— Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросила я, когда он снял ботинки в прихожей.
Сергей поднял голову. На секунду. Потом посмотрел в сторону кухни.
— Борщ остался?
Я держала телефон. На экране — уведомление из банка. Списание: 280 000 рублей. Отправитель: Козлов С.В. Получатель: Козлова Нина Петровна. Время: 11:47, пока я была на работе.
Мы копили эти деньги полтора года. Я считала каждый месяц. Откладывала с премий, не ездила к маме на день рождения — далеко, дорого, потерпим. За шесть лет совместной жизни это были первые деньги, которые мы откладывали не «на чёрный день», а на что-то живое. Мы собирались в Турцию в мае. Уже выбирали отель.
Борщ остался.
Про бабку Нину Петровну я знала всё и ничего одновременно.
Знала, что Сергей у неё вырос — мать пила, отец не появлялся, и Нина Петровна взяла внука в семь лет к себе в Подольск. Это был факт, который он произносил редко, но когда произносил — голос становился другим. Тише. Я никогда не возражала.
Не знала — и узнавала постепенно — что у Нины Петровны есть ещё один внук. Артём. От другой дочери, которую бабка любила больше. Артёму двадцать два. Артём не работает. Артём берёт в долг.
За шесть лет мы переводили деньги четыре раза. Первый раз — на операцию. Тогда я сама сказала: конечно, переведи. Второй — на ремонт трубы. Третий — я уже не помню точно что, но не спорила. Четвёртый — в прошлом году, Артём попросил «на месяц», вернул половину через восемь месяцев.
— Она же старенькая, — говорил Сергей всякий раз.
Это была правда. Нина Петровна была старенькая. Ей семьдесят восемь, она плохо ходит, живёт одна. Это тоже была правда.
Как-то раз она приехала к нам. Привезла пирог с капустой. Сидела на кухне, расспрашивала меня про работу, смотрела внимательно. Сказала: Ты хорошая хозяйка, Марина. Серёженька с тобой успокоился. Я тогда не знала — это комплимент или инструкция.
— Ты мог бы сказать мне, — произнесла я, когда он всё-таки сел за стол.
— Ты бы не согласилась.
— Да. Не согласилась бы.
Он поставил ложку. Посмотрел на меня — не виновато, а как на препятствие, которое надо объехать.
— Там реально плохо было. Коллекторы звонили. Я не мог не помочь.
— Это Артёмовы кредиты.
— Она за них отвечала. Поручилась.
Я встала. Пошла к окну. Внизу — двор, детская горка, чья-то собака тянула поводок в сторону мусорных баков. Я смотрела на собаку.
Может, я что-то не понимаю. Эта мысль пришла сама, как всегда. Может, там правда коллекторы, правда страшно, и я сижу здесь со своей Турцией, пока старая женщина не знает как заплатить по долгам. Может.
Но потом я вспомнила, как в прошлом году перекладывала деньги с накопительного на основной счёт и специально показала Сергею — вот, смотри, уже сто сорок тысяч. Он кивнул. Обнял меня сзади. Сказал: молодец. Я тогда была рада, что мы оба хотим одного.
Он не сказал мне ничего тогда.
И сегодня в 11:47 — тоже не позвонил.
— Почему ты не позвонил мне? — спросила я, не оборачиваясь. — Прямо перед тем, как нажать «перевести». Просто позвонить и сказать.
Он молчал секунду.
— Я знал, что ты расстроишься.
Вот и весь ответ.
Ночью я не спала.
Сергей уснул быстро — он умеет так, сразу, будто ничего не случилось. Я лежала и слушала, как капает кран в ванной. Мы собирались его починить ещё в феврале. Всё никак.
В какой-то момент встала. Пошла на кухню. Поставила чайник просто так — не хотела чаю, руки искали что-то делать. На столе лежали пельмени, которые я достала из морозилки ещё до его прихода и так и не сварила. Пакет запотел.
Пахло старым ковром и чуть-чуть — табаком из куртки Сергея, которая висела в прихожей. Он не курит уже три года, но куртку купил раньше, и запах въелся. Я всегда его чувствую, когда тихо.
Холодильник гудел. За стеной у соседей что-то бубнил телевизор — поздний выпуск новостей или сериал, не понять. Я взяла кружку. Поставила на стол. Поверхность стола была чуть липкой — не помыла после ужина, некогда было.
Я смотрела на кружку и думала почему-то о том, что у нас на кухне давно перегорела одна лампочка из трёх. Мы всё время говорили «надо купить». Не купили.
280 000 рублей.
Полтора года.
Я достала телефон. Открыла приложение банка. Долго смотрела на экран. Потом открыла раздел «счета» и нажала «открыть новый».
Имя счёта: Моя подушка.
Перевела туда всё, что оставалось на карте. Восемнадцать тысяч триста сорок рублей.
Потом написала заявление на перевод зарплаты — с завтрашнего числа на новый счёт.
Телефон я убрала. Села. Чайник давно вскипел и остыл.
Утром он ушёл на работу, не разбудив меня — я не спала, просто лежала с закрытыми глазами. Услышала, как он надевает ботинки. Пауза у двери. Может, ждал, что я выйду.
Я не вышла.
В обед позвонила в банк и закрыла совместный накопительный счёт. Менеджер уточнил: подтверждаете операцию? Я сказала: да. Голос у меня был ровный. Сама удивилась.
Деньги — те восемнадцать тысяч и ещё немного процентов — перешли на мой новый счёт. Не на турецкий отель. Просто — мои.
Вечером я купила в Пятёрочке лампочку. Пришла домой, поднялась на четвёртый этаж, заменила перегоревшую. Щёлкнула выключателем.
Кухня стала светлее. Я этого не ожидала — всё это время думала, что нормально видно.
Сергей позвонил в восемь. Я ответила. Он сказал, что задержится. Я сказала: хорошо.
Мы не говорили про счёт. Он, может, ещё не проверил. Или проверил — и не знает что сказать.
Шесть лет — это много. Я это знаю. И именно поэтому сегодня ночью я не плакала, а открывала счёт. Слёзы были бы проще.
