Я стоял на крыше и прибивал последний лист профнастила, когда зазвонил её телефон.
───⊰✫⊱───
Аня уехала утром. Сказала — к Свете на дачу, на выходные, побыть на природе. «Ты же всё равно будешь с молотком до темноты». Я не возражал. Я и правда был с молотком до темноты.
Телефон лежал на подоконнике в доме. Она забыла. Я слез с крыши. Зашёл. Поднял.
На экране светилось: Света.
Я взял трубку.
— Гриш, привет. Аня у вас? Мы договаривались на сегодня, она не отвечает на мои…
Я не сразу понял, что говорю.
— Нет. Она же к тебе поехала.
Пауза.
Долгая пауза. Такая, в которой умещается три лета.
— Ко мне? — сказала Света тихо. И замолчала снова.
Я тоже молчал. За окном стоял август. Недостроенная терраса. Стопка досок, которую я не успел пустить в дело.
Три лета я строил этот дом. Каждые выходные — сюда, сто двадцать километров от Москвы, на перекладных, с инструментом. Она приезжала редко. Говорила: пыльно, жарко, ей нужен отдых. Я понимал. Я и сам устал.
Только я устал от стройки.
А она, видимо, от чего-то другого.
— Гриш, я не знала, — сказала Света в трубку. — Правда.
Я сказал, что всё нормально.
Нормально. Как будто это слово ещё что-то значило.
───⊰✫⊱───
Я положил телефон на подоконник. Аккуратно. Экраном вниз.
Потом вышел на улицу и сел на ступеньку крыльца — которое сам сложил в прошлом мае. Камень. Широкий. Она говорила тогда: «Как в деревне у бабушки». Я думал — это хорошо.
За три лета я сделал вот что: фундамент, сруб, кровля, крыльцо, баня — почти готова, только полок не хватает. Восемь соток огорожены. Колодец есть. Терраса — три четверти. Она хотела террасу с видом на закат.
Я старался успеть к закатам.
Аня приезжала за три лета раза четыре, может пять. Говорила — шумит дрель, некуда сесть, пахнет лаком. Говорила — съезди сам, ты там счастлив.
Я думал — она имеет в виду, что я счастлив на стройке. Не то что я счастлив там без неё.
Я достал термос. Налил. Чай уже остыл.
За забором проехал трактор. Сосед Витя, я его знаю. Он всегда едет мимо в это время.
Обычная суббота.
Обычная суббота.
───⊰✫⊱───
Я не звонил ей сразу. Сидел ещё минут двадцать.
Потом позвонил.
Она взяла трубку на третьем гудке.
— Гриш, привет. Всё нормально?
— Всё нормально, — сказал я. — Света звонила.
Пауза.
Не долгая. Секунды три. Но я научился за двенадцать лет слышать её паузы. Эта была — не та.
— А. Ну и что?
— Сказала, вы договаривались на сегодня. Что ты не приехала.
Молчание. Я слышал что-то — фоном. Голоса? Музыка? Не понял. Не стал разбирать.
— Гриш, я объясню, — сказала она. Голос стал другим. Чуть ниже. Чуть медленней. — Это не то, что ты думаешь.
— Ты где?
— Я… я сейчас не могу говорить.
— Аня. Ты где?
Долгая пауза.
— Гриша, пожалуйста, не делай из этого скандал.
Вот тут у меня что-то сдвинулось. Не взорвалось — сдвинулось. Тихо, как бревно, которое кладёшь на место.
Не скандал. Хорошо. Значит — без скандала.
— Я не буду, — сказал я. И отключился.
───⊰✫⊱───
Сел обратно на крыльцо. Телефон положил на колено.
Смотрел на недостроенную террасу. Доски лежали ровно, я сложил их с вечера пятницы. Планировал с утра начать. Начал — а потом поднялся на крышу, там оставался один лист.
Один лист. Я почти закончил.
Я думал: три лета. Каждые выходные — сюда. Она говорила: езжай, ты там счастлив. А я думал, что строю нам.
Нам — это значит двоим.
Может, надо было брать её с собой чаще. Настаивать. Может, она ездила к «подруге» потому что я пропадал здесь.
Это удобная мысль. Я её подержал немного.
Потом отпустил.
Не потому что снял с неё вину. А потому что врать себе стало труднее, чем правда.
Три лета. Это не ссора и не случайность. Три лета — это решение.
За огородом кричала какая-то птица. Я не знаю птиц. Аня знала — она в детстве ездила к бабушке в деревню. Говорила, это соловей.
Может, и соловей.
Я убрал телефон в карман.
───⊰✫⊱───
Я зашёл в дом.
Телефон Ани всё ещё лежал на подоконнике. Я поднял его. Хотел положить в ящик — и остановился.
Экран не был заблокирован.
Я не хотел смотреть. Честно — не хотел. Но я уже держал его в руках.
Там было семьдесят два сообщения от одного контакта. Имя — «Вова работа».
Я прочитал последнее.
«Приеду в два. Возьми у Марины одеяло, у меня в машине нет. Целую».
Отправлено сегодня, в 9:14.
Она уехала в девять тридцать. С одеялом.
Я поставил телефон обратно. Экраном вниз. Как нашёл.
───⊰✫⊱───
За окном гудел ветер в соснах — тот участок, который я ещё не расчистил. Планировал осенью. Из-под крыльца пахло сырой землёй и деревом. Я этот запах знаю наизусть — три лета.
В горле стоял ком. Сухой. Не слёзы — просто что-то не проходило.
Я думал не об Ане. Я думал почему-то о полоке в бане. Полок я хотел сделать из липы — она мягче, не обжигает. Аня говорила: «Это важно?» Я говорил: «Важно». Она пожимала плечами.
Полок так и не сделан.
───⊰✫⊱───
Я вышел во двор. Взял инструмент — машинально, не понимая зачем. Положил обратно. Сел в машину.
Не заводил её минут десять.
Потом завёл. Доехал до ворот. Вышел. Закрыл ворота на замок. Ключ положил в карман — тот, что у меня.
Её ключ висел на крючке в прихожей. Я его не взял.
Пусть висит.
───⊰✫⊱───
— Ты уже уехал? — пришло от неё сообщение, пока я разворачивался на грунтовке.
Я прочитал. Не ответил.
Выехал на шоссе. Сто двадцать километров до Москвы.
───⊰✫⊱───
Дома я разулся в прихожей. Поставил ботинки ровно.
Квартира была пустая. Аккуратная — она убралась перед отъездом. Посуда вымыта. Цветок на окне полит. Она умела создавать ощущение порядка.
Я сел на кухне. Не включал свет.
Думал ли я что-то? Не знаю. Скорее — ждал, когда что-нибудь начнёт болеть сильнее.
Не начало. Просто было тихо и очень тяжело.
───⊰✫⊱───
Она приехала в одиннадцать вечера. С рюкзаком.
Я сидел на той же кухне. Она зашла, увидела меня — и остановилась в дверях.
— Гриш…
— Не надо, — сказал я.
Она молчала. Потом поставила рюкзак. Прошла мимо меня к окну. Встала. Смотрела во двор.
Я смотрел на её затылок. Двенадцать лет я знал этот затылок.
— Это было давно? — спросил я.
— Год, — сказала она. Тихо. Не оправдываясь.
Год. Три лета — это три года. Год — это треть.
Я встал. Взял куртку.
— Гриш, куда ты…
— Не знаю, — сказал я. — Спать не буду здесь.
Вышел. Закрыл дверь — тихо. Без скандала.
Я обещал.
───⊰✫⊱───
Дом на даче почти готов. Терраса — три четверти. Полок в бане не сделан.
Я строил его для нас. Нас больше нет. Дом — остался.
Не знаю, что с ним делать теперь.
