— Твой телефон вибрирует уже пятый раз, — сказала я, не оборачиваясь от кухонной плиты.
Шумовка звякнула о край кастрюли с пельменями. Вода тяжело булькала, обдавая лицо паром.
— Это по работе, поставщики из Китая разницу во времени не учитывают, — быстро ответил Игорь.
Он шагнул к столу, смахнул аппарат в карман домашних спортивных штанов и вышел в коридор.
Четырнадцать лет мы прожили так, что телефоны валялись где попало. В ванной на стиральной машине, на диване под пледом, на подоконнике в детской. Мы знали пароли друг друга, потому что у нас был один пароль на двоих — дата рождения старшего сына Мишки. Мы расплачивались картами друг друга в «Пятерочке», когда кто-то забывал кошелек. Мы были одной кровеносной системой.
Две недели назад Игорь сменил пароль.
Я заметила это случайно, когда хотела поставить таймер на его мобильнике, пока мой заряжался в другой комнате. Палец привычно набрал цифры. Экран мигнул красным. Я попробовала еще раз. Ничего.
Тогда я списала это на рабочую паранойю. Игорь недавно расширил свой бизнес по продаже автозапчастей, нанял новых менеджеров. Я вела его бухгалтерию по вечерам, после своей основной работы в отделе кадров. Я видела все его проводки, все счета, каждую копейку, уходящую на налоги. Мне казалось, что если я контролирую цифры, то я контролирую нашу жизнь.
Игорь вернулся на кухню. Сел за стол. Положил телефон перед собой, но теперь — экраном вниз. Черный прямоугольник на белой пластиковой скатерти.
Он смотрел на меня, пока я раскладывала еду по тарелкам.
Тогда я еще не знала, во что мне обойдется эта его китайская «работа».
Вечером, когда дети уснули, мы сидели в гостиной на двенадцатом этаже. За окном гудели машины на эстакаде.
Игорь сидел на диване, вытянув ноги. Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени. Он потер переносицу, снял очки и посмотрел на меня совершенно нормальным, теплым взглядом. Тем самым, из-за которого я когда-то согласилась переехать с ним в эту бетонную коробку на окраине.
— Ань, ты бледная совсем, — сказал он тихо. — Давай я сам завтра Мишку на тренировку отвезу. А ты выспись нормально. Сходи в парикмахерскую, отдохни. Я денег на карту скину.
Я кивнула. Сглотнула ком в горле.
За последний месяц это случалось уже трижды. Он говорил правильные, заботливые слова. Отправлял меня спать или гулять. А сам закрывался на балконе или забирал ноутбук в туалет, якобы проверить накладные. И сидел там по сорок минут.
Три миллиона рублей. Ровно столько стоила старая дача моей бабушки в Подмосковье, которую я продала прошлой осенью. Все до копейки я вложила в его оборотные средства. У него был кассовый разрыв, поставщики грозились судами. Я не раздумывала ни секунды. Мы же семья. У нас общая ипотека, общие дети.
Я боялась признаться себе, что что-то сломалось. Мне было стыдно даже подумать о разводе. Моя старшая сестра удачно вышла замуж, жила в центре, ее муж носил ее на руках. Я не могла прийти к ней и сказать: «Знаешь, мой брак — это просто обслуживание чужих интересов». Я тянула эту лямку, успокаивая себя тем, что у многих бывает хуже.
Игорь снова взял телефон, быстро напечатал сообщение и отложил его. Экран снова смотрел вниз.
На следующий день Игорь уехал на склад. Я работала из дома.
Днем мне понадобилось выгрузить акт сверки для налоговой. Мой рабочий компьютер завис намертво. Я пошла в спальню, где лежал личный ноутбук Игоря. Мы часто пользовались им вместе для просмотра фильмов.
Я подняла крышку. Ноутбук вышел из спящего режима.
На экране был открыт браузер. А в нем — веб-версия мессенджера. Игорь забыл закрыть вкладку, когда торопился утром.
В левой колонке висел чат с контактом «Макс Поставщик». Рядом светился зеленый кружок — в сети.
Я потянулась к мышке, чтобы свернуть окно и открыть бухгалтерскую программу. Но мой взгляд зацепился за последнее сообщение.
«Я так устал от этой серости, Эль. Хочу проснуться с тобой. В твоем городе».
Моя рука с мышкой остановилась в воздухе. Я медленно прокрутила колесико вверх.
«Она опять пилила меня из-за бытовухи. Эти вечные котлеты, уроки, счета. Я задыхаюсь. А с тобой я чувствую себя живым. Ты моя муза».
«Потерпи, родной, — отвечал «Макс Поставщик». — Скоро ты все решишь. Ты же обещал».
«Обещал. Я переведу деньги на безопасный счет до конца месяца, чтобы при разводе не делить бизнес. И приеду к тебе в Питер».
Я читала это. Строчка за строчкой. Год переписки. Фотографии девушки с наращенными ресницами на фоне Исаакиевского собора. Голосовые сообщения, которые Игорь наговаривал, пока «гулял с собакой». У нас даже не было собаки, он просто ходил вокруг дома.
В прихожей щелкнул замок. Игорь вернулся за забытыми документами.
Я сидела перед экраном. Он вошел в спальню, на ходу расстегивая куртку. Осекся. Увидел меня. Увидел открытый ноутбук.
— Какого черта ты лезешь в мои вещи? — его голос моментально стал металлическим. Он шагнул вперед и захлопнул крышку ноутбука.
Я посмотрела на него снизу вверх.
— Макс Поставщик? — спросила я.
Игорь шумно выдохнул. Провел рукой по волосам.
— Ты сама виновата, — бросил он. — Ты превратилась в тетку. Тебя интересует только, купил ли я молоко по акции и оплачена ли коммуналка.
Я встала. Подошла к комоду. Взяла сухую тряпку из микрофибры, которой обычно протирала пыль. И начала медленно протирать поверхность комода. Там не было пыли. Я протирала ее вчера.
— Я работаю на двух работах. Вожу детей в школу. И веду твою бухгалтерию, — сказала я, продолжая водить тряпкой по дереву.
Может, он прав? Может, я действительно стала скучной? Я посмотрела на свое отражение в зеркале шкафа-купе. Выцветшая футболка, волосы собраны в пучок. Я не была музой.
— Мне нужна муза, а не кухарка, — сказал он, словно прочитав мои мысли. — Я мужчина. Я хочу летать, развиваться. А ты тянешь меня на дно своими кастрюлями.
Я стояла у комода. Тряпка замерла в моей руке.
Запах. От Игоря пахло новым парфюмом — чем-то древесным, терпким, совсем не тем привычным гелем для душа из «Магнита», который я покупала ему годами. Этот запах въедался в ноздри, мешая дышать.
Звук. В тишине квартиры отчетливо гудел холодильник на кухне. Мерное, дребезжащее гудение старого компрессора.
Мой взгляд упал на его ботинки. На правом отвалился кусочек подошвы на пятке. Я вспомнила, как просила его отнести их в ремонт еще в марте. Он так и не отнес.
Пальцы свело холодом. Я сжала ткань тряпки так сильно, что ногти впились в ладонь. Ткань была шершавой, неприятно цеплялась за кожу.
Надо закинуть темное белье в стирку, — мелькнула совершенно чужеродная, неуместная мысль в моей голове.
— Значит, ты уходишь? — спросила я.
— Да. Я подаю на развод, — Игорь расправил плечи. — Квартиру продадим, деньги пополам. Бизнес мой, ты к нему отношения не имеешь.
— В этот бизнес вложены три миллиона от моей дачи.
— Это были деньги на нужды семьи, — усмехнулся он. — И они давно потрачены на еду и шмотки для детей. Никаких расписок нет. Ты ничего не докажешь. Я уезжаю к Эльвире.
— Хорошо, — сказала я.
Игорь моргнул. Он явно ждал истерики. Слезок, уговоров, криков про детей.
— Я соберу вещи вечером, — сказал он уже не так уверенно и вышел из комнаты.
Хлопнула входная дверь.
Я села на кровать. Достала из кармана телефон. Открыла приложение банка.
Игорь был прав в одном: расписок не было. Но он забыл кое-что другое. Он забыл, что доверенность на управление его расчетным счетом ИП оформлена на меня. Что электронный ключ-токен — обычная черная флешка — лежит в нашем домашнем сейфе, код от которого я знала наизусть. И что генеральная доверенность позволяла мне совершать любые операции с его контрагентами.
Я достала флешку. Вставила в свой ноутбук. Ввела пин-код.
Счет Игоря был полон. Там лежали все деньги, которые он аккумулировал для своего «безопасного счета» — средства от последних крупных продаж и кредитные деньги, которые он взял на развитие бизнеса на прошлой неделе. Сумма, в три раза превышающая стоимость моей дачи.
Мой брат владел фирмой по поставке оборудования. Я позвонила ему. Объяснила ситуацию в трех словах. Через десять минут у меня на почте лежал договор займа, по которому ИП Игоря якобы брал у фирмы брата крупную сумму на закупку товара, и теперь настал срок возврата.
Я провела платеж. Подписала его электронной подписью Игоря. Деньги ушли.
Затем я зашла в наш совместный семейный счет, куда мы откладывали на отпуск, и перевела весь остаток на свою личную карту.
К вечеру Игорь вернулся с пустыми чемоданами. Он зашел в квартиру победителем, готовым делить кастрюли. Его телефон зазвонил. Он ответил, и его лицо начало медленно белеть. Он слушал менеджера банка.
Я сидела на кухне и пила чай из его старой зеленой кружки со сколотым краем.
Счета были пусты. Иллюзий тоже больше не было. Больше он никогда не назовет меня кухаркой.
