмотрела на меня. Она поправила идеальную укладку, откинула назад блестящие волосы и подставила свою пустую тарелку, продолжая увлеченно рассказывать свекрови о новой клинике косметологии.
Семь лет я накрывала этот стол. Каждые майские праздники, каждый Новый год, каждое семейное торжество проходило по одному и тому же сценарию. Я просыпалась до рассвета, тащила тяжелые пакеты из «Пятёрочки», часами стояла у плиты в душной кухне, а потом бегала между верандой и домом, меняя тарелки.
— Ань, картошка в этот раз сыровата, — подала голос свекровь, Галина, ковыряя вилкой в своей порции. — Ты бы ее подольше варила. Или сорт неудачный взяла. Я же говорила, бери на рынке у проверенных людей.
— Нормальная картошка, мам, — отмахнулся брат мужа, Игорь, не отрываясь от экрана смартфона. — Ань, а где компот? Вроде варили с утра.
Я вытерла влажные руки о передник. Спина в районе поясницы ныла тупой, тянущей болью. На лбу выступила испарина, тонкая хлопковая футболка прилипла к лопаткам. Май в этом году выдался аномально жарким, солнце пекло так, что над шиферной крышей дачного дома дрожал воздух. Я обошла стол, собирая грязные тарелки с остатками колбасной нарезки и огуречными попками.
Сергей сидел во главе стола. Он расслабленно откинулся на спинку плетеного кресла, покручивая в руках бокал с холодным пивом. На его лице блуждала легкая, довольная полуулыбка. Он смотрел на Ксению. Та заливисто смеялась над какой-то шуткой свекрови, обнажая ровные белые зубы.
— Сейчас принесу компот, — сказала я, с трудом удерживая стопку скользкой посуды.
Никто не ответил. Разговор за столом тек своим чередом. Я развернулась и пошла по скрипучим ступеням веранды обратно в дом. Тогда я еще не понимала, какую цену заплачу за этот праздничный ужин.
Кухня встретила меня удушливой жарой и запахом жареного лука. Раковина была забита посудой до самых краев. Водонагреватель над раковиной тихо щелкнул — горячая вода закончилась еще час назад. Я пустила тонкую струйку ледяной воды из скважины и принялась оттирать жир с тарелок жесткой стороной губки.
Четырнадцать раз за эти годы я устраивала такие выездные банкеты. Сценарий никогда не менялся: его родственники приезжали отдыхать, а я превращалась в обслуживающий персонал. Если собрать все чеки, которые я оплачивала со своей карты, накормив эту толпу деликатесами, хорошим алкоголем и фермерским мясом, выйдет тысяч триста. Эти деньги я зарабатывала ночами, беря дополнительные проекты по дизайну интерфейсов, чтобы не тянуть из нашего общего семейного бюджета.
Дверь скрипнула. На кухню вошел Сергей. Он подошел к старому холодильнику «Бирюса», с силой дернул дребезжащую дверцу и достал еще одну бутылку пива.
— Серёж, — я выключила воду. Губка выпала из замерзших пальцев. — Вы бы хоть помогли. Игорь сидит в телефоне, Ксюша вообще палец о палец не ударила. Я с шести утра на ногах.
Муж прислонился к столешнице и открыл бутылку о край металлической раковины. Крышка со звоном отлетела под стол.
— Ань, ну ты чего надулась? — он сделал глоток и посмотрел на меня почти с искренним сочувствием. — Устал человек на работе. Ксюша в своей клинике с пациентами целый день общается, ей отдохнуть надо на природе, выдохнуть. Мы же семья, надо заботиться друг о друге. А ты дома сидишь за ноутбуком, тебе физически размяться даже полезно.
Я смотрела на каплю воды, медленно стекающую по его подбородку.
— Она гостья, а ты хозяйка, — добавил он, ставя бутылку на стол. — Давай, не кисни. Тащи шашлык, угли уже прогорели почти. Ждем только тебя.
Он похлопал меня по плечу, оставив на ткани влажный след, и вышел. Я осталась стоять посреди тесной кухни, слушая, как с крана в переполненную раковину срываются тяжелые капли.
Десятилитровое пластиковое ведро с замаринованным мясом стояло в коридоре, накрытое плотной крышкой. Я нагнулась, перехватила тонкую пластиковую ручку двумя руками и выпрямилась. Ведро оттягивало плечи. Я сделала шаг к открытой двери на веранду, но остановилась в узком тамбуре.
Голоса звучали совсем рядом. Сергей и Ксения стояли на крыльце, с другой стороны стены. Свекровь и Игорь, судя по отдаленному шуму, ушли вглубь участка к теплицам.
Я поставила ведро на деревянную тумбочку для обуви. Правой ногой машинально начала двигать засохший березовый лист по линолеуму. Лист шуршал, цепляясь за стыки покрытия.
— Твоя-то опять с кислым лицом бегает, — голос Ксении звучал тихо, с легкой насмешкой.
— Да забей. У нее всегда так, когда мои приезжают, — ответил муж. Послышался щелкающий звук зажигалки.
— И зачем ты только терпишь эту домработницу? Ни кожи, ни рожи, вечно в своих балахонах. Мог бы найти кого-то поинтереснее.
Я замерла. Подошва кроссовка придавила сухой лист, раскрошив его в труху.
— Зато удобно, Ксюш, — голос Сергея был расслабленным и ровным. — Дома чисто, жратва всегда есть, мозги не делает. Анька удобная, она всё стерпит. Ты лучше скажи, твой отец с тендером по стройке поможет? Я же ради этого весь этот цирк с шашлыками и затеял. Мне этот подряд нужен как воздух.
— Поможет, Серёжа, поможет, — Ксения тихо рассмеялась. — Если будешь хорошо себя вести и наливать вовремя. Но смотреть на твою жену реально тошно.
— Так не смотри. Терпим ее салатики ради дела. Давай, пошли к мангалу.
Шаги удалились в сторону беседки.
Я стояла в полутемном тамбуре. Внутри было пусто. Совершенно пусто. Годами я выстраивала в голове сложную конструкцию оправданий. Я убеждала себя, что, может быть, я действительно слишком требовательна. Может, я сама виновата в том, что атмосфера в доме такая натянутая, и мне просто нужно чаще улыбаться, быть легче, быть более гостеприимной.
Нас связывала ипотека на двухкомнатную квартиру. Он внес первоначальный взнос с продажи своей холостяцкой студии, а я оплатила весь ремонт и мебель. Я платила половину ежемесячного взноса, покупала продукты, оплачивала коммуналку. Мысль о разводе казалась финансовой катастрофой. Куда я пойду? Снимать жилье и начинать все с нуля в тридцать восемь лет?
Мне было стыдно. Стыдно признаться себе, что годы ушли впустую. Мои подруги отводили детей в школы, планировали отпуска, а я обслуживала человека, который за глаза называл меня удобной домработницей. Я панически боялась статуса «неудачницы», боялась сочувствующих взглядов.
И где-то очень глубоко, на самом дне этой липкой ямы самообмана, я все еще любила того парня, который семь лет назад привез мне охапку сирени под проливным дождем. Я все ждала, когда он вернется. Но он не возвращался. Он стоял у мангала и продавал мое достоинство за строительный тендер.
Пахло дымом от березовых дров и дешевым средством от комаров, которое свекровь распылила в воздухе минут десять назад. Этот химический лимонный запах въедался в ноздри.
Где-то вдалеке, за лесополосой, монотонно гудела электричка. За моей спиной, в недрах старого дома, натужно дребезжал компрессор холодильника, пытаясь охладить нагретый воздух.
Тонкая пластиковая ручка десятилитрового ведра больно врезалась в онемевшие пальцы правой руки. Пластик был холодным и скользким от конденсата. Я перехватила ведро поудобнее.
Я прислонилась плечом к дверному косяку. Сквозь тонкую ткань футболки ощущалась шершавая, облупившаяся краска старой сосновой доски. Кусочек краски отвалился и упал мне на кроссовок.
В голове пронеслась совершенно посторонняя мысль: в понедельник нужно забрать из пункта выдачи таблетки для посудомойки, там срок хранения заказа истекает, иначе спишут деньги за возврат.
Во рту появился мерзкий, отчетливый металлический привкус, будто я случайно разжевала кусок алюминиевой фольги от шоколадки. Сглотнув вязкую слюну, я сделала шаг через порог.
Солнце ударило в глаза. Сергей стоял у мангала, орудуя кочергой. Ксения сидела на садовых качелях, потягивая вино.
Я подошла к деревянной скамейке у мангала и с глухим стуком поставила на нее тяжелое ведро.
— О, наконец-то шашлычок приехал! — бодро сказал муж, поворачиваясь ко мне. Лицо у него было красным от жара углей.
Я молча засунула руку в карман джинсов. Металлический брелок сигнализации привычно лег в ладонь.
— Ты чего застыла? Открывай давай, насаживать будем, — скомандовал Сергей, вытирая руки о штаны.
— Нет, — сказала я. Голос звучал ровно, без единой дрожи.
— В смысле? — он нахмурился, кочерга замерла в его руке.
— В прямом. Я уезжаю.
— Ань, ты чего устроила? — его голос начал наливаться привычным раздражением. С качелей заинтересованно вытянула шею Ксения. — А мясо кто жарить будет?
— Домработница уволилась. Тендер отменяется.
Сергей моргнул. Краска на его лице стала гуще, сливаясь с цветом обгоревшей шеи. Он открыл рот, но не нашел слов.
Я развернулась и пошла к воротам.
— Эй! А мы на чем в город поедем?! — крикнул он мне в спину.
Я достала ключи и нажала на кнопку. Сигнализация моей машины коротко пискнула, снимая блокировку.
Трасса была почти пустой. Я вела машину механически, глядя на серую ленту асфальта. Телефон на соседнем сиденье вибрировал без остановки. На экране высвечивались десятки сообщений от Сергея. Он писал про мою неадекватность, про то, что я сорвала ему важный разговор, про то, что я бросила его мать без лекарств от давления, хотя аптечка лежала в доме на видном месте. Я не читала. Просто смотрела на дорогу.
Через месяц мы подали на развод. Раздел имущества превратился в выматывающий судебный процесс. Он нанял хорошего адвоката и бился за каждую тысячу рублей, вложенную в первоначальный взнос. Я забрала свою машину, остатки сбережений и выехала в съемную однушку в Мытищах за пятьдесят пять тысяч в месяц. Большую часть мебели пришлось оставить ему — мне просто некуда было ее везти.
Стало тихо. В моей новой квартире пахнет сыростью от труб и чужим стиральным порошком. По вечерам я сижу на крошечной кухне и слушаю, как за стеной ругаются соседи. У меня больше нет просторной кухни, нет красивой хрустальной посуды и нет статуса замужней женщины.
Вечером поймала себя на том, что раскладываю приборы на двоих. Долго смотрела на лишнюю вилку, лежащую на пустой стороне стола.
Квартира выставлена на продажу. Раздел имущества в процессе. Больше никаких бесплатных застолий не будет.
