— Собирай свои шмотки, Игорь. Завтра подаю на развод.
Я бросила на кухонный стол телефон мужа. Экран ярко светился в вечернем полумраке. Там было открыто сообщение от некой Кристины. Девушка жаловалась, что коляска за сто двадцать тысяч рублей больше не продается по скидке.
— Ксюш, ну ты чего? Это по работе! — засуетился муж.
Он попытался схватить смартфон. Я ударила его по рукам кухонным полотенцем.
— По работе? У твоей работы срок шестнадцать недель. И она требует коляску.
На кухне повисла тяжелая тишина.
Игорь тяжело вздохнул. Он перестал суетиться. Сел на табуретку и потер лицо руками. В его глазах не было ни капли раскаяния. Только раздражение, что его поймали.
В этот момент в коридоре хлопнула входная дверь. Раздался громкий смех. Это вернулись наши дети. Максиму недавно исполнилось девятнадцать лет. Алине было семнадцать.
Они ввалились на кухню прямо в куртках.
— Мам, а что на ужин? Мы зверски голодные! — с порога крикнул Максим.
Я смотрела на своих взрослых детей. Моя опора. Моя гордость. Сейчас они узнают правду и мы вместе уйдем из этой проклятой квартиры.
— Ужина не будет. Ваш отец завел любовницу. Она беременна.
Я произнесла это на одном дыхании. Ждала шока. Ждала слез Алины и гнева Макса. Но произошло то, чего я никак не ожидала.
— Мам, ну зачем скандалить на ночь глядя? — закатила глаза Алина.
Она стянула пуховик и бросила его на стул.
— Реально, мам. Вы можете свои разборки отложить? У меня завтра зачет по праву, — недовольно протянул Макс.
Я лишилась дара речи. Я переводила взгляд с сына на дочь. Они смотрели на меня с явным упреком. Как на назойливую муху.
— Вы не поняли? Ваш отец предатель. Он врал нам почти два года!
— Ну он же нас не бросает, — пожала плечами Алина. — Пап, ты же оплатишь мне репетитора по химии?
— Конечно, Алиночка, — елейным голоском пропел Игорь.
Он победно посмотрел на меня. В его взгляде читалась откровенная насмешка.
— Я ухожу. Прямо сейчас.
Я развернулась и пошла в спальню. Достала с антресолей старый чемодан. Начала кидать туда свитера и джинсы. Руки дрожали.
В комнату заглянул Игорь. Он прислонился к косяку.
— Иди-иди. Посмотрим, кому ты нужна в сорок два года на съемной хате.
Я захлопнула чемодан. Молния разошлась, но мне было плевать. Я вышла в коридор. Дети сидели в своих комнатах. Никто даже не вышел со мной попрощаться. Входная дверь захлопнулась за мной с глухим стуком.
Прошло два месяца. Наступил ноябрь 2026 года.
Я снимала крошечную однушку в спальном районе. Аренда съедала сорок пять тысяч рублей каждый месяц. Моя зарплата бухгалтера едва покрывала базовые нужды. Я питалась макаронами по акции. Откладывала каждую копейку.
Дети звонили редко. Макс набрал меня всего один раз. И то, чтобы спросить, где лежит его зимняя куртка. Алинка писала короткие отписки в мессенджере.
Я скучала. Я плакала по ночам в подушку. В конце концов, я не выдержала и пригласила их в кафе в центре города.
Они опоздали на сорок минут.
Алина вошла первой. На ней была новая брендовая куртка. В руках она крутила последнюю модель телефона. Максим вальяжно плюхнулся на диван напротив меня. От него пахло дорогим парфюмом.
— Привет, мам. Ну как ты тут выживаешь? — усмехнулся сыночек.
— Нормально выживаю. Работаю. Вы почему так редко звоните?
— Да дел по горло, — отмахнулась Алинка.
Она подозвала официанта. Не глядя на цены, заказала самый дорогой салат с крабом и фреш. Макс взял стейк. Я смотрела на них и не узнавала своих детей.
— Откуда у вас такие дорогие вещи? — я указала на телефон дочери.
— Папа купил, — с набитым ртом ответила Алина. — Он вообще золотой стал. Вчера просто так на карту пятьдесят тысяч скинул. На шмотки.
Меня передернуло. Пятьдесят тысяч. Больше, чем моя плата за квартиру.
— Вы с ним общаетесь, как ни в чем не бывало? Он разрушил нашу семью! Он привел в наш дом чужую бабу!
— Мам, это ваши взрослые разборки, — процедил Макс. — Нас они не касаются. Тем более, Кристина нормальная девчонка. В приставку со мной играет.
— Нормальная девчонка?! Ей двадцать два года! Она ровесница почти!
— Зато она мозги не пилит, — брякнула Алина.
Я почувствовала, как к лицу прилила кровь. Я вцепилась пальцами в край стола.
— Вы продались. За шмотки и карманные деньги.
— Ой, не начинай эту драму, — поморщился Максимка. — Кстати, папа обещал мне тачку взять в декабре. Китайца нового, за три миллиона. Круто же? Ты приедешь помочь цвет выбрать?
Я молча встала. Положила на стол две тысячи рублей за свой пустой чай.
— Счета оплатите сами. У вас же теперь богатый папа.
Я вышла из кафе под ледяной дождь. В кармане завибрировал телефон. Это было сообщение от Игоря.
Дети со мной. Они любят комфорт. Не лезь в их жизнь со своей нищетой и нытьем.
Я удалила сообщение.
Зима наступила резко. Ударили морозы. В моей съемной квартире жутко дуло из окон. Теплые вещи остались в нашей старой четырехкомнатной квартире.
Я решила заехать за ними в субботу утром. Надеялась, что никого не будет дома. Мой старый ключ все еще подходил к замку. Я тихо повернула его и вошла в прихожую.
В нос ударил запах дешевых благовоний и дорогого кофе. На моей полке для обуви стояли чужие розовые угги.
Из кухни доносился смех. Я сделала шаг вперед и замерла в дверях.
За большим дубовым столом сидели мои дети. Максим уплетал блины. Алина пила сок. У плиты стояла Кристина в моем шелковом халате.
— Ой, здрасьте, — захлопала нарощенными ресницами Кристина.
Она даже не смутилась. Наоборот, выпятила свой уже заметный живот.
— Мам? Ты чего без звонка? — Макс чуть не подавился блином.
В коридор вышел Игорь. Он был в домашних штанах и выглядел максимально довольным жизнью.
— Ксюша? А ключи надо было сдать. Мы вообще-то тут живем своей семьей.
Я медленно обвела взглядом просторную кухню. Дорогой гарнитур. Кофемашина за сто тысяч. Ремонт, который мы делали вместе пять лет назад.
— Своей семьей? В моей квартире? — тихо спросила я.
— Квартира общая, — хмыкнул Игорек. — Но ты же сама ушла. Так что не порть нам выходной. Забирай свои тряпки и проваливай.
Алинка уткнулась в телефон. Макс отвел глаза. Никто из них не заступился за меня. Никто не сказал отцу замолчать.
— Хорошо. Я заберу свои тряпки.
Я прошла в гостиную. Достала из шкафа пуховик. Вернулась в прихожую. Игорь стоял там же, скрестив руки на груди.
— Игорюша, ты забыл одну деталь, — я посмотрела ему прямо в глаза.
— Какую еще деталь?
— Квартира куплена в браке. Мои пятьдесят процентов по закону. Я подаю на раздел имущества.
В коридоре повисла мертвая тишина.
Кристина выронила лопатку на кухне. Игорь нервно сглотнул.
— Ты в своем уме? — прошипел муж. — Какая дележка? Дети тут живут! У Макса тут студия звукозаписи!
В прихожую вылетел бледный Максим.
— Мам, ты реально хочешь лишить нас дома из-за своей обиды?!
— Мам, ты нас на улицу выгоняешь? — взвизгнула Алина. — Куда мы пойдем?
— Ваш папа купит вам новое жилье. Он же богатый, — холодно ответила я.
— Я не дам тебе ни копейки! — заорал Игорь. — Я найму лучших адвокатов! Ты останешься с голым задом!
Я накинула пуховик на плечи. Взялась за ручку двери.
— Ждите повестку в суд. И пакуйте вещи.
Суды длились почти полгода. Игорь сопротивлялся как мог. Он нанимал юристов. Прятал доходы. Угрожал мне по телефону. Но против закона не пойдешь.
Суд постановил разделить имущество поровну. Половина четырехкомнатной квартиры официально стала моей.
Я предложила Игорю выкупить мою долю по рыночной цене. Квартира стоила двадцать четыре миллиона. Я просила двенадцать.
— Да пошла ты! — плюнул он мне в лицо на выходе из суда. — Я буду платить тебе по пять тысяч в месяц до конца жизни! Попробуй продай долю кому-то другому!
Он думал, что я сдамся. Думал, что я испугаюсь. Но я слишком хорошо усвоила урок.
Я нашла агентство недвижимости, которое специализировалось на проблемных долях. Это были крепкие ребята с железными нервами. Они выкупили мою половину за восемь миллионов наличными. Да, я потеряла деньги. Но я получила свободу.
Через неделю после сделки в мою съемную квартиру раздался бешеный стук в дверь.
Я посмотрела в глазок. На лестничной клетке стояли Максим и Алина. У них был растрепанный и жалкий вид. Я повернула ключ.
— Ты что натворила?! — с порога заорал Макс.
Он попытался пройти внутрь, но я загородила проход.
— Ты продала долю риелторам! К нам подселились какие-то амбалы! Они сняли дверь с петель в ванной! Они курят на кухне! — истерично кричала Алина. По ее щекам текли черные ручьи туши.
— И что говорит ваш богатый папа? — спокойно спросила я.
— Папа сказал, что они выживают нас из дома! Нам пришлось съехать! Кристина устроила скандал и уехала к маме!
Я прислонилась к косяку. Внутри было абсолютно пусто. Ни жалости. Ни злости.
— А как же машина за три миллиона? Макс, ты же хотел китайца.
— Какая машина?! — взвыл сыночек. — Папе теперь деньги на съемную квартиру нужны! И кредиты закрывать! Мам, пусти нас к себе! Нам жить негде!
Они смотрели на меня глазами побитых собак. Ждали, что мама сейчас растает. Что мама пустит их на диван, накормит супом и решит все проблемы.
— Нет.
Я произнесла это очень тихо.
Дети замерли. Они не поверили своим ушам.
— Мам… ты чего? Мы же твои дети! — пролепетала Алина.
— Мои дети остались в прошлом году. А вы — взрослые люди, которые выбрали спонсора вместо матери. Вы предали меня за пятьдесят тысяч на карманные расходы. Вы смеялись над моей съемной квартирой. Вот теперь поживите так сами.
Я медленно начала закрывать дверь.
— Ты не посмеешь! Ты чудовище! — плюнул мне в лицо Макс.
Дверь щелкнула. Я закрыла замок на два оборота. Села на табуретку в прихожей и долго смотрела на свои ботинки. Впервые за долгое время мне было легко дышать. Мой счет в банке пополнился на восемь миллионов. Моя совесть была чиста. Я защитила себя.
А как вы считаете, должна ли мать прощать предательство родных детей ради мифического долга?
