— Переведи пять тысяч за такси, — сказала она на первом свидании. Я отправил ей шестьдесят пять рублей
Дождь бил по капюшону куртки. Крупные, тяжелые капли разбивались об асфальт, оставляя темные пятна. Алиса стояла под козырьком ресторана, кутаясь в тонкий бежевый тренч, и держала перед моим лицом экран смартфона.
Яркая подсветка резала глаза. На экране горела сумма: 5 200 рублей. Тариф «Бизнес», маршрут от Патриарших прудов до закрытого ЖК в Химках.
— Ну чего ты застыл? — она нетерпеливо переступила с ноги на ногу в своих светлых лодочках, которые совершенно не подходили для московского октября. — Машина будет через три минуты. Переводи по номеру.
Мои руки лежали в карманах пальто. Пальцы нащупали холодный металл ключей от квартиры. Пустой квартиры. Прошло ровно три года с того дня, как Юля собрала вещи и уехала к матери. Три года я возвращался в тишину, где гудел только старый холодильник. За этот месяц я потратил больше сорока тысяч рублей на рестораны, кофе и билеты на выставки. Пять свиданий. Пять попыток доказать себе, что я еще кому-то нужен, что в тридцать восемь лет жизнь не заканчивается.
Я смотрел на Алису. На ее идеальную укладку, на матовый тон лица, на чуть недовольно поджатые губы. Двадцать восемь лет. Молодая, уверенная в себе. Я сам выбрал ее анкету. Сам пригласил в это место с приглушенным светом и ценами, от которых внутренний калькулятор начинал нервно щелкать. Я хотел появиться рядом с такой девушкой. Боялся, что друзья и коллеги окончательно запишут меня в категорию «сбитых летчиков», тех, кто после развода обрастает жиром и смиряется с одиночеством. В глубине души мне было стыдно за это желание купить чужую молодость за тарелку крабового салата.
Но тогда я еще не знал, почему она назвала именно эту сумму за поездку.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Сорок минут назад мы сидели за угловым столиком. Ресторан гудел. Официанты в черных фартуках лавировали между плотно поставленными креслами. Пахло жареным мясом, дорогим парфюмом и сыростью от мокрых зонтов, оставленных у входа.
Алиса заказала тартар из говядины и бокал итальянского вина. Я ограничился черным чаем и брускеттой. Она почти не смотрела в свою тарелку. Ее взгляд постоянно скользил поверх моего плеча, оценивая публику, интерьер, других мужчин.
— Так ты в логистике? — она отпила вино, оставив на тонком стекле красный след помады. — И что, прям фуры гоняете?
— Организуем цепочки поставок, — я попытался улыбнуться. — Медицинское оборудование. Сложно, но интересно.
— Понятно, — она протянула слово, и ее интерес угас, не успев вспыхнуть. — А живешь где? Снимаешь?
— Своя. В Медведково. Двушка.
Она чуть заметно сморщила нос. Медведково явно не входило в список ее любимых районов.
Я чувствовал, как разговор вязнет. Каждая моя реплика уходила в пустоту. Я рассказывал о недавней поездке на Алтай, о том, как мы с проводником застряли на перевале из-за снегопада. Она кивала, доставала телефон, проверяла уведомления и снова кивала.
Ее логика была прозрачной, как стекло ее бокала: мужчина должен обеспечивать комфорт, развлекать и платить, а ее задача — присутствовать и украшать вечер. Я видел это, но продолжал сидеть. Ловушка захлопнулась. Я сам себя в нее загнал. Я хотел доказать Юле — пусть она этого и не увидит — что могу встречаться с красивыми женщинами. Что я не просто скучный мужик с ипотекой, от которого уходят из-за «отсутствия искры».
— Я на минутку, — Алиса поднялась, поправила ремешок сумочки на плече. — Закажи пока счет, пожалуйста.
Она ушла в сторону туалетных комнат. Я подозвал официанта. Счет составил семь тысяч триста рублей. Я приложил карту к терминалу. Аппарат пискнул, подтверждая списание.
Я надел пальто и прошел в узкий коридор, ведущий к гардеробу и уборным. Хотел взять куртку Алисы, чтобы не задерживаться у выхода. Коридор был обшит деревянными панелями, которые отлично отражали звук.
Я остановился у зеркала, поправляя воротник. Дверь в женскую комнату приоткрылась — оттуда вышла девушка в красном платье, а следом донесся голос Алисы. Она говорила громко, уверенно, отправляя кому-то голосовое сообщение.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Да, сидим еще. Скучный до ужаса, просто душнила. Весь вечер про какие-то горы и палатки рассказывал. Зато за ужин заплатил, слава богу. Сейчас закажу «Ультиму» до дома, пусть переводит пять тысяч на карту. Скажу, что сама вызову. Хоть какая-то польза от этого вечера, на маникюр завтра хватит. Если что, скину тебя локацию, вдруг этот маньяк увяжется.
Дверь закрылась на доводчике. Щелчок замка прозвучал в моих ушах громче, чем музыка в зале.
Я стоял перед зеркалом. Лицо горело, словно меня ударили наотмашь. Пальцы сжали номерную бирку от гардероба так сильно, что пластиковые края впились в кожу.
В первую секунду я захотел просто уйти. Оставить ее куртку в гардеробе, выйти под дождь и спуститься в метро. Но потом пришло сомнение. Липкое, противное сомнение.
А может, я правда виноват? Может, я действительно скучный? Я сидел и грузил молодую девчонку рассказами про работу и Алтай. Я не шутил, не делал комплиментов, не флиртовал. Я вел себя как на собеседовании. Современный дейтинг — это игра, а я не знаю правил. Она потратила на сборы время, сделала макияж, приехала в центр в такую погоду. Разве я не должен компенсировать ей этот дискомфорт? В конце концов, пять тысяч для меня — не критичные деньги. Это просто цена за то, чтобы не чувствовать себя неудачником, который сбегает через черный ход.
Я выдохнул. Забрал из гардероба ее тренч.
Алиса вышла в коридор через минуту. Она снова улыбалась — дежурной, вежливой улыбкой.
— Ой, ты уже забрал вещи? Какой заботливый, — она повернулась спиной, позволяя мне накинуть тренч на ее плечи.
Мы вышли на улицу. Дождь усилился. Ветер рвал листья с деревьев на бульваре. И тут она достала телефон.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
— Переведи пять тысяч за такси, — сказала она.
Я смотрел на экран. Черный фон, желтые буквы. Тариф «Бизнес». Время подачи — три минуты.
Улица шумела. Слева, по Садовому кольцу, с шипением проносились машины, поднимая веера грязной воды. Справа мигала зеленая вывеска аптеки, отражаясь в глубокой луже прямо у наших ног. В воздухе пахло мокрым асфальтом, автомобильным выхлопом и сладким табаком от проходящих мимо людей.
Мое внимание сфокусировалось на ее руке. Тонкие пальцы, сжимающие тяжелый смартфон. Длинные, заостренные ногти, покрытые ярко-красным гель-лаком. Идеальный маникюр. Но на указательном пальце, прямо у кутикулы, лак чуть скололся. Крошечная белая царапина на идеальном красном фоне.
В стрессе мозг цепляется за абсурдные детали. Я смотрел на этот скол и вспоминал, как Юля красила ногти дома. Она садилась за кухонный стол, подкладывала старую газету, открывала пузырек дешевого лака, который пах на всю квартиру ацетоном. Три года назад она поскользнулась на льду, сломала правую руку. Гипс. Я тогда сам красил ей ногти на левой руке. Мои большие пальцы не справлялись с тонкой кисточкой, лак затекал на кожу. Юля смеялась, называла меня криворуким медведем, а потом целовала в нос.
А сейчас передо мной стояла женщина, оценившая мое общество в пять тысяч рублей.
Куртка промокла на плечах. Холодная капля сорвалась с козырька и упала мне за воротник. Я вздрогнул. Наваждение спало.
Черный «Мерседес» плавно вывернул из переулка и остановился у обочины. Фары выхватили из темноты струи дождя.
— Вот и машина, — Алиса поежилась от ветра. — Антон, я жду. Холодно стоять.
Я достал свой телефон. Разблокировал экран. Зеленое приложение банка открылось мгновенно.
— Номер тот же, что и в мессенджере? — мой голос звучал ровно, без эмоций.
— Да. По номеру телефона.
Я вбил цифры. На экране появилось ее имя: «Алиса В.». Я нажал на поле суммы.
Шесть. Пять.
Кнопка «Перевести». Зеленая галочка.
— Отправил, — я убрал телефон обратно во внутренний карман пальто.
Алиса опустила взгляд на свой экран. Секунду она молчала. Дождь барабанил по крыше ожидающего «Мерседеса».
— Шестьдесят пять рублей? — она подняла на меня глаза. В них больше не было дежурной улыбки. Только жесткое, холодное недоумение. — Это что за прикол?
— Остановка автобуса М-четыре в пятидесяти метрах отсюда, — я кивнул в сторону перекрестка. — Доедешь до метро «Белорусская». На метро быстрее, пробок нет.
— Ты больной? — ее голос сорвался на визг. — У меня тариф бизнес вызван! Он стоит пять двести!
— Так отмени.
— Ты меня пригласил! Ты должен оплатить мне безопасную дорогу домой! Я на каблуках!
— Я оплатил ужин, — я сделал шаг назад, выходя из-под козырька под прямой дождь. — Я не спонсор, Алиса. И не душнила, который покупает твое время, чтобы ты завтра сделала маникюр.
Ее лицо вытянулось. Она поняла. Поняла, что я слышал тот разговор в коридоре.
— Жлоб, — выплюнула она. — Обычный нищий жлоб. Неудачник.
Она резко развернулась, дернула ручку «Мерседеса», села на заднее сиденье и громко хлопнула дверью. Машина плавно тронулась с места, обдав мои ботинки веером грязной воды, и растворилась в московском трафике.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Я стоял под дождем еще около минуты. Потом развернулся и пошел к метро.
В вагоне пахло сырой шерстью пальто и резиной. Люди сидели, уткнувшись в телефоны. Я смотрел на свое отражение в темном стекле окна, пока поезд летел по туннелю. Мокрые волосы, усталые глаза. Тридцать восемь лет.
Я вышел на «Медведково». Зашел в круглосуточную «Пятерочку», купил пакет пельменей и бутылку кефира. Кассирша, женщина лет пятидесяти с усталым лицом, пробила товары, не поднимая глаз.
В квартире было темно. Я не стал включать свет в коридоре. Разулся, прошел на кухню, поставил воду на плиту. Холодильник привычно загудел, нарушая тишину.
Я достал телефон. Удалил приложение для знакомств. Нажал «Подтвердить». Иконка с сердечком исчезла с экрана.
Я не чувствовал себя победителем. Да, я не дал себя использовать. Да, я сохранил пять тысяч и, наверное, остатки мужского достоинства. Я поставил на место девушку, которая видела во мне лишь кошелек на ножках.
Но вода в кастрюле закипала для одной порции. В прихожей стояла только одна пара обуви. Я оглянулся на пустой кухонный стол, за которым когда-то Юля смеялась над моими попытками накрасить ей ногти.
Я защитил свои границы. Но теперь за этими границами не было никого.
Дом пустой. Я сам его опустошил.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
А как бы поступили вы? Должен ли мужчина оплачивать такси после неудачного свидания, чтобы оставаться джентльменом, или каждый платит сам за себя?
