— Завтра идём в МФЦ, — Михаил бросил на кухонный стол два паспорта. Свой и матери. Паспорта скользнули по гладкой поверхности и остановились у моей чашки с остывшим кофе. — Сделаем Галине Петровне постоянную регистрацию. У неё возраст, поликлиника нужна нормальная, а не областная.
Я смотрела на тёмно-красные обложки. Двенадцать лет я тянула на себе всю архитектуру нашего IT-бизнеса, писала код ночами, пока Миша ездил по встречам и играл в генерального директора. Двенадцать лет я была удобной, покладистой женой, которая не задаёт вопросов, куда уходит прибыль компании, и почему все корпоративные счета оформлены на его ИП.
— Это моя квартира, Миш, — я аккуратно отодвинула паспорта пальцем. — Она куплена до брака. Я не буду никого здесь прописывать.
— Не пропишешь мать — вылетишь на улицу! — он навис надо мной, опираясь руками о столешницу. В его голосе не было злости. Была абсолютная, железобетонная уверенность хозяина. — Ты на чьи деньги ремонт тут делала? На деньги компании. А компания чья? Моя. Без меня ты просто кодер со средней зарплатой в девяносто тысяч. Так что завтра в девять утра жду тебя в машине.
Он развернулся и ушёл в спальню. Щёлкнул замок чемодана — Миша собирался в командировку в Казань.
Я осталась сидеть на кухне. На экране моего ноутбука мерцала открытая панель администратора. Главный сервер, на котором крутилась вся система логистики нашего сервиса. Система, исходный код которой принадлежал мне от первой до последней строчки. Я медленно закрыла крышку ноутбука. В тишине квартиры тихо гудел холодильник.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
В феврале Галина Петровна приехала к нам на неделю, чтобы обойти врачей. Мы сидели в машине около торгового центра, Миша ушёл в аптеку. В салоне пахло влажными ковриками и талым снегом.
— Катюша, — свекровь поправила воротник своего пуховика, глядя в окно на серую московскую слякоть. — Я ведь понимаю, что мешаю вам. Старый человек в доме — это всегда в тягость. Но мне страшно там, в области, одной. Давление скачет, скорую не дождёшься. Я просто хочу свой угол, где я не в гостях, понимаешь? Чтобы знать, что меня не выгонят.
Тогда мне стало её жаль. Она говорила это так тихо, так по-человечески. Я даже купила ей вечером пирожных в «Пятёрочке» у дома.
Это была седьмая попытка Галины Петровны перебраться к нам за годы нашего брака. И каждый раз сценарий был один: жалобы на здоровье, Мишины упрёки в моей бесчувственности, долгие разговоры на кухне. Но теперь всё изменилось. На кону стояла не просто гостевая комната. Миша требовал юридических прав на мою единственную жилплощадь для своей матери.
Ловушка захлопывалась медленно. Материально я зависела от мужа: все крупные контракты были завязаны на нём, он получал деньги от клиентов и выдавал мне «на жизнь». Социально мы были идеальной парой предпринимателей, чьё приложение скачали три миллиона раз. А признаться даже самой себе, что я просто бесплатная рабочая сила в золотой клетке, было стыдно. Я боялась, что знакомые скажут: «Сама виновата, отдала бизнес мужу, дура».
Я вышла из машины, оставив свекровь слушать радио. Нужно было подышать. Холодный ветер ударил в лицо.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Вечером того же дня я вернулась с работы раньше обычного. Ключ в замке повернулся бесшумно. В прихожей пахло жареными котлетами — Галина Петровна хозяйничала на моей кухне. Из приоткрытой двери кабинета доносился голос Миши. Он разговаривал по телефону.
— Да, Марат, документы на регистрацию я завтра продавлю, — говорил муж. Я замерла, не снимая ботинок. Снег с подошвы начал таять, оставляя грязные лужицы на светлом керамограните. — Как только пропишем мать, квартира перестанет быть её единоличной крепостью. Потом оформим долю за счёт того ремонта, чеки-то у меня. А что она сделает? Она бизнес-процессов в глаза не видела. Код свой пишет и пусть пишет. Если рыпнется — отключу от счетов, пойдёт на улицу с голым задом. Квартиру продадим, поделим.
Я стояла в коридоре. В руках тяжелела сумка с продуктами.
«Он ведь прав, — пронеслась в голове предательская мысль. — Он искал инвесторов. Он договаривался с логистическими парками. Я просто писала код. Может, это действительно его бизнес? Может, я и правда ничего не стою без него?»
Я сделала шаг к кухне. Поставила пакет на пуфик. Вытащила пакет молока, переложила его в левую руку. Зачем-то посмотрела на срок годности. Двадцать пятое мая.
В кабинете скрипнуло кресло.
— Конечно, она ничего не заподозрит, — усмехнулся Миша. — Она удобная. Привыкла терпеть.
Я расстегнула куртку. Повесила её на крючок. Молния звякнула о металл. Четыре миллиона рублей из маминого наследства я вложила в покупку первых серверов семь лет назад. И тысячи часов без сна, собирая архитектуру базы данных, пока Миша спал в соседней комнате.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Утром он бросил паспорта на стол.
Я сидела перед закрытым ноутбуком. В квартире было тихо. Миша уехал в аэропорт.
Кластер ощущений обрушился на меня внезапно. Резкий запах его утреннего парфюма с нотами табака всё ещё висел в воздухе, смешиваясь с ароматом вчерашнего борща, который свекровь оставила на плите. За стеной монотонно гудел соседский кондиционер. Я положила ладони на столешницу. Холод искусственного камня пробрался сквозь кожу.
Под ногтем безымянного пальца застряла крошка от хлеба. Я методично пыталась её вычистить, глядя на экран телефона. «Надо купить жидкость для мытья стёкол», — подумала я совершенно не к месту. Окна в гостиной давно покрылись пылью.
В горле стоял кислый привкус остывшего кофе. Я провела пальцем по шероховатой кромке керамической чашки. Там была крошечная щербинка, о которую я всегда царапала губу.
Я открыла крышку ноутбука. Ввела мастер-пароль.
Экран мигнул. Панель управления серверами. Права доступа.
Пользователь Mikhail_Admin — удалить права.
Сменить ключи шифрования.
Отключить доступ к биллинговой системе для всех внешних IP-адресов.
Я нажимала на клавиши, и звук каждого удара казался оглушительным. Тридцать минут работы. Полная блокировка всей инфраструктуры компании.
Телефон на столе завибрировал. Миша. Уже приземлился в Казани.
— Катя, что с серверами? — в его голосе была паника. — У нас клиенты заказы не видят, логистика встала! Ты в системе?
— Я больше не обслуживаю твою компанию, Михаил, — сказала я, глядя на пустую чашку.
— Ты с ума сошла?! — он сорвался на крик. — Я тебя уничтожу! Ты копейки не получишь! Верни доступы немедленно!
— Мой адвокат отправил тебе на почту копию иска, — я говорила ровно, почти без эмоций. — Иск о защите авторских прав и незаконном использовании моей интеллектуальной собственности. Сумма компенсации — двести пятнадцать миллионов рублей. Плюс обеспечительные меры в виде ареста счетов твоей компании. Хорошей командировки.
Я нажала отбой.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Через три дня Галина Петровна съехала. Она собирала вещи молча, не глядя мне в глаза. Миша пытался взломать сервера через нанятых безопасников, но архитектуру писала я. Без моих ключей шифрования вся их база данных превратилась в бесполезный набор байтов.
Бизнес, построенный на моём труде, парализовало. Клиенты уходили, счета компании заморозил суд до выяснения обстоятельств принадлежности исходного кода. Миша оборвал мой телефон угрозами, потом перешёл на мольбы, потом снова на угрозы.
Я сидела в пустой квартире. Аренда хорошего адвоката стоила дорого, но у меня были отложены деньги на личном счету, о которых муж не знал. Стало легче. И страшнее — одновременно. Суды могли длиться годами. Мне предстояло доказывать каждую строчку кода, каждый вложенный рубль.
В прихожей на обувной полке осталась лежать забытая ложка для обуви. Длинная, металлическая. Миша всегда пользовался только ей. Я прошла мимо, задела её краем куртки, и она со звоном упала на плитку. Я не стала её поднимать.
Иск принят судом. Доступы заблокированы. Больше бесплатных услуг не будет.
