— Кофе брать не будем, — сказал Олег, едва официант положил перед нами меню. — Мама приготовила утку с яблоками. Она ждет.
Я медленно опустила бумажную салфетку на стол.
Мы сидели в ресторане ровно семь минут. Это было наше первое свидание после недели переписки. Олегу было сорок пять. Высокий, с легкой сединой, в хорошем пальто. В анкете он написал: «Ищу серьезные отношения. Ценю уют и верность».
— Какая мама? — я попыталась улыбнуться, думая, что это странная шутка.
— Моя, — Олег посмотрел на меня абсолютно серьезными, светлыми глазами. — Тамара Петровна. Мы живем вместе. Я считаю, что взрослые люди не должны тратить время на пустые хождения по кафе. Мама должна одобрить мой выбор. Она очень хорошо разбирается в людях.
Три года я листала эти анкеты.
Три года после тяжелого развода я пыталась найти кого-то нормального. Выслушивала женатиков, коллекционеров, любителей свободных отношений. И вот — нормальный. С серьезными намерениями.
Моя подруга Света всегда говорила: «Ань, ты слишком гордая. Мужиками не разбрасываются». Мне сорок два. У меня ипотека на окраине и кот. Я потратила восемь тысяч на укладку и новое платье для этого вечера, потому что внутри еще жила постыдная, липкая надежда: а вдруг это он? Вдруг эта его привязанность к матери — просто признак хорошего, надежного семьянина?
— Ну что, едем? — Олег уже стоял у столика, накидывая шарф. — Утка стынет.
Я посмотрела на выход. Потом на Олега.
Могла ли я встать и уйти прямо сейчас? Могла. Но страх вернуться в пустую квартиру и снова открыть приложение для знакомств оказался сильнее. Я кивнула.
───⊰✫⊱───
В его машине пахло дорогим парфюмом и почему-то нафталином.
Олег вел аккуратно. За окном мелькали фонари спального района.
— Понимаешь, Аня, — говорил он, не отрывая взгляда от дороги. — Сейчас женщины пошли какие-то сломанные. Всем нужны только рестораны, Мальдивы, карьера. А кто будет очаг хранить? Я дважды обжегся. Одна вообще готовить отказывалась. Мама тогда сразу сказала: гони ее. Мама жизнь прожила, она сразу видит, кто с душой, а кто так, приживалка.
Я смотрела на его профиль. В его словах была своя, железобетонная логика человека, который хочет безопасности. Он просто искал тихую гавань. Разве я не искала того же?
Мы зашли в подъезд старой сталинки. Лифта не было. Поднимались на третий этаж в тишине. Олег достал ключи, но дверь открылась сама.
На пороге стояла женщина. Невысокая, сухая, с идеальной укладкой жестких седых волос. Губы поджаты, глаза цепкие, как у таможенника.
— Раздевайтесь, — вместо приветствия сказала она. Не «здравствуйте», не «проходите». Раздевайтесь.
Я сняла пальто. Олег тут же сунул ей в руки свой шарф, и она привычным движением повесила его на крючок.
— Тапочки наденьте, — Тамара Петровна указала на резиновые шлепанцы у стены. — У нас паркет.
Я послушно влезла в холодные чужие тапки.
───⊰✫⊱───
Гостиная выглядела так, словно здесь остановилось время в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году. Хрусталь в серванте, ковер на стене, тяжелые бархатные шторы.
На столе действительно стояла утятница. И две тарелки.
Две. Не три.
Олег сел во главе стола. Тамара Петровна осталась стоять, скрестив руки на груди. Я замерла у стула.
— Садитесь, Анна, — скомандовала она. — Олеженька, тебе ножку или грудку?
— Грудку, мам. И подливки побольше.
Она положила ему огромный кусок мяса, картошку, щедро полила соусом. Потом посмотрела на меня.
— Вам положить?
— Спасибо, я…
— Ладно, ешьте. Значит так, Анна. — Тамара Петровна присела на краешек стула. — Олег у меня парень видный. Квартира, как видите, трехкомнатная. Дача есть. Нам абы кто не нужен.
Она задала первый вопрос. Потом второй.
Всего их было двенадцать. Двенадцать вопросов о моей пригодности.
Я сидела, жевала сухую утку и слушала.
— Вы живете в ипотеке? Значит, с долгами. А зарплата какая?
— Детей от первого брака нет? Это почему? По-женски проблемы?
— Готовить умеете? Олег полуфабрикаты не ест, у него желудок слабый. Ему нужно трехразовое горячее.
Олег сидел рядом и методично обгладывал кость. Он даже не смотрел в мою сторону. Он просто ел, позволяя матери проводить собеседование.
В какой-то момент я поймала себя на мысли: а ведь я сама виновата. Я сижу здесь. Я терплю это. Может, это и есть нормальная семья? Может, я со своими амбициями действительно ничего не понимаю в жизни? Света ведь говорила, что надо быть гибче. Что корону пора снимать.
— Если вы нам подойдете, — продолжала вещать Тамара Петровна, — переедете сюда. Свою квартиру будете сдавать, деньги в общий бюджет. Окна мыть я уже не могу, спина болит. Так что хозяйство будет на вас. Но кухню я вам не отдам, здесь я хозяйка.
— Мам, дай человеку поесть, — буркнул Олег с набитым ртом. — Аня, ты закрутки на зиму делаешь?
Я посмотрела на его блестящие от жира губы.
───⊰✫⊱───
В комнате пахло жареным луком и старой пылью.
Часы на стене тикали. Тяжело, с металлическим лязгом: тик-так, тик-так.
Я опустила глаза на свою тарелку. По краю фаянса шла тонкая золотая каемочка. В одном месте она стерлась.
Мои руки лежали на коленях. Пальцы сжали ткань дорогого платья.
Я почувствовала, как во рту пересохло. В горле стоял комок — смесь унижения и какой-то кристальной, звенящей ясности. Я завязывала галстуки бывшему мужу, я тянула на себе быт, я три года пыталась доказать миру, что еще чего-то стою.
Я подняла голову.
— Тамара Петровна, — мой голос прозвучал тихо, но часы на стене будто заткнулись. — Я ответила на ваши вопросы. Теперь моя очередь. Товар лицом мы посмотрели, давайте проверим изнанку.
Олег перестал жевать.
— Аня, ты чего?
— Подожди, Олеженька, — я скопировала интонацию матери. — Мы с твоей мамой взрослые люди. Тамара Петровна, у меня к вам пара вопросов. У Олега простатит есть? Возраст все-таки. Ночью часто встает?
Женщина напротив побледнела. Ее руки вцепились в край стола.
— Что вы себе позволяете?!
— Просто собираю анамнез, — я взяла салфетку и промокнула губы. — Дальше. Квартира, я так понимаю, приватизирована на вас? Олег здесь просто прописан? Значит, случись что, я с пакетом трусов пойду на улицу. Зарплата у него какая? Алименты кому-то платит? И последнее: зубы у него свои или импланты? А то запах изо рта в машине был тяжеловат.
Олег с грохотом уронил вилку.
— Пошла вон отсюда! — завизжала Тамара Петровна, вскакивая со стула. — Хамка! Дворовая девка! Олежик, выгони эту ненормальную!
Я медленно встала. Расправила юбку.
— Утка пересушена, Тамара Петровна. А яблоки вообще сырые. Вам пора на отдых, хозяйка из вас уже никакая.
───⊰✫⊱───
Я обувалась в коридоре в абсолютной тишине.
Олег стоял в дверях гостиной. Лицо красное, глаза растерянные. Он не сказал ни слова. Не попытался остановить. Не извинился. Он просто ждал, когда чужеродный элемент покинет их идеальный мир.
Я вышла в подъезд. Дверь за мной захлопнулась с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка.
На улице было холодно. Морозный воздух обжег легкие.
Я вызвала такси. Стояла у чужого подъезда в тонких колготках, смотрела на светящееся окно на третьем этаже и чувствовала, как дрожат колени.
Впервые за три года мне не было страшно возвращаться в пустую квартиру. Стало легко. И невероятно горько.
Впервые за годы я посмотрела на себя без стыда. Я больше не товар на витрине. Я сняла себя с торгов.
Как вы считаете, я поступила правильно, когда задала матери эти вопросы и сбила с них спесь? Или все-таки перегнула палку, и нужно было просто молча уйти, проявив женскую мудрость и уважение к старости?
Поделитесь в комментариях. Ставьте лайк, если хоть раз сталкивались с подобным на свиданиях, и подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые истории.
