Женщина судорожно сжимала в кулаке плотную синюю папку. Пальцы побелели от напряжения.
Дождь монотонно лупил по крыше логана. Город стоял в глухой пробке, а я просто смотрел на красные стопари впереди и ждал чуда от навигатора.
— Мам, ну ты нормальная вообще? — кричала в трубку взрослая дочь. Динамик разрывался на весь салон. — Десять лет прошло! Нинка у тебя тогда двести тысяч заняла и сбежала! Ты должна была с нее деньги стрясти, с процентами! А она тебе что всучила?
— Оленька, послушай… — женщина виновато вжала голову в плечи.
— Не буду я слушать! Нам за ипотеку платить нечем! А ты старые долги макулатурой берешь! Вечно от тебя никакого толку, все на тебе ездят!
Я до скрипа стиснул оплетку руля. Хотелось высадить пассажирку, доехать до этой Оленьки и прочитать ей лекцию об уважении. За годы работы в такси я научился читать людей по одному взгляду в зеркало заднего вида. Пазл не складывался. Эта ухоженная женщина с аккуратной сединой не была похожа на наивную жертву.
В салоне повисла тяжелая тишина. Пассажирка смотрела в окно на мокрый асфальт. А потом вдруг расправила плечи.
— Это квота, Оля, — твердо, с неожиданным достоинством произнесла она.
— Какая еще квота? — зло фыркнула трубка.
— На операцию. Для твоего Тёмы. В ту самую столичную клинику, где нам отказали.
На том конце провода повисла пауза. Только прерывистое дыхание.
— Нинка, соседка наша бывшая, ради которой я тогда эти кредиты брала… — голос женщины дрогнул, но не сорвался. — Она ведь сына тогда спасала от онкологии. Вытянула. Выучилась. Теперь она там замглаврача. Сама меня нашла. Помнит добро, Оля. Операция стоит три миллиона. А деньги… деньги — это просто бумага.
Трубка замерла. А потом раздался глухой всхлип.
— Мамочка… Господи, мамочка, прости меня.
Женщина мягко улыбнулась и сбросила вызов. Она погладила синюю папку, словно величайшее сокровище. В зеркале я поймал ее взгляд. В глазах больше не было вины. Там светилась чистая надежда.
— Разворачивайте машину. Поехали обратно, — тихо попросила она. — К дочери поеду. Обрадую.
Я кивнул. Включил поворотник и развернулся. Проглотил обиду за нее. Жизнь по счетчику не измеришь.
Такси — это не просто перемещение тела из точки А в точку Б. Иногда это возможность перевезти человека из темноты к свету. И напомнить самому себе: брошенный в воду хлеб всегда возвращается.
Другие истории Таксиста Валеры:
