Шпатель скользил по бетону с противным металлическим скрежетом.
Я отдирала старые обои в коридоре. Седьмой слой — советские, в бледный цветочек, намертво приклеенные на газеты «Правда» за восемьдесят девятый год. Пыль забивалась в нос, оседала на ресницах. Руки гудели так, словно я разгружала вагоны.
Щелкнул замок входной двери.
Максим перешагнул через рулон содранных обоев. На нём были чистые белые кроссовки и светло-серое пальто. Он аккуратно стряхнул невидимую пылинку с рукава, поморщился, глядя на разруху, и прошел в единственную чистую комнату — нашу спальню.
Точнее, мою спальню.
Четыре месяца он жил в моей квартире. Квартире, которую я взяла в ипотеку, выскребая деньги на первоначальный взнос до последней копейки. Максим переехал ко мне почти сразу, как я получила ключи. Свою съемную однушку он сдал, чтобы «копить нам на будущее». Звучало красиво.
Я терпела эту строительную грязь и его отстраненность по одной простой, очень стыдной причине. Мне было тридцать четыре.
Моя мама каждый телефонный звонок начинала с вопроса, не подали ли мы заявление. Подруги нянчили вторых детей. А я так боялась снова остаться одна, в пустой бетонной коробке, что убедила себя: всё нормально. Максим просто рациональный. Он же покупает продукты. Он платит за интернет. Мы строим партнерские отношения.
Но в тот вечер, глядя на его белые кроссовки среди кусков штукатурки, я почувствовала, как внутри что-то надломилось. Я сжала липкую рукоятку шпателя. Пыль скрипела на зубах.
Но тогда я еще не знала, что этот скрип — только начало.
───⊰✫⊱───
На следующий день после работы я поехала в строительный гипермаркет.
Нужно было купить грунтовку, валики и три мешка шпатлевки. Я взяла тележку, которая лязгала колесами и кренилась влево. В отделе сухих смесей пахло цементом и сыростью.
Я попыталась поднять двадцатикилограммовый мешок. Пальцы соскользнули с гладкой бумаги. Мешок тяжело рухнул обратно на поддон, подняв облако белой пыли. Я закашлялась. Мимо прошли двое мужчин в рабочих комбинезонах, даже не обернувшись.
Достала телефон. Набрала Максима.
— Слушай, ты не мог бы подъехать к магазину? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне нужно загрузить шпатлевку в каршеринг. Я физически не могу поднять эти мешки.
На фоне у него играла музыка. Кажется, лаунж.
— Ань, ну я же просил тебя, — голос Максима был спокойным, даже снисходительным. — Найми грузчиков. Зачем ты сама надрываешься? Я сейчас на встрече с Костей, мы обсуждаем проект.
— Грузчики берут две тысячи за выезд. А тут дел на пять минут.
— Вот именно. Две тысячи — не деньги. Твоя квартира, твой ремонт. Учись делегировать, — он вздохнул, как учитель, объясняющий прописные истины нерадивой ученице. — Всё, давай, мне неудобно говорить.
Он положил трубку.
Я стояла в проходе между стеллажами. Восемнадцать мешков строительного мусора. Именно столько я вынесла на своих плечах за прошлую неделю, спуская их по лестнице с четвертого этажа, потому что лифт в нашей брежневке не предусмотрен. Шестьдесят тысяч — ровно столько запросила бригада за черновую подготовку стен. Я решила сэкономить эти деньги на чистовые материалы, делая грязную работу сама.
А Максим в это время сидел с Костей в кафе.
Я вытерла руки о джинсы. Взялась за края мешка. На счет «три» рванула его на себя, переваливая через борт тележки. Бумага царапнула кожу.
В тот момент я перестала чувствовать усталость. Появилась только холодная, звенящая пустота.
───⊰✫⊱───
Вечером кухня выглядела как поле боя. Половина линолеума уже была снята, обнажив серый, неровный бетон. На уцелевшем куске стоял наш стол.
Максим ужинал. Я приготовила курицу с картошкой — еще утром, до работы. Он ел с аппетитом, просматривая что-то в телефоне.
Я сидела напротив. Руки ныли так, что я не могла держать вилку.
— Максим, нам нужно поговорить, — сказала я, глядя на его тарелку.
Он поднял глаза, не переставая жевать.
— Опять про ремонт? — он отложил телефон. — Аня, мы же всё обсудили. Я не собираюсь вкладывать свои ресурсы в недвижимость, к которой не имею юридического отношения.
— Ресурсы? — я усмехнулась. — Я не прошу тебя покупать материалы. Я попросила помочь загрузить мешки. Это физическая помощь. Человеческая.
— Начинается с мешков, заканчивается укладкой плитки, — он откинулся на спинку стула. — У меня есть друг, Виталик. Он два года делал ремонт своей девушке. Сам, после работы. А когда они доклеили последние обои, она его выставила. Сказала, чувства прошли. Он остался ни с чем. Я так не хочу.
Он говорил это абсолютно серьезно. Без злобы. Как финансовый аналитик, зачитывающий отчет о рисках.
Я смотрела на него и думала: а ведь он прав. В его логике нет изъяна. Мы не в браке. Квартира моя. Если мы разойдемся, он действительно уйдет ни с чем. Может, это я не права? Может, я насмотрелась сериалов и жду какого-то рыцарства, а нужно просто жить по законам рыночной экономики? Феминизм, равные права, каждый платит за себя.
— Я покупаю продукты, — продолжал Максим, словно прочитав мои мысли. — Я закрываю коммуналку. Мы два раза в месяц ходим в ресторан за мой счет. Я считаю, что это честный вклад в наш быт.
Я посмотрела на сковородку на плите. На чистую раковину.
— А кто готовит эти продукты? — тихо спросила я. — Кто моет за тобой посуду? Кто стирает твои вещи в машинке, которую я купила? Это входит в твой честный вклад?
Максим нахмурился. Ему не понравилось направление разговора.
— Аня, ты утрируешь. Быт — это другое. Ты же женщина, тебе самой хочется уюта.
— Уюта? — я обвела рукой ободранные стены. — Ты серьезно сейчас?
— Не заводись, — он встал из-за стола, взяв свою пустую тарелку и поставив ее в раковину. Мыть не стал. — Я на выходные уезжаю на рыбалку с ребятами. Договаривались еще месяц назад. Как раз пыль уляжется. Вернусь в воскресенье вечером.
Он ушел в комнату. А я осталась сидеть на кухне.
В раковине стыла тарелка из-под курицы, которую я купила на свои деньги, потому что его «продуктовый бюджет» закончился в среду.
───⊰✫⊱───
Субботнее утро началось с тишины.
Максим уехал еще затемно, аккуратно прикрыв за собой дверь, чтобы не разбудить меня.
Я встала. Налила кофе. Прошла в коридор.
Из приоткрытой двери спальни тянуло дорогим парфюмом Максима. Смешиваясь с запахом старой бетонной пыли, он давал тошнотворный, химический аромат.
Я прислонилась спиной к дверному косяку.
Солнечный луч падал на подоконник. Там лежали его ключи от моей квартиры. Забыл. Рядом стояла чашка, на дне которой засохли кофейные разводы. Я посмотрела на свои руки. Костяшки сбиты, ногти обломаны под корень.
Я думала о том, что мне тридцать четыре. Что моя мама расстроится. Что придется снова привыкать засыпать в тишине.
Но еще я думала о том, что если я сейчас возьму шпатель и пойду сдирать остатки линолеума, пока он ловит щуку — я предам саму себя. Я навсегда останусь удобной функцией. Бесплатной домработницей с собственной жилплощадью.
Я поставила свой кофе на подоконник.
Достала из кладовки две большие дорожные сумки. Те самые, с которыми он переехал ко мне четыре месяца назад.
Я складывала его вещи быстро. Без надрыва. Без слез. Рубашки, свитера, контейнер с бритвенными принадлежностями. Его игровую приставку, которую он ставил на мой телевизор.
Затем я нашла в телефоне номер мастера по замкам.
— Алло. Здравствуйте. Мне нужно срочно поменять личинку во входной двери. Да, сегодня. Желательно прямо сейчас.
Через два часа замок щелкал по-новому. Туго и надежно.
Я вынесла сумки на лестничную клетку. Поставила их аккуратно, в углу, чтобы не мешали соседям. Сверху положила пакет с его зимними ботинками.
Вернулась в квартиру. Закрыла дверь. Повернула вертушок два раза.
Достала телефон и открыла наш чат.
Твои вещи на площадке. Замок новый. Ключи можешь не искать, они на подоконнике. Хорошей рыбалки.
Ответ пришел не сразу. Видимо, связь на озере была плохой.
Аня, что за детские игры? Я приеду завтра, мы поговорим. Хватит истерить из-за куска обоев.
Я не стала отвечать. Просто заблокировала номер.
───⊰✫⊱───
В воскресенье вечером в дверь позвонили.
Долго, настойчиво. Потом ручку дернули. Раз, другой.
Я сидела на полу в кухне. Вокруг лежали новые, ровные листы гипсокартона — днем я всё-таки вызвала грузчиков, заплатив те самые две тысячи.
За дверью послышались глухие удары.
— Аня! Открой! — голос Максима был злым, сорванным. — Ты в своем уме? Мои сумки тут в пыли стоят! Ты не имеешь права так поступать! Я за коммуналку платил!
Я подошла к двери. Прислонилась лбом к холодному металлу.
— Я перевела тебе на карту десять тысяч, — сказала я громко и четко. — Это за коммуналку и продукты за прошлую неделю. Мы в расчете. Больше ничего не должен.
— Открой дверь, мы поговорим как взрослые люди!
— Твои границы заканчиваются за моим порогом, — сказала я. — Сам говорил — юридического отношения ты к этой квартире не имеешь.
За дверью повисла тяжелая пауза. Я слышала его прерывистое дыхание.
— Меркантильная дура, — бросил он напоследок.
Послышался шорох сумок, тяжелые шаги по лестнице. Потом хлопнула подъездная дверь.
Я отошла от прихожей. В квартире было тихо. Пахло пылью, свежим гипсокартоном и свободой.
Правильно ли я поступила? Не знаю. Может, стоило сказать всё в лицо. Может, надо было дать ему шанс. Но я точно знала одно: больше никто не будет перешагивать через мои проблемы в белых кроссовках.
Впервые за четыре месяца я дышала полной грудью.
───⊰✫⊱───
А как считаете вы? Она поступила правильно, защитив себя, или всё-таки перегнула палку, выставив человека за дверь исподтишка?
Пишите свое мнение в комментариях. Ставьте лайк и подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые истории!
