Никита бросил ключи от машины на тумбочку. Они тяжело и сыто звякнули о деревянную поверхность. Я стояла у плиты, методично помешивая борщ, и смотрела на широкую спину сына, скрывающуюся в дверном проеме его комнаты.
— Буду ужинать у себя, — бросил он на ходу.
Два с половиной миллиона рублей. Именно столько стоила эта новенькая черная Тойота, которую Игорь купил нашему двадцатилетнему сыну-студенту ровно год назад. Без повода, без окончания университета, просто потому что «парню пора привыкать к рулю».
С того самого дня, уже ровно год, я жила в плотном, липком тумане. Сорок восемь раз за этот год Игорь и Никита уезжали на все выходные то «в гараж к Сане», то «на дальнюю рыбалку», оставляя меня одну в нашей пустой квартире на четырнадцатом этаже. Они возвращались довольные, с пустыми садками, пропахшие костром, но почему-то прятали глаза, когда я ставила перед ними чистые тарелки.
Я опустила половник на столешницу. Густая борзовая капля упала на белую эмаль и медленно поползла вниз, оставляя несмываемый след. Я не стала ее вытирать.
Вечером в пятницу мы с Игорем зашли в «Пятерочку» у дома. Он катил тележку, бросая туда замороженные пельмени, хлеб, сыр. Я шла следом, машинально сверяя цены по желтым ценникам. Моя зарплата бухгалтера в шестьдесят пять тысяч рублей приучила меня считать каждый пакет молока, даже если муж зарабатывал в три раза больше.
Игорь остановился у стеллажа со сладостями, взял большую коробку конфет и положил поверх овощей.
— Анюта, ты совсем бледная стала с этой своей работой, — он обнял меня за плечи свободной рукой, его голос звучал тепло и абсолютно искренне. — Увольняйся, если тяжело, на мои проживем. И пальто себе нормальное купи на весну, хватит в старом куртяке ходить, я переведу тебе на карту. Давай на майские вообще на дачу махнем, только вдвоем? Отдохнешь.
Я смотрела на его спокойное, заботливое лицо. Морщинки у глаз, привычная улыбка. Внутри разлилось тяжелое, удушливое чувство вины. Какая же я идиотка. Накрутила себя, выдумала какие-то заговоры, считаю их поездки на рыбалку. Человек пашет, содержит семью, балует сына, заботится о моем здоровье.
Я кивнула, взяла пакет с картошкой и положила в корзину. Дома я приготовлю ему его любимые котлеты.
В субботу утром они уехали. Игорь сказал, что нужно помочь Никите перебрать ходовку в гаражах, и они вернутся часам к пяти вечера.
Я затеяла уборку. Зашла в комнату Никиты — спертый воздух, запах дезодоранта, разбросанные вещи. На столе стоял пластиковый контейнер с засохшими остатками вчерашних котлет. Я потянулась, чтобы забрать посуду, и задела стопку конспектов.
Из-под тетрадей выскользнул айпад сына. Экран загорелся, реагируя на движение.
На заблокированном экране висело два новых уведомления из Telegram. Я никогда не лезла в телефоны своих мужчин, но крупный шрифт сам бросился в глаза.
Сообщение от контакта «Папа»:
Мы уже на месте. Алина испекла пиццу. Будем вечером, матери скажешь, что возились с мотором.
Сообщение от Никиты (отправлено минуту назад с телефона):
Ок. Только с тебя платеж за каско в понедельник, как договаривались. Иначе сам будешь отмазываться.
Я стояла посреди комнаты. В открытую форточку тянуло майской пылью и выхлопными газами. Мой сын. Мальчик, которому я в двадцать два года не спала ночами, сбивая температуру. Мальчик, которому я отдавала лучшие куски мяса из супа. Он знал. Целый год он всё знал.
Машина была не подарком. Машина была оплатой. Зарплатой за молчание и алиби.
Я взяла айпад, прошла на кухню и положила его на стол. Затем открыла верхний ящик гарнитура, достала все вилки и ложки и высыпала их на столешницу. Я начала их сортировать. Сначала вилки — зубчик к зубчику. Потом большие ложки. Потом чайные. Руки двигались четко, как у робота на конвейере. Нужно было сложить их идеально ровно. Это казалось самым важным делом на свете.
Ключ повернулся в замке ровно в пять пятнадцать. Хлопнула дверь, раздался смех Никиты и басистый голос Игоря.
— Мам, мы дома! — крикнул сын из коридора. — Есть что поесть?
Я вышла из кухни, держа айпад в опущенной руке. Они стояли в прихожей, снимая куртки.
Резкий запах уличной пыли смешался с незнакомым, приторно-сладким ароматом ванили, исходившим от воротника Игоря. За стеной монотонно гудел лифт, утягивая кабину на первый этаж, этот звук вибрировал прямо в висках. Мои пальцы сжимали гладкий, холодный алюминий планшета с такой силой, что суставы побелели, а тонкий край металла больно впивался в ладонь. На левом ботинке Игоря развязался шнурок — черный, с облупившимся пластиковым наконечником. Он лежал на светлом линолеуме кривой, изломанной змейкой.
Я забыла купить сметану для борща, — пронеслась в голове абсолютно неуместная, пустая мысль. Придется есть просто так.
— Сколько? — спросила я, глядя на шнурок.
Игорь замер с курткой в руках.
— Ань, ты чего?
Я подняла айпад и нажала на кнопку. Экран загорелся, высвечивая текст.
— Я спросила, сколько стоит предать мать? — я перевела взгляд на Никиту. — Каско, бензин и Тойота? Или были еще премии за молчание?
Никита побледнел. Он ссутулился, мгновенно превратившись из уверенного в себе парня в нашкодившего подростка, и спрятал руки в карманы джинсов, глядя в пол.
— Ань, ты чего в чужие вещи лезешь? — голос Игоря лязгнул металлом. Он шагнул вперед, оттесняя сына. — Давай без истерик. Мужикам нужен отдых. Никто из семьи не уходит, я вас полностью обеспечиваю.
— Мам, это не то… — начал Никита, но осекся.
— Не то? — я смотрела на них обоих. Два чужих человека. Сообщники. — Вы оба отлично поработали.
Я развернулась и ушла в спальню, оставив их стоять в коридоре. Никаких криков, никаких сборов чемоданов с демонстративным швырянием вещей.
Я села на край кровати, открыла ноутбук и авторизовалась в банковском приложении. На нашем совместном накопительном счете лежали деньги. Миллион двести тысяч рублей. Мы откладывали их Никите на первоначальный взнос за его будущую ипотеку. Пять лет жесткой экономии с моей стороны, чтобы у мальчика был старт в жизни.
Пальцы быстро набрали нужные цифры. Я выбрала опцию «Закрыть вклад и перевести на личный счет». Система на секунду задумалась, проверяя данные, а затем выдала зеленую галочку. Вся сумма ушла на мою зарплатную карту, о которой Игорь ничего не знал.
Затем я открыла сайт МФЦ и заказала электронную выписку из ЕГРН на нашу квартиру. Завтра я иду к юристу.
На кухне на столе стояли три глубокие керамические тарелки, которые я приготовила для ужина. Я зашла туда, подошла к столу. Две тарелки я молча сдвинула на край и перевернула вверх дном.
Счет был обнулен. Мой тоже. Больше никаких долгов.
