— Я квантовый психолог и ченнелер успеха, — сказала Алина, аккуратно отодвигая от себя тарелку с наполовину съеденным тартаром из тунца.
Моя вилка с куском стейка остановилась на полпути ко рту. Капля мясного сока сорвалась с зубчика и тяжело шлепнулась на белую керамику. Красное пятно медленно расползалось по краю тарелки.
Я смотрел на девушку, сидящую напротив. Ей было двадцать два. Гладкая, почти прозрачная кожа, пухлые губы, наращенные ресницы, отбрасывающие легкую тень на щеки в приглушенном свете ресторана на Патриарших. На ней был пиджак оверсайз, который казался снятым с мужского плеча, и тонкая шелковая майка.
Это было мое четырнадцатое свидание за этот год. Четырнадцатая попытка доказать самому себе, что в сорок два года жизнь после развода не заканчивается. Что я еще могу быть интересен. Что алгоритмы дейтинг-приложений когда-нибудь выдадут мне не просто красивую картинку, а живого, теплого человека, с которым можно вечером выпить чаю на кухне и помолчать о прошедшем дне.
— Ченнелер? — переспросил я, осторожно кладя вилку на край тарелки. Металл тихо звякнул.
— Ну да, — она легко пожала плечами, и золотая цепочка на ее шее блеснула. — Я подключаюсь к информационному полю и помогаю людям пробивать финансовые потолки. Убираю блоки бедности на квантовом уровне.
Она говорила это совершенно серьезно. Ни тени улыбки. Ни малейшего намека на иронию. В ее больших карих глазах плескалась абсолютная, железобетонная уверенность в собственной исключительности.
Она приехала из Сызрани полтора года назад. Мы переписывались неделю. В сообщениях она казалась милой, немного наивной студенткой философского факультета. Рассказывала, как любит гулять по ВДНХ и читать бумажные книги. Я, взрослый мужик с ипотекой, должностью ведущего инженера и сединой на висках, купился на эту чистоту.
Но тогда я еще не знал, во сколько мне обойдется этот квантовый скачок.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Мы сидели за угловым столиком. За окном моросил мелкий октябрьский дождь, размывая огни проезжающих машин в длинные желтые полосы. В ресторане пахло трюфельным маслом, дорогим парфюмом и жареным мясом.
— Понимаешь, Игорь, — Алина взяла свой бокал с водой без газа, в котором плавала долька лимона. Тонкий палец с безупречным французским маникюром постучал по стеклу. — Большинство людей живут на низких вибрациях. Они ходят на работу от звонка до звонка. Ездят в метро. Покупают продукты по акции в Пятерочке. Это мышление дефицита.
— А мышление изобилия — это как? — я отпил свой кофе, чувствуя, как горечь оседает на языке.
— Это позволять себе лучшее, — она обвела взглядом зал ресторана. — Вот мы сейчас здесь. Это правильная энергия. В Сызрани я задыхалась. Там люди токсичные. Мама постоянно твердила: иди работать в офис, нужна стабильность, зарплата в семьдесят тысяч — это хорошо. Представляешь? Семьдесят тысяч!
Она произнесла эту цифру так, будто говорила о грязной луже на асфальте.
Я вспомнил свою мать-пенсионерку, которая каждый месяц откладывает с пенсии по пять тысяч мне на день рождения, хотя я давно запретил ей это делать. Вспомнил ребят из своего проектного отдела, которые за девяносто тысяч в месяц чертят схемы вентиляции, сидя за мониторами по десять часов в день.
— А ты, значит, не работаешь в офисе? — спросил я, глядя, как официант в черном фартуке бесшумно убирает пустую хлебную корзинку с нашего стола.
— Я работаю с энергиями, — Алина поправила волосы. — У меня наставничество. Беру девочек в личную работу. Месяц ведения — сто пятьдесят тысяч. Мы прорабатываем отношения с родом, отпускаем обиды на бывших и открываем денежную чакру.
Мой взгляд невольно упал на экран ее телефона, лежащего на столе. На задней крышке, под прозрачным чехлом, была засунута сложенная купюра в сто долларов — китайская подделка из банка приколов. Края чехла заметно пожелтели от времени.
Я уже понимал, что на столе лежит чек на шесть тысяч четыреста рублей. Это были два салата, стейк, тартар, чайник дорогого чая и пара десертов, которые она заказала «просто попробовать» и отодвинула после первой ложки. Шесть тысяч четыреста рублей за лекцию о квантовой психологии.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Я слушал ее и чувствовал, как внутри расползается липкая, тяжелая усталость.
В какой-то момент мне стало стыдно. Не за нее — за себя. Зачем я вообще ее сюда позвал? Кому я пытался пустить пыль в глаза? Я выбрал ресторан, в который сам хожу максимум пару раз в год по большим праздникам. Я надел новую рубашку. Я хотел казаться успешным, щедрым, интересным мужчиной в самом расцвете сил. Хотел, чтобы молодая красивая девушка смотрела на меня с восхищением.
А она смотрела на меня не как на мужчину. Она смотрела на меня как на ресурс.
— Но ведь чтобы пробить потолок, нужно что-то уметь делать руками или головой, — мягко сказал я. — Создавать продукт. Строить дома. Лечить людей. Разве нет?
Алина снисходительно вздохнула. Так вздыхает воспитательница в детском саду, когда ребенок в десятый раз не может зашнуровать ботинок.
— Это парадигма старого мира, Игорь. В новом мире важен только твой уровень нормы. Если ты внутренне готов к миллиону, он придет. Через возможности, через других людей. Главное — находиться в правильном поле. Вот ты, например, на каких вибрациях сейчас?
Я посмотрел на свои руки. На костяшке правого указательного пальца белел старый шрам от сорвавшегося гаечного ключа — память о студенческой подработке в автосервисе.
— На вибрациях человека, который завтра в восемь утра должен сдавать проект теплотрассы, — ответил я.
Она поджала губы. Ей не понравился ответ.
— Извини, я отойду на минуту, — я поднялся из-за стола.
Мне нужен был перерыв. Нужно было умыться холодной водой и посмотреть в зеркало. Сказать себе: «Игорь, ты старый дурак. Заканчивай этот цирк, оплачивай счет и езжай домой, к своему коту и недосмотренному сериалу».
В туалете я долго мыл руки. Вода с шумом уходила в каменную раковину. Я смотрел на свое лицо. Морщины у глаз стали глубже. Серая тень усталости легла на скулы. Может, она права? Может, я действительно просто застрял в прошлом веке со своими чертежами, ипотекой и верой в то, что деньги нужно зарабатывать трудом? Может, этот мир давно ушел вперед, а я остался на обочине, брюзжащий и непонимающий?
Я вытер руки плотным бумажным полотенцем и пошел обратно.
В зале играла приглушенная лаунж-музыка. Я подходил к нашему столику со спины Алины. Она меня не видела. Она сидела, ссутулившись — вся ее осанка «женщины-изобилия» куда-то испарилась. Телефон был поднесен к губам. Она записывала голосовое сообщение в Телеграм.
Я остановился в метре от нее, скрытый высокой кадкой с фикусом. Музыка играла тихо, и ее голос звучал отчетливо.
— …да не, скучный вообще, — быстро говорила она в микрофон. — Обычный нормис. Инженером работает, прикинь? Сидит, душнит про свою работу. Вибрации вообще по нулям, тяжелый мужик. Но хоть ресторан нормальный выбрал, я тут пофоткалась немного для сторис. Сейчас поест, оплатит, и я сольюсь. Скажу, что энергии не совпали. Всё, кис, давай, завтра на Павелецкой пересечемся, мне еще на электричку бежать.
Она убрала палец от экрана. Раздался короткий звук отправленного сообщения.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Я не сделал ни шага. Я просто стоял и смотрел на ее затылок, на идеально ровный пробор в темных волосах.
Лед в моем недопитом стакане с водой тихо треснул и осел на дно. Звук был едва различим, но в моей голове он прозвучал как выстрел.
В воздухе висел густой, удушливый запах ее духов — сладкий, тяжелый аромат, от которого уже начинало саднить в горле. Он смешивался с запахом остывающего жареного мяса на моей тарелке.
На белоснежной скатерти, прямо возле ее локтя, лежала скомканная влажная салфетка. На ней отпечатался красный след от губной помады. Идеальный полумесяц.
Воротник рубашки вдруг стал слишком тесным. Я почувствовал, как жесткая ткань врезается в кадык при каждом глотке. Дышать стало тяжело.
На краю стола лежал маленький кролик из белого хлеба — видимо, она отщипнула кусок от багета, пока ждала меня. Крошка была идеально круглой, неестественно ровной для куска хлеба. Я смотрел на эту крошку так, будто в ней заключалась главная тайна вселенной.
Она потянулась к стакану. Я заметил ее мизинец. На самом краю ногтя лак слегка скололся, обнажая неровный край пластины. Маленькая, незначительная деталь. Но именно она в ту секунду разрушила всё. Разрушила образ «женщины из высшего общества», квантового психолога и гуру богатства. Передо мной сидела уставшая, запутавшаяся девочка, которая снимает дешевую комнату где-то в Подмосковье, ездит на электричках и отчаянно пытается казаться тем, кем не является. За счет таких идиотов, как я.
Я сделал шаг вперед и отодвинул стул. Звук ножек, скрежетнувших по паркету, заставил ее вздрогнуть.
Она быстро убрала телефон экраном вниз. На ее лице снова появилась дежурная, просветленная улыбка.
— Всё в порядке? — спросила она.
Я сел. Посмотрел ей прямо в глаза.
— На электричку не опоздаешь? — спросил я ровным голосом.
Улыбка дрогнула. Уголки губ поползли вниз.
— Какую электричку? Я на такси поеду.
— Понятно.
Я поднял руку, подзывая официанта. Парень подошел почти мгновенно, держа в руках черный терминал.
— Рассчитайте нас, пожалуйста, — сказал я, доставая из кармана бумажник. — Раздельным счетом.
Алина замерла. Ее глаза расширились.
— В смысле раздельным? — ее голос потерял всю бархатистость и стал тонким, почти писклявым. — Мужчина же пригласил.
— Мой стейк, кофе и вода — это две тысячи восемьсот, — я протянул официанту карту. Терминал пискнул, выдав чек. — Остальное оплатит девушка. Она сегодня расширяет финансовую емкость.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Я шел по Тверской в сторону метро. Дождь усилился, мелкие холодные капли били в лицо, но я не раскрывал зонт.
Я оставил ее там, за столиком, с округлившимися глазами и чеком на три тысячи шестьсот рублей. Сумма небольшая, но для студентки, которая ездит на электричке и экономит на чехле для телефона — ощутимая. Наверное, сейчас она пишет в свой чат подругам о том, какой я жлоб, абьюзер и нищеброд. О том, что мои вибрации настолько низкие, что я пробил дно.
Два с половиной часа времени. Четырнадцатый вечер, вычеркнутый из жизни.
Я спустился в подземный переход. Пахло сыростью и шаурмой. Навстречу шли уставшие люди с серыми лицами. Те самые люди, которые, по ее мнению, живут «в дефиците». Но сейчас они казались мне гораздо более настоящими и живыми, чем вся эта квантовая пыль, осевшая на столике дорогого ресторана.
Мне не было радостно от того, что я ее проучил. Я не чувствовал себя победителем. Внутри было пусто и немного горько. Горько от того, что я сам позволил себя обмануть, сам нарисовал иллюзию и сам же в нее поверил. Я искал молодость, а нашел пустоту в красивой обертке.
Я достал телефон. Открыл приложение для знакомств. Палец завис над иконкой удаления. Секунда — и красная корзина проглотила профиль с моими лучшими фотографиями.
Я закрыл дверь. Тихо.
А как бы поступили вы? Заплатили бы за ужин, чтобы сохранить лицо, или заставили бы «квантового психолога» платить за свои аппетиты самостоятельно?
