Приложение пискнуло. На экране высветилась черная машина и номер.
К вам подъезжает Mercedes-Benz E-класса.
Водитель Максим.
Я стояла у кромки тротуара, кутаясь в пальто. Моя собственная машина заглохла полчаса назад на пустом проспекте, эвакуатор обещал быть только к утру. Пришлось вызывать такси. Гулять так гулять — тариф «Бизнес». После тяжелого дня в офисе хотелось просто упасть на кожаное сиденье и закрыть глаза.
До этого я звонила Максиму. Моему Максиму. Человеку, с которым мы выбирали цвет стен в наш будущий загородный дом.
Он сбросил звонок. Потом прислал голосовое сообщение: голос тихий, напряженный, на фоне какой-то гул.
— Анюта, я на важных переговорах. Инвесторы из Казани прилетели. Буду поздно, ложись без меня.
Я тогда улыбнулась. Мой трудоголик. Восемь месяцев я строила планы на жизнь с человеком, который решал судьбы многомиллионных контрактов. Три раза в неделю он уезжал на такие ночные «советы директоров».
Фары выхватили из темноты мокрый асфальт. Черный седан плавно затормозил прямо передо мной.
Я потянула ручку двери.
Тогда я еще не знала, что следующие сорок минут станут самыми долгими в моей жизни.
Максима я встретила весной. На парковке дорогого ресторана в центре. Я тогда чуть не притерла его черный Мерседес бампером своего скромного Соляриса.
Он вышел. В идеальном костюме, пальто нараспашку. Никакой агрессии — только снисходительная улыбка сорокалетнего мужчины, у которого жизнь давно удалась. Мы разговорились. Он дал визитку: генеральный директор логистической компании.
Начались ухаживания. Красивые, правильные. Рестораны, огромные букеты роз.
Правда, странности начались уже на второй месяц.
Мы сидели в кофейне. Ему кто-то позвонил. Максим побледнел, начал быстро говорить в трубку про таможню, задержанные фуры и зависшие транши.
— Ань, — сказал он, сбросив вызов. — У меня кассовый разрыв. Налоговая счета блоккернула на три дня. А мне срочно нужно поставщику закинуть.
Я перевела ему сорок тысяч. Потом еще пятьдесят. Потом оплатила нам выходные в загородном спа-отеле — он клялся, что вернет с процентами, как только банк снимет арест. За полгода сто двадцать тысяч ушли на его «кассовые разрывы».
Он всегда был в костюмах. И всегда пах кофе и каким-то специфическим автомобильным ароматизатором.
Я замечала нестыковки. Замечала, что он никогда не приглашает меня к себе — говорил, что делает там элитный ремонт перед тем, как перевезти меня. Замечала, что звонки от «инвесторов» всегда поступают через специальное приложение.
Но я молчала. Мне тридцать шесть. Я устала тащить всё сама. Устала быть сильной. Мне так хотелось верить, что этот взрослый, уверенный в себе мужчина с красивой машиной — моя стена.
Мне было удобнее закрывать глаза.
Вчера мы ужинали у меня на кухне. Я приготовила пасту с морепродуктами. Максим ел жадно, словно не обедал.
— Макс, — я положила подбородок на сцепленные руки. — Когда мы уже поедем смотреть твою квартиру? Ремонт же не может длиться вечно.
Он перестал жевать. Отложил вилку.
— Ань, ты опять начинаешь? — голос стал жестким. — Я для нас стараюсь. Ты думаешь, легко держать бизнес в нынешних условиях?
— Я просто хочу понимать, куда мы движемся.
— Мы движемся к нормальной жизни, — он встал из-за стола. — Тебе мало того, что я рядом? Мало того, что я решаю глобальные проблемы, чтобы ты ни в чем не нуждалась?
Он умел это делать. Переворачивать всё так, что я чувствовала себя виноватой. Меркантильной истеричкой, которая не ценит масштаб личности рядом.
— Прости, — тихо сказала я.
— Всё нормально, — он подошел, поцеловал меня в макушку. — Просто не дави. Завтра тяжелый день. Казанские партнеры приезжают. Придется катать их по городу, ублажать.
Тогда я поверила. Я сама выгладила ему рубашку на утро.
А теперь я стояла на холодном ветру и смотрела на черный седан, который прислал мне агрегатор такси. Номер совпадал. Марка совпадала.
Я открыла заднюю дверь и села.
В салоне пахло тем самым ароматизатором. Морозное яблоко.
На передней панели светился планшет. Там горела зеленая кнопка «В пути» и мое имя: Анна.
Водитель был в идеальном костюме. Затылок, линия плеч, стрижка.
— Здравствуйте, — сказал он дежурным голосом, глядя в зеркало заднего вида. — Вам радио включить или…
Он осекся.
В зеркале наши глаза встретились.
Мир не рухнул. Машина не взорвалась. Просто за окном продолжал гудеть ночной проспект, а в салоне бизнес-класса повисла тяжелая, плотная тишина.
Максим побледнел. Так сильно, что в полумраке его лицо казалось серым. Пальцы, лежавшие на кожаном руле, побелели от напряжения.
Левый манжет рубашки слегка выбился из-под пиджака. Я гладила эту рубашку утром.
Я смотрела на него. В голове складывался пазл. Костюмы — требование тарифа «Бизнес». Машина — арендованная под такси. Ночные переговоры — обычные смены, потому что аренда дорогая и её нужно отбивать. Кассовые разрывы — дни, когда он не мог накатать нужную сумму, чтобы отдать за аренду.
Он открыл рот. Закрыл.
Я ждала, что он начнет оправдываться. Что выскочит из машины. Что отключит приложение.
Но я молчала. И он молчал.
— Едем, — сказала я ровным голосом. — Улица Строителей, дом восемь. По навигатору.
— Аня… — хрипло выдавил он.
— Едем, — повторила я. Голос был тихим, но в нём звенел металл. — Или мне поставить единицу и написать в поддержку, что водитель отказывается выполнять заказ?
Он сглотнул. Медленно перевел рычаг коробки передач. Машина тронулась.
Мы ехали по ночному городу. Я смотрела на его затылок. Мне не было больно. Внутри образовалась звенящая пустота.
— Водитель, — позвала я через десять минут.
Он дернулся, поймал мой взгляд в зеркале. В его глазах был животный страх.
— Как думаете, — я откинулась на спинку сиденья, скрестив руки. — Мой жених — бизнесмен. У него логистическая компания. Он говорит, что сейчас на переговорах с инвесторами из Казани. Как думаете, бизнесмены часто врут своим женщинам?
— Зачем ты так? — прошептал он.
— Я задала вопрос водителю, — отрезала я. — Смотрите на дорогу. Вы за рулем.
Он отвернулся. Я видела, как ходят желваки на его лице.
— А еще он занял у меня сто двадцать тысяч, — продолжала я, глядя в окно на мелькающие фонари. — На кассовые разрывы. Наверное, логистика — сложный бизнес. Или аренда Мерседеса сейчас подорожала?
Машина вильнула. Максим ударил по тормозам и припарковался у обочины. Нас тряхнуло.
— Хватит! — он обернулся. Лицо красное, глаза блестят. — Да, я таксую! Да, машина в аренде! И что? Я мужик, я хотел казаться нормальным! Ты бы посмотрела на меня, если бы я подъехал к ресторану на убитой Киа Рио? Ты бы мне свой номер дала?
— Я бы тебе сто двадцать тысяч не дала, — спокойно ответила я.
— Я всё верну! Я просто хотел красивой жизни. Для нас!
— Для себя ты хотел, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Ты воровал мое время. Ты играл в миллионера за мой счет. А я гладила тебе рубашки на смену в такси.
— А ты сама-то? — он вдруг зло усмехнулся. — Ты же велась! Тебе же нравилось, что я счета оплачиваю, двери открываю! Ты же сама хотела пристроить свою задницу в тепло. Поверила в сказку про дом за городом.
Вот оно. Его правда.
И самое мерзкое — в ней была доля истины. Я сама позволила себя обмануть, потому что очень хотела обмануться.
— Поехали, — сказала я. — До конца маршрута еще пятнадцать минут.
— Выходи.
— Я оплатила поездку картой. Вези.
Он стиснул зубы, но развернулся к рулю. Мы доехали в полном молчании.
Машина остановилась у моего подъезда. Приложение снова пискнуло — заказ завершен. Списано 1450 рублей.
Я открыла дверь. Холодный воздух ударил в лицо.
— Аня… — его голос вдруг потерял всю агрессию. Стал жалким, просящим. — Может, поговорим нормально? Без этого всего. Я ведь люблю тебя.
Я обернулась. Посмотрела на него — уставшего сорокалетнего мужчину в чужом дорогом костюме, запертого в кредитной машине.
— Оставь себе эти сто двадцать тысяч, — сказала я. — Считай, что это чаевые за восьмимесячную поездку. Но больше на мои вызовы не приезжай.
Я захлопнула дверь. Тяжелая дверь немецкого седана закрылась с глухим, дорогим звуком.
Я пошла к подъезду, не оглядываясь. Спина была прямой. Руки в карманах пальто сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони.
Впервые за долгое время мне было абсолютно ясно, как жить дальше. Без иллюзий. Без чужих машин.
Я зашла в пустую квартиру. Сняла пальто. Поставила чайник.
Правильно ли я сделала, что растерла его самолюбие в пыль прямо там, в машине? Не знаю. Может, стоило просто выйти и заблокировать номер. Но я не жалею.
А как вы считаете — нужно было проявить женскую мудрость и понять человека, который просто хотел казаться лучше? Или такая ложь не прощается ни при каких условиях?
Пишите ваше мнение в комментариях. Ставьте лайк и подписывайтесь на канал — здесь мы обсуждаем настоящую жизнь, а не красивые картинки из интернета.
