— Жены меняются, а мать всегда одна, — Игорь отодвинул от себя пустую тарелку с остатками макарон и вытер губы бумажной салфеткой.
На экране моего телефона, лежащего на кухонной клеенке, светилось пуш-уведомление от банка. Списание. Один миллион двести тысяч рублей. Деньги, которые мы откладывали на первый взнос за нашу общую просторную квартиру, исчезли с нашего совместного счета за одну секунду.
Я смотрела на эти цифры, пока экран не погас. Десять лет. Ровно десять лет мы жили в его старой добрачной «однушке» на окраине Москвы. Десять лет я вкладывала часть своей зарплаты в косметический ремонт этой квартиры, покупала мебель, оплачивала коммунальные счета. Мы экономили на всем. Шесть лет подряд мы не ездили на море, проводя отпуска на даче его матери. Я варила борщи, лепила котлеты на неделю вперед, носила пуховик пятый сезон, чтобы быстрее собрать нужную сумму.
А когда мы наконец-то скопили на расширение, он просто зашел в приложение и перевел всё.
— Ты перевел наши деньги Валентине Николаевне? — мой голос прозвучал глухо, сухо. Я взяла телефон со стола, пальцы неприятно скользнули по стеклу.
— У мамы потекла крыша на даче. И забор завалился со стороны соседей. Плюс она давно хотела новую теплицу и скважину. Ей нужно, — он спокойно скомкал салфетку в шарик и бросил ее поверх вилки. — А мы еще накопим. У нас время есть. Мне всего тридцать восемь, тебе тридцать пять. Вся жизнь впереди.
Он встал из-за стола, прошел мимо меня в комнату. Щелкнул пульт — забормотал диктор вечерних новостей. Я осталась сидеть на табуретке, сжимая в руке телефон с погасшим экраном. Тогда я не понимала, чем это кончится.
Прошлой весной мы в очередной раз приехали к Валентине Николаевне на дачу. Участок встретил нас грязью и покосившимся штакетником. Свекровь стояла на крыльце в своем неизменном зеленом фартуке с нелепыми оборками, стряхивая землю с садовых перчаток.
— Анечка, ты мясо на шашлык в этот раз пересолила немного, но прожарилось хорошо, спасибо, — сказала она тогда за ужином, накладывая Игорю добавку.
Она никогда не кричала и не скандалила. Просто методично выстраивала мир, в котором существовали только она и ее сын. Я была удобным дополнением. Бесплатной домработницей и вторым кошельком, который позволял Игорю тратить свою зарплату на «помощь маме».
Почему я не ушла раньше? Этот вопрос я задавала себе сотни раз, глядя в окно электрички по пути с дачи. Я попала в ловушку, которую сама же себе и выстроила. Во-первых, квартира была его, а у меня за душой ни метра, и возвращаться к родителям в двушку с братом было невыносимо. Во-вторых, для всех наших общих друзей мы были идеальной парой: «Игорь и Аня, десять лет душа в душу». Но самое постыдное — я до одури боялась в тридцать пять лет получить статус разведенки без детей и имущества. Боялась признать, что спустила свою молодость в унитаз ради человека, которому была не нужна. Я все еще надеялась, что однажды он выберет меня.
Я поднялась с табуретки и подошла к раковине. Включила воду. Струя ударила в дно грязной сковородки, поднимая пену.
Телефон в руке коротко завибрировал. Я разблокировала экран. Сообщение от Игоря в мессенджере. Мы часто переписывались из разных комнат, когда он смотрел телевизор, а я готовила.
Мам, всё перевел. Не переживай, Анька попсихует и успокоится. Куда она денется из моей квартиры на съемную. Завтра привезу мастеров для забора, жди.
Он перепутал чаты. Вместо «Мама» нажал на «Аня» — мы стояли рядом в списке его контактов.
Я перечитала текст трижды. Буквы плыли. «Куда она денется». Я взяла губку, выдавила на нее каплю средства и начала тереть и без того чистую столешницу. Я терла ее методично, от угла до угла, смывая невидимые крошки. Движения были автоматическими, механическими.
Может, я правда слишком многого хочу? — мелькнула липкая, предательская мысль. Она же пенсионерка, живет одна. А мы молодые, работаем. Игорь просто хороший сын. Разве можно осуждать человека за то, что он заботится о матери? Если я сейчас устрою скандал, я буду выглядеть как меркантильная истеричка.
Я продолжала тереть столешницу. Губка оставляла влажные разводы на искусственном камне. «Куда она денется».
Для тех, кто любит читать рассказы в Дзен:
Я бросила губку в раковину. Вода продолжала течь. Я вытерла мокрые руки о джинсы, чувствуя, как ткань мгновенно пропитывается влагой, холодя кожу. Взяла телефон и шагнула в коридор.
Игорь лежал на диване, закинув руки за голову. Экран телевизора освещал его лицо синеватым светом. Услышав мои шаги, он даже не повернул головы.
Я остановилась в дверном проеме. Воздух в комнате казался густым.
В нос ударил резкий запах его лосьона после бритья — с химическими нотками ментола и дешевой хвои. Он всегда выливал на себя половину флакона после душа.
На кухне монотонно, с легким дребезжанием гудел наш старый холодильник. Этот звук годами раздражал меня по ночам, а сейчас казался оглушительно громким.
Я смотрела на стену за телевизором. У самого плинтуса обои слегка отошли, образовав небольшой пузырь. Я смотрела на этот пузырь и считала полоски на узоре. Три серых, одна белая. Три серых, одна белая.
Босые ступни сводило от холода ламината. Окно было приоткрыто, и по полу тянуло майским сквозняком.
Под большим пальцем правой руки, которой я сжимала телефон, чувствовалась глубокая царапина на пластиковом чехле. Я сделала ее ключами пару месяцев назад.
В голове совершенно не к месту пронеслась мысль: «Завтра в «Пятёрочке» скидка на стиральный порошок, нужно не забыть купить большую пачку».
— Ты ошибся чатом, — сказала я, глядя на полоски обоев.
Игорь медленно сел на диване. Синий свет телевизора отражался в его глазах. Он потянулся к своему телефону, лежащему на журнальном столике. Разблокировал. Лицо его на секунду вытянулось, но он тут же принял прежнее расслабленное выражение.
— Ну ошибся и ошибся, — он пожал плечами. — Сути это не меняет. Я тебе все объяснил на кухне. Деньги я верну со временем.
— Ты украл мои деньги, — я произнесла это без крика, констатируя факт.
— Не драматизируй. Мы семья, бюджет общий.
— Были. Я развернулась, прошла к шкафу-купе в коридоре и потянула на себя тяжелую зеркальную дверцу.
Через два часа я сидела на заднем сиденье такси, обнимая спортивную сумку. В багажнике лежал один большой чемодан. В нем была только моя одежда, ноутбук и папка с документами. Ключи от квартиры я оставила на тумбочке у зеркала.
На следующий день я сняла однокомнатную квартиру за пятьдесят пять тысяч рублей в месяц. Без ремонта, с советскими коврами на стенах, зато рядом с метро. Еще через неделю я отнесла в суд исковое заявление о разделе совместно нажитого имущества. Я приложила все выписки с банковских счетов, доказывая, что половина переведенной суммы принадлежала мне.
Стало легче. И страшнее — одновременно. Одинокие вечера в чужих стенах давили, пугали неизвестностью. Я заново училась спать в тишине, не вслушиваясь в гудение старого холодильника и шаги в соседней комнате.
Вчера вечером я готовила ужин на новой кухне. Сварила макароны, достала тарелки из сушилки. Поймала себя на том, что раскладываю приборы на двоих. Долго смотрела на лишнюю вилку, лежащую на голой клеенке.
Десять лет брака. Съемная квартира с чужими коврами. Больше никаких общих счетов не будет.
