— Собирай вещи до вечера, — сказал Павел и положил на кухонный стол розовую пластиковую папку. — Денис с Викой завтра приезжают со своей мебелью. Они теперь тут хозяева.
Я стояла у плиты и разводила смесь в бутылочке. Восемь месяцев назад у нас родился Миша. Последние полтора года мы жили здесь, на даче под Чеховом, постоянно. Я вложила в этот дом один миллион двести тысяч рублей — все свои накопления до декрета. На эти деньги мы перекрыли крышу, провели газ и поставили дорогую систему отопления.
Павел снял очки, достал из кармана клетчатый платок и принялся тщательно протирать стекла.
— Дарственную мы оформили три недели назад, — спокойно продолжил он. — Земля была моя, покупалась еще до нашего брака. Так что по закону делить нечего.
Бутылочка в руках нагрелась. Я смотрела на розовую выписку из Росреестра.
Тогда я не понимала, что самое подлое он приберег напоследок.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
За два часа до этого мы сидели на веранде. Миша спал в коляске под яблоней. Павел пил чай из своей любимой синей кружки и рассуждал о будущем.
За пять лет брака я дважды просила его выделить мне долю в доме после ремонта. Оба раза он обижался. Говорил, что мы семья, что у нас всё общее, и бумажки — это недоверие. Я отступала. Мне было тридцать семь, позади неудачный опыт отношений, и я до одури боялась показаться меркантильной. Хотела быть хорошей женой. Не хотела признавать, что годы идут, а у меня за душой только мамина двушка.
— Аня, ну ты же умная женщина, — говорил муж, глядя на меня поверх кружки. — У Дениса скоро свадьба, Вика тоже взрослая. Им нужен старт. Я должен оставить старшим детям фундамент.
— А Мише фундамент не нужен? — спросила я, покачивая ногой коляску.
— Мише восемь месяцев. Ему пока нужна только мама. Он вздохнул, поставил кружку на стол. Голос звучал мягко, по-человечески: — Я же не выгоняю тебя на теплотрассу. Поживешь у мамы в Подольске. Алименты на Мишку я платить буду стабильно, с белой зарплаты. Мы же не враги, чтобы судиться.
В тот момент я еще верила, что мы будем обсуждать компенсацию за мои деньги.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Я пошла на кухню вымыть руки. Открыла кран. Вода шумела, пока я терла ладони мылом. Хлопнула входная дверь — приехал Денис.
Сын Павла от первого брака прошел в прихожую. Я выключила воду и потянулась за полотенцем.
— Пап, ну что, сказал ей? — голос Дениса звучал гулко из-за тонкой перегородки.
— Сказал. Собирается, — ответил Павел.
— Слава богу. А то Ирка боялась, что она упрется. Вложилась же вроде в отопление.
Я замерла с полотенцем в руках.
— Ничего она не докажет, — усмехнулся муж. — Чеки все на мое имя пробивались с моего телефона. Хорошо, что я дарственную месяц назад сделал. А то при разводе она бы половину отсудила, еще бы и младенцем прикрылась. А так поплачет и уедет. У нее денег на адвокатов сейчас нет.
Я смотрела на белую кухонную столешницу. Там, возле раковины, было липкое пятно от пролитой утренней каши. Я взяла губку и принялась методично оттирать его, глядя, как желтые крошки исчезают в белой пене.
Может, я правда сама виновата? Нужно было настоять на расписке. Я же взрослая женщина, работала в логистике, оформляла контракты на миллионы. А дома превратилась в доверчивую дуру. Ради чего? Чтобы меня терпели?
Я бросила губку в раковину и вышла в прихожую. Денис переминался с ноги на ногу. Павел стоял ко мне спиной, вешая куртку сына на крючок.
— Значит, чеки на твое имя? — спросила я.
Павел резко обернулся.
— Аня, ты не так поняла.
— Я всё так поняла. Я прошла мимо них к шкафу в гостиной. — Выписка на дом у тебя. А вот чеки на стройматериалы и умный котел — в моей коробке. Я оплачивала их со своей личной карты, на сайте всё сохранено.
— Это общие деньги в браке, — нахмурился муж.
— Это деньги с моего накопительного счета, открытого до ЗАГСа.
Денис шагнул вперед.
— Слушай, ты в нашем доме живешь. Скажи спасибо, что за аренду не брали.
— В вашем доме? — я достала с полки обувную коробку с документами. — Хорошо.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Я стояла посреди гостиной.
Громко гудел старый холодильник «Бирюса» в углу. За окном со свистом пронеслась по трассе электричка, от её хода мелко задребезжали стекла в деревянных рамах. В комнате пахло детской присыпкой и резким кедровым лосьоном после бритья, которым всегда пользовался Павел.
Руки отяжелели. Пластиковая бутылочка с остывающей смесью давила на ладонь, гладкая и неприятно скользкая. На подлокотнике дивана лежал красный Мишкин носок. Один. Я смотрела на этот носок и думала: надо не забыть купить в «Пятёрочке» стиральный порошок без отдушек.
— Я забираю всё, что купила, — сказала я, глядя на Павла.
— В смысле? — он скрестил руки на груди.
— В прямом. Мебель, технику. Я кивнула на коридор. — И межкомнатные двери тоже.
— Ты с ума сошла? Мы тут жить собираемся! — вмешался Денис, багровея.
— Это теперь ваши проблемы.
Я положила бутылочку на стол. Достала телефон и вызвала грузовое такси с двумя рабочими.
— Если ты тронешь хоть гвоздь, я вызову полицию, — сказал Павел. Голос его стал холодным, чужим.
— Вызывай. У меня выписки из банка.
Два часа я собирала вещи. Приехала «Газель». Я заставила грузчиков снять двери, купленные мной полгода назад, и вынести новую стиральную машину. Денис орал на крыльце. Павел стоял в стороне, курил и смотрел, как чужие люди выносят дорогую душевую кабину.
Миша плакал в автокресле на заднем сиденье моей старой машины.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Уже неделю мы живем у моей мамы в хрущевке на пятом этаже. Лифта здесь отродясь не было. Каждый день я таскаю коляску по ступеням вверх и вниз. Спина ноет так, что к вечеру трудно разогнуться.
Я подала иск о неосновательном обогащении. Адвокат сказал, что шансы вернуть деньги по выпискам со счетов есть, хоть это и займет около года. Павел заблокировал мой номер на следующий день после переезда.
Стало легче. И страшнее — одновременно. Больше не нужно притворяться хорошей для чужих людей. Больше не нужно гадать, когда тебя предадут.
На балконе маминой квартиры стоят снятые с петель белые межкомнатные двери. Я выхожу вешать детское белье и каждый раз задеваю их плечом. Отворачиваюсь.
Пять лет брака — это коробка с чеками на чужой дом.
