Экран планшета светился в полумраке гостиной.
Алина сидела на кожаном диване, поджав под себя ноги. Ногти с длинным миндалевидным маникюром тихо стучали по стеклу.
Я подошёл сзади. На экране была открыта страница ЦУМа. Женская сумка. Чёрная, матовая, с золотистой пряжкой-логотипом.
Под картинкой стояла цена: 540 000 рублей.
— Нравится? — спросила Алина, не оборачиваясь. Голос был ровным. Уверенным.
— Красивая, — ответил я. — Покупаешь?
Алина наконец отложила планшет. Посмотрела на меня снизу вверх. В её взгляде больше не было той робкой девчонки из посёлка под Тверью, которую я привёз в Москву полтора года назад.
— Её покупаешь ты, Артём, — сказала она, поправляя волосы. — У меня через неделю день рождения. А ещё нам нужна клининговая компания на постоянку. Или лучше домработница. Я устала драить эту квартиру.
Слово «драить» прозвучало как насмешка.
Я посмотрел на кухню. В раковине стояли две кофейные чашки. На столе — картонные коробки от утренней доставки из «Азбуки Вкуса». Это был весь объём её домашней работы за последние три дня.
Я молча развернулся и пошёл в спальню. В висках стучала кровь. Я понимал, что ловушка, в которую я угодил, захлопнулась окончательно. И самое паршивое — я собрал её своими собственными руками.
───⊰✫⊱───
Дорога до офиса занимала сорок минут. Я ехал по Третьему транспортному кольцу и крутил в голове прошедшие четырнадцать месяцев брака.
Мне тридцать восемь. До Алины у меня были долгие отношения с ровесницей, москвичкой, владелицей сети салонов красоты. Мы расстались, потому что оба жили на работе. Я приходил в пустую холодную квартиру, где пахло дорогим диффузором, но не было ни уюта, ни тепла.
Я хотел семью. Обычную. Без амбиций успешного успеха.
Алину я встретил в Твери, куда ездил по делам филиала. Ей было двадцать пять. Она работала администратором в гостинице. Тихая, без накачанных губ, в простенькой белой блузке. Она краснела, когда я делал ей комплименты.
Когда мы начали встречаться, она пекла мне шарлотки в своей съёмной однушке. Стирала мои рубашки, хотя я этого не просил. Я смотрел на неё и думал: вот оно. Настоящее. Искреннее.
Мы поженились. Я перевёз её в свою четырёхкомнатную квартиру на Соколе.
Сначала всё было идеально. А потом начались метаморфозы.
Сначала исчезли пироги. Появились доставки. Четыре раза в неделю курьеры привозили ужины, потому что Алина «весь день крутилась и устала». Потом обновился гардероб. Дешёвые джинсы сменились на бренды. Я не жалел денег. Я зарабатывал достаточно, чтобы моя жена ни в чём не нуждалась.
Месяц назад я закрыл триста тысяч её матери по микрозаймам. Тёща Нина Васильевна жила в деревне, тянула старый дом и постоянно брала в долг до пенсии. Алина тогда плакала у меня на плече, благодарила, называла спасителем.
А теперь домработница. И сумка за полмиллиона.
Самым постыдным было признаться самому себе в главном. Я ведь специально искал девочку попроще. Без денег, без статуса. Мне казалось, что её бедность — это гарантия её преданности. Я думал, что покупаю уют и благодарность.
А она просто ждала, когда пройдёт испытательный срок.
───⊰✫⊱───
Вечером я вернулся домой пораньше.
Алина сидела за кухонным островом. Перед ней лежал распакованный пакет из ЦУМа. Не сумка. Какие-то туфли. Она примеряла их прямо сидя на высоком стуле.
— Я тут посчитала, — начала она, едва я снял пиджак. — Домработница с проживанием — это тысяч сто в месяц. У нас гостевая комната пустует. Пусть живёт там. Будет готовить, убирать, гладить твои рубашки.
Я налил себе воды. Стакан был прохладным. Сделал два глотка.
— А что будешь делать ты? — спросил я.
Она вскинула брови. Идеально выведенные брови, коррекция которых стоила как половина зарплаты её матери.
— Жить, Артём, — она усмехнулась. — Заниматься собой. Ходить на фитнес. Встречаться с подругами. Создавать атмосферу в доме.
— Атмосферу, — повторил я. — Значит, шарлоток больше не будет.
Алина замерла. Туфля повисла на её ноге. Она медленно сняла её и положила на стол. Лицо её изменилось. Ушла та мягкость, которую она так старательно демонстрировала первый год.
— Дались тебе эти шарлотки, — процедила она. — Я всё детство месила тесто и чистила картошку на грязной кухне. Я в двенадцать лет уже полы в местной школе мыла, чтобы матери помочь. У меня руки от хлорки трескались.
Она спрыгнула со стула. Подошла ко мне вплотную. От неё пахло тяжелым, дорогим парфюмом.
— Я за тебя замуж вышла не для того, чтобы из одной бесплатной прислуги превратиться в другую. Только теперь в декорациях Москвы.
— Значит, ты играла роль? — я смотрел прямо ей в глаза. — Вся эта забота, скромность…
— А ты чего хотел? — Алина скрестила руки на груди. — Ты приехал на своей Audi. Весь такой успешный москвич. Искал наивную дурочку, которая будет смотреть тебе в рот и стирать носки за то, что ты её в город вывез? Мы оба получили то, что хотели. Ты — молодую красивую жену. Я — нормальную жизнь. Ты можешь себе позволить домработницу. И сумку можешь. Так что давай без этого твоего морализаторства.
Она развернулась и ушла в ванную. Щёлкнул замок.
Я остался стоять на кухне.
В её словах была жуткая, циничная правда. Я действительно искал удобство. Но, может, я сам виноват, что перепутал бедность с порядочностью? Мне было удобно верить, что она любит меня, а не мои ресурсы.
Я достал телефон. Нашёл в контактах номер.
«Нина Васильевна — тёща».
Я нажал кнопку вызова. Гудки шли долго.
— Артём? — голос пожилой женщины звучал испуганно. — Случилось чего?
— Нина Васильевна, здравствуйте, — сказал я ровно. — У меня к вам деловое предложение. Нам нужна домработница с проживанием. Зарплата восемьдесят тысяч в месяц. Плюс питание. Билет на Сапсан я вам куплю.
На том конце повисла долгая тишина. Только телевизор бубнил где-то на фоне.
— Аля знает? — спросила она наконец.
— Аля просила найти кого-то надёжного, — ответил я. — Вы согласны?
— Господи, Артёмушка… Да конечно. Я завтра же соберусь.
Я сбросил вызов.
───⊰✫⊱───
Через два дня я заехал на Ленинградский вокзал.
Нина Васильевна стояла у вагона. В стареньком драповом пальто, которое помнило ещё начало нулевых. Рядом стояла огромная клетчатая сумка-баул. Та самая, с которой челноки ездили в Турцию.
Мы доехали до дома в молчании. Я помог ей дотащить сумку до лифта.
Алина не знала. Она думала, что я ищу агентство. Утром она уехала на маникюр и должна была вернуться с минуты на минуту.
Я открыл дверь. Мы зашли в просторный холл с мраморной плиткой.
Нина Васильевна разулась у порога. Она неловко переминалась в толстых шерстяных носках.
В замке повернулся ключ.
Алина вошла, разговаривая по телефону.
— Да, вечером в Патриках, я столик забронировала… — она осеклась.
Телефон завис в воздухе. Она смотрела на мать. На клетчатый баул. На её стоптанные зимние ботинки, сиротливо стоящие на фоне белой обувной полки.
В квартире пахло её духами «Tom Ford». И почему-то — старым вагоном, сыростью и пирожками с капустой, которые мать привезла в пакете.
— Мама? — Алина побледнела. — Что ты здесь делаешь?
Я шагнул вперёд.
— Знакомься, Алина, — сказал я спокойно. — Наша новая домработница. С проживанием. Восемьдесят тысяч в месяц.
Нина Васильевна сжалась. Она смотрела то на дочь, то на меня.
Левая ручка на клетчатой сумке была замотана синей изолентой. Я смотрел на эту изоленту и чувствовал, как внутри всё застывает.
— Аля, — тихо сказала мать. — Артём предложил… А мне же крышу крыть надо по весне.
Алина медленно перевела взгляд на меня. Её губы дрожали. Лицо пошло красными пятнами.
— Ты… — она задохнулась. — Ты что творишь?
— Решаю проблему, — ответил я. — Ты устала убирать. Нам нужен надёжный человек. А твоей маме нужны деньги. Разве не идеально? Теперь ты сможешь заниматься собой. А мама будет стирать мои рубашки.
— Ты издеваешься надо мной! — закричала она. Эхо ударилось о мраморные стены. — Ты специально! Чтобы унизить меня!
— Чем унизить? — я не повышал голоса. — Тем, что твоя мать будет работать? Она всю жизнь работала. Ты сама сказала. Или тем, что теперь её работа будет у тебя перед глазами, пока ты создаешь атмосферу?
— Я не буду жить с ней как с прислугой! — Алина топнула ногой.
— Конечно не будешь, — кивнул я. — Она будет жить в гостевой. А ты — в спальне.
───⊰✫⊱───
Алина устроила истерику, каких я не видел никогда. Она кричала, била посуду на кухне, требовала, чтобы я немедленно отправил мать обратно.
Нина Васильевна сидела на пуфике в коридоре и тихо плакала, пряча лицо в сухие, мозолистые ладони.
Я просто стоял у окна и смотрел во двор.
К вечеру Алина собрала вещи. Два больших чемодана. Ту самую одежду, которую я ей купил.
— Мы разводимся, — бросила она, стоя в дверях. — Ты больной. Ты просто больной ублюдок. Квартира куплена до брака, я знаю. Но машину мы покупали вместе. Я подам в суд.
Она ушла. Хлопнула дверью так, что зазвенели стёкла.
Нина Васильевна поднялась с пуфика.
— Артём… — её голос дрожал. — Я, наверное, поеду. На вокзал.
— Оставайтесь, Нина Васильевна, — я повернулся к ней. — Сделайте мне кофе, пожалуйста. Как договаривались.
Я остался один в огромной квартире с пожилой женщиной, которая теперь получает у меня зарплату.
Я потерял иллюзию о чистой и бескорыстной любви. Я оказался жёстче и циничнее, чем сам о себе думал.
Правильно ли я поступил? Не знаю. Многие назовут меня жестоким. Многие скажут, что я использовал мать, чтобы ударить дочь.
Но я закрыл дверь. Стало тихо. И впервые за этот год мне не нужно было делать вид, что я верю в чужую ложь.
───⊰✫⊱───
А как считаете вы? Артём поступил правильно, поставив на место зарвавшуюся жену, или всё-таки перегнул палку, втянув в конфликт её мать? Напишите своё мнение в комментариях.
Подписывайтесь на канал и ставьте лайк, если история заставила вас задуматься!
