Звонок раздался в начале одиннадцатого вечера. Резкий, долгий. Так звонят только в двух случаях: если случился пожар, или если соседям снизу мешает шум.
Я открыла дверь. На пороге стояла Тамара Николаевна из пятьдесят второй квартиры. Поверх ночной сорочки был накинут старый пуховик. В руках она держала огромный, извивающийся серый ком.
— Марина, забери своего, — тяжело дыша, проговорила соседка. — Опять на четвертом этаже орал. Весь подъезд перебудил.
Марсель, десятикилограммовый мейн-кун, вывернулся из её рук, тяжело спрыгнул на линолеум в прихожей и забился под банкетку. Его хвост нервно подёргивался.
— Спасибо, Тамара Николаевна, — я попыталась улыбнуться, но губы слушались плохо. — Извините.
— Вы бы разобрались уже, а? — соседка поправила воротник пуховика. — Животное же с ума сходит. То вверх бежит, то вниз. Мечется.
Она развернулась и пошла к лифту. А я закрыла дверь, привалилась к ней спиной и закрыла глаза. Под банкеткой тяжело дышал кот. Пятнадцать лет компромиссов в браке закончились разводом, но Олег нашёл способ оставить дверь приоткрытой.
───⊰✫⊱───
Олег не уехал на другой конец города. Он снял однушку ровно этажом ниже. В нашем же подъезде.
Формально мы всё поделили мирно. Квартира осталась мне, потому что первоначальный взнос давали мои родители. Машина досталась Олегу. Детей у нас не случилось. Зато у нас был Марсель.
— Я буду навещать кота, — сказал Олег, когда собирал последние вещи полгода назад. — Он ко мне привязан.
Сначала это казалось нормальным. Цивилизованным. Люди же как-то договариваются. Но потом начался ад. Четыре раза за неделю он стоял у моей двери. То приносил какой-то особенный корм, то просто заходил «погладить Марсика после тяжелого рабочего дня».
Я мыла посуду на кухне, а он сидел на моем диване в гостиной. В моей квартире пахло его парфюмом. Его куртка висела на моей вешалке.
Сам Марсель от этих визитов начал нервничать. Он привык к тишине. А теперь, заслышав шаги на лестничной клетке, кот подбегал к двери и начинал истошно мяукать. Он просился туда. Вниз. К хозяину. А когда я открывала дверь, чтобы выйти в магазин, кот пулей вылетал на лестницу и мчался на четвертый этаж. К двери Олега.
Олег открывал, брал его на руки, а потом торжествующе звонил мне: «Марин, твой беглец у меня. Зайду занесу через часик».
И этот часик он снова сидел на моей кухне. Пил мой чай. Рассказывал про свои дела.
Два месяца назад Марсель серьёзно заболел. Камни в почках. Операция, капельницы, стационар. Шестьдесят тысяч рублей я перевела клинике со своей кредитки. Олег тогда сказал: «Давай пополам, с зарплаты отдам». Зарплата прошла. Денег я не увидела. Зато визиты стали ещё чаще — он же приходил «проведать больного».
───⊰✫⊱───
Вчерашний вечер стал последней каплей.
Олег пришёл без звонка около восьми. Марсель крутился у его ног, терся о джинсы. Я молча поставила перед бывшим мужем чашку чая. Сама села напротив.
— Марин, ты какая-то бледная, — сказал Олег, отхлебывая из чашки. — На работе проблемы?
— Устала, — коротко ответила я. — Олег, давай договоримся. Ты приходишь по выходным. Я не могу каждый вечер принимать гостей.
Он аккуратно поставил чашку на блюдце. Лицо моментально изменилось. Ушла эта мягкая, покровительственная улыбка. Появилось то самое выражение, которое я видела последние пять лет брака. Снисходительное раздражение.
— Гостей? — он усмехнулся. — Я не к тебе прихожу. Я прихожу к своему коту. Это и мой кот тоже. Я его покупал, если ты забыла.
— Покупал ты, — я сжала руки под столом. — А к ветеринару вожу я. Лоток чищу я. Корм покупаю я.
— И что? Ты хочешь мне счета выставить? — Олег откинулся на спинку стула. — Марин, не будь мелочной. Тебе и так квартира осталась. Могу я хотя бы кота видеть, когда хочу?
Я смотрела на него и думала: а может, я правда перегибаю? Человек остался один в съёмной однушке. Может, ему одиноко. Может, этот кот — единственное, что его держит? Мне было удобнее оправдывать его, чем признать правду: он просто не хотел отпускать контроль.
В этот момент его телефон, лежащий на столе экраном вверх, засветился.
Олежка, мы с девочками уже в баре. Ждём тебя! Захвати кота на выходные, как обещал, Анька хочет потискать.
Сообщение висело на экране несколько секунд. Олег быстро смахнул его пальцем, убрал телефон в карман и посмотрел на меня как ни в чем не бывало.
— В общем, завтра зайду вечером, — сказал он, поднимаясь. — Куплю ему эти паучи, которые он любит.
Он обещал забрать его на выходные. Как игрушку. Для какой-то Аньки.
Он не был одинок. Он не страдал в своей однушке. Ему просто нравилось иметь ключ от моей нервной системы в виде огромного серого кота.
Он ушёл. А Марсель сел у входной двери и начал монотонно, громко выть, глядя на дверной замок.
───⊰✫⊱───
И вот сегодня, после того как соседка принесла кота обратно, я сидела на корточках в коридоре.
Марсель вылез из-под банкетки. Он подошёл к входной двери, понюхал щель снизу и снова издал этот утробный, тоскливый звук. Ему было плохо. Он не понимал, почему его стая разделилась. Он чувствовал запах Олега с нижнего этажа и рвался туда.
Я открыла дверь.
Марсель мгновенно шмыгнул в подъезд. Я шагнула за ним.
В подъезде пахло жареным луком из чьей-то квартиры и старой известкой. Тусклая лампа на площадке моргала. Лифт гудел где-то на верхних этажах.
Кот сидел на площадке между пятым и четвертым этажом. Он не шёл вниз. Он просто сидел на бетонном полу, прижав уши, и смотрел то на мою дверь, то на лестницу вниз.
Я смотрела на его лапы. На холодный бетон. На окурки в углу. Животное разрывалось надвое.
Внизу щелкнул замок. Дверь четвертого этажа открылась. На площадку вышел Олег в спортивных штанах и футболке. В руках он держал мусорный пакет.
Увидев кота, он расплылся в улыбке.
— О, Марсик! Сам пришёл! — Олег шагнул по ступенькам вверх. — Иди к папе.
Марсель дёрнулся. Он сделал шаг вниз, к Олегу, потом обернулся на меня. Снова жалобно мяукнул. Он замер посередине пролета, вжавшись в грязный пол.
— Марин, ну что ты стоишь? — Олег смотрел на меня снизу вверх. — Забирай своего беглеца. Или давай я его к себе на ночь возьму, раз уж он так просится.
В его голосе было столько самодовольства. Он выигрывал. Он доказывал мне, что даже животное выбирает его.
Я думала: вот оно. То, чего я боялась полгода. Я держалась за этого кота, потому что это была последняя часть моей нормальной жизни. Я лечила его, кормила, гладила по вечерам, чтобы не сойти с ума в пустой квартире.
А кот просто хотел туда, где ему дают вкусное и не везут на уколы.
— Забирай, — мой голос прозвучал неожиданно звонко в пустом подъезде.
Олег замер. Улыбка медленно сползла с его лица.
— В смысле? — не понял он.
— В прямом.
───⊰✫⊱───
Я развернулась, зашла в квартиру и оставила дверь открытой.
Прошла на кухню. Вытащила из-под раковины тяжёлый мешок с кормом премиум-класса. Схватила две керамические миски. В коридоре подхватила большой закрытый лоток.
Я вынесла всё это на лестничную площадку. Олег стоял на том же месте. Марсель терся о его ноги.
Я поставила мешок и лоток на верхнюю ступеньку.
— Вот корм. Хватит на месяц, — я говорила ровно, без истерики. — Утром даешь сухой, вечером влажный. Вода должна быть фильтрованной, из-под крана нельзя — почки. Таблетки в шкафчике, я сейчас вынесу. Завтра переоформлю договор в клинике на твое имя.
— Эй, притормози, — Олег сделал шаг назад. — Куда мне лоток? У меня там места нет в коридоре. И вообще, я работаю до поздна.
— Это больше не моя проблема, — я смотрела ему прямо в глаза. — Ты хотел кота. Ты считал его своим. Забирай. И больше никогда не звони в мою дверь.
— Ты с ума сошла? — его голос сорвался. — Это же животное! Как ты можешь его вышвырнуть? Он же к тебе привык!
— Он привык бегать туда-сюда. А я устала.
Я развернулась, перешагнула через порог и взялась за ручку двери. Марсель смотрел на меня огромными желтыми глазами.
Мне было больно. До тошноты. До темноты в глазах. Я любила этого кота.
Я закрыла дверь. Щелкнула замком на два оборота.
В подъезде повисла тишина. Потом раздались тяжелые шаги Олега, спускающегося вниз, шорох мешка с кормом и недовольное мяуканье.
Я сползла по двери на пол прямо в коридоре. Ладони были ледяными. Я отдала часть своей души человеку, который даже не знал расписание прививок.
Но впервые за эти полгода в моей квартире стало по-настоящему тихо. Никто не скребся в дверь. Никто не диктовал мне свои правила. Я осталась одна. Стало легче. И невыносимо страшно — одновременно.
Как вы считаете, я предала животное, выставив его за дверь ради собственного покоя, или это был единственный способ отрезать бывшего мужа от своей жизни?
