— Даша, ты помидоры слишком крупно режешь. Игорь Валерьевич так не любит, — голос Елены Аркадьевны доносился с террасы.
Она лежала на плетеном шезлонге, не снимая темных очков в массивной роговой оправе. Рядом, на стеклянном столике, потел бокал со льдом и минералкой. Мой муж Максим и его отец в это время плескались в бассейне, шумно отфыркиваясь после заплыва.
Я стояла у кухонного острова на роскошной арендованной вилле под Сочи. На часах было начало второго.
Это был наш пятый год в браке и четвертый совместный отпуск с родителями Максима. Схема всегда выглядела одинаково: свекры снимают дорогой дом с бассейном, мы с Максом оплачиваем билеты и часть продуктов. В этот раз я отдала за свой перелет и долю в аренде сто двадцать тысяч рублей — все свои отпускные, скопленные за год работы в бухгалтерии.
Я резала эти помидоры, смотрела на блики от воды на потолке и чувствовала, как по спине течет липкий пот. Кондиционер в кухне-гостиной не справлялся с открытыми настежь панорамными дверями.
Тогда я еще не понимала, что этот салат станет последним блюдом, которое я приготовлю для этой семьи.
Вечером того же дня мы сидели на веранде. Игорь Валерьевич жарил стейки на электрическом гриле — это была единственная мужская обязанность, которая признавалась почетной и не требовала моего вмешательства.
Елена Аркадьевна потягивала вино и задумчиво смотрела на горы. Она не была злой или сварливой женщиной из анекдотов. У нее просто была своя картина мира, в которой люди делились на тех, кто организует комфорт, и тех, кто его обслуживает.
— Дашенька, — свекровь поставила бокал на стол. — У меня сегодня от влажности так суставы ноют, спасу нет. Будь умницей, погладь с утра Максиму ту льняную рубашку, ну и мой сарафан белый захвати заодно. У тебя это так ловко получается, ни одной складочки не оставляешь. А я утюг в руках держать не могу.
Она улыбнулась. Абсолютно искренне, по-человечески тепло. В такие моменты я всегда сдавалась.
Мне было тридцать два, я приехала в Москву из небольшого городка в Пензенской области, и где-то глубоко внутри до сих пор жила девочка, которая боялась прослыть неблагодарной. Мне казалось стыдным признаться, что я просто устала. Я гордилась тем, что меня приняли в «хорошую семью» с квартирами на Кутузовском и бизнесом в логистике. Ради этого статуса я терпела то, что мой отпуск превращался в бесплатную вахту.
Максим доел мясо, отодвинул тарелку и потянулся:
— Мам, ну скажи, Дашка у нас золото. И накормит, и уберет.
— Золото, сынок. Настоящая хозяйка, — кивнула свекровь.
Я молча собирала грязные тарелки. Восемь тарелок, четыре вилки, четыре ножа, салатник, щипцы для гриля. Я сложила их в стопку, отнесла в раковину. Посудомоечная машина на вилле сломалась в первый же день. Хозяин обещал прислать мастера, но тот всё не ехал.
На следующее утро я проснулась раньше всех. Заварила кофе, вышла на террасу. Тишина нарушалась только стрекотанием цикад.
Я собиралась помыть вчерашнюю посуду, которую оставила с вечера, потому что просто упала без сил. Но у раковины уже стояла Елена Аркадьевна. Она не мыла посуду — она разговаривала по телефону, зажав его плечом, и наливала себе воду.
— Да, Томочка, отдыхаем, — говорила она своей сестре. — Вилла шикарная. Нет, прислугу брать не стали, зачем чужие люди в доме?
Я замерла в коридоре, сжимая в руке чистое полотенце.
— Да мы же с молодыми поехали, — свекровь тихо рассмеялась. — Даша шуршит. Ну а что ей еще делать? Они половину аренды даже не потянули бы сами. Пусть девочка отрабатывает. Ей полезно, она из простых, к труду приучена. Зато Максик мой хоть отдыхает как человек, отъедается домашним.
Она допила воду, поставила стакан на столешницу и пошла в свою спальню, не заметив меня в тени коридора.
Я подошла к острову. Взяла оставленный ею стакан. На стекле остался отпечаток ее помады — бледно-розовый, идеальной формы.
Может, она права? — мелькнула липкая мысль. Они действительно доплатили большую часть за этот дом. Они привыкли к другому уровню жизни. Я ведь сама согласилась поехать, сама встала к плите в первый день, никто мне руки не выкручивал. Я сама выбрала роль удобной невестки.
Я взяла губку, капнула моющее средство. Вода ударила в дно раковины. Пена начала подниматься. Я мыла тарелку за тарелкой, ставила их на сушилку. Переложила серебряные ложки из правой секции в левую. Потом обратно.
Мои руки двигались на автомате.
В гостиную вошел Максим. Взлохмаченный, в одних шортах.
— М-м-м, кофе пахнет, — он потянулся к шкафчику за чашкой. — Дашуль, что на завтрак? Сырники сделаешь? Те, с изюмом, как папа любит.
Я закрыла кран. Шум воды стих.
В кухне повисла плотная, тяжелая тишина.
Для тех, кто любит читать рассказы в Дзен:
Пахло хлоркой от бассейна, которую принес ночной ветер. Пахло дорогим солнцезащитным кремом с кокосом — флакон Елены Аркадьевны стоял на барной стойке. За окном гудел трансформатор на столбе.
Я смотрела на воду в бассейне. На поверхности, прямо посередине голубого квадрата, плавала мертвая оса. Ее желто-черное тельце покачивалось на мелких волнах от фильтра.
Пальцы онемели от холодной воды. Я вытерла их о кухонное полотенце. Оно было вафельным, жестким, царапало кожу.
— Даш? — Максим обернулся, держа в руке пустую чашку. — Ты чего зависла?
Я подошла к своему пляжному рюкзаку, который лежал на кресле. Достала телефон. Экран мигнул, показывая девять утра. Открыла приложение бронирования.
«Гостевой дом „Морской бриз“. 3 звезды. 7 минут до пляжа. 40 000 рублей за пять ночей». Оплатить сейчас.
СМС от банка пришло с тихим звяканьем. Списание прошло успешно.
— Сырников не будет, — сказала я, убирая телефон обратно в рюкзак.
— В смысле? Нет творога? Так я сбегаю в магазин, тут недалеко.
Я пошла в нашу спальню. Достала из-под кровати свой чемодан. Раскрыла его на постели и начала складывать вещи. Футболки, купальники, косметичка.
Максим пошел за мной. Он стоял в дверях, его лицо вытянулось.
— Ты что делаешь?
— Собираю вещи. Я переезжаю в отель.
— Какой отель? Ты с ума сошла? Мы за эту виллу отвалили кучу денег!
— Вы отвалили кучу денег за виллу. А я отдала сто двадцать тысяч за то, чтобы поработать у вас кухаркой и прачкой, — я застегнула молнию на чемодане. Она громко вжикнула в тишине комнаты.
— Даш, ну что за бред? Мама просто попросила помочь. Она пожилой человек!
Я взяла чемодан за ручку, перешагнула через брошенные им вчера вечером носки и вышла в коридор. На шум из своей спальни выглянула Елена Аркадьевна. Она была в шелковом халате, лицо покрывала тканевая маска.
— Что за шум с утра? — спросила она глухо из-за прорезей для губ.
— Я уезжаю в отель, Елена Аркадьевна, — спокойно сказала я. — Мой отпуск начинается сегодня. Завтрак в холодильнике, посуда помыта. Клининг стоит три тысячи в день, номер телефона на холодильнике.
— Ты в своем уме? — свекровь сорвала маску с лица. — Мы же семья! Мы приехали вместе!
— Семья отдыхает вместе. А обслуживает ее персонал.
Я вышла за дверь, прежде чем Максим успел сказать что-то еще.
Колесики чемодана громко стучали по неровной плитке тротуара. Я шла к шоссе, чтобы поймать такси.
В гостевом доме «Морской бриз» не было бассейна. Кондиционер в моем номере тарахтел, как старый трактор. На завтрак давали резиновую яичницу и растворимый кофе из пакетика.
Максим звонил мне трижды в первый день. Требовал прекратить цирк и вернуться. Писал, что мама пьет корвалол, а отец злится, потому что им пришлось идти в кафе по жаре. На второй день звонки прекратились.
Я ходила на городской пляж. Покупала чурчхелу у уличных торговцев. Читала книгу, лежа на дешевом пластиковом лежаке. Я не приготовила ни одного блюда и не помыла ни одной чашки. Мне было одиноко, немного страшно за будущее нашего брака, но физически — невероятно легко.
Через пять дней мы встретились в аэропорту. Свекры прошли мимо меня с каменными лицами. Максим сухо поздоровался и всю дорогу до Москвы спал, отвернувшись к иллюминатору.
Мой пляжный рюкзак до сих пор лежит на верхней полке в шкафу. Я не стала разбирать его полностью. Там, на самом дне, остался пластиковый ключ-карта от номера в дешевой гостинице. Я не стала его возвращать. Больше бесплатных путевок в прислуги не будет.
