— Постирай маме бельё, она устала, — сказал Игорь и бросил на светлый ламинат синий пластиковый пакет из «Пятёрочки».
Пакет приземлился с глухим, влажным звуком. Ручки у него были растянуты, пластик пошёл белыми полосами от тяжести. Следом за Игорем в прихожую шагнула его мать, Галина. Она тяжело дышала, опираясь на дверной косяк, и молча расстегивала куртку.
Я стояла у зеркала, держа в руках ключи от квартиры. Квартиры, которую снимала на свое имя и оплачивала сама. Пятьдесят пять тысяч рублей каждый месяц переводились хозяйке с моей карты.
— У мамы машинка сломалась, — добавил Игорь, стягивая кроссовки, не развязывая шнурков. Он отшвырнул их в сторону обувницы. — А мастер только в среду придет. Там постельное, полотенца, ну и так, по мелочи. Закинь сейчас, чтобы к вечеру высохло.
Семь лет мы были женаты. Семь лет я старалась быть понимающей, мудрой, современной женщиной, которая не устраивает скандалов из-за пустяков. Я улыбалась, когда он говорил, что его зарплата должна идти на наш «будущий капитал», а мои доходы — на текущую жизнь.
Галина наконец сняла куртку и повесила её на мой плащ.
— Катюш, я там в контейнере холодец привезла, — сказала она, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Поставь в холодильник, а то растает. И пельмени домашние налепила. Вы же на своих полуфабрикатах желудки испортите.
Она прошла мимо меня в гостиную, тяжело ступая по паркету в своих ортопедических туфлях. Игорь подхватил пакет с едой и направился на кухню, на ходу доставая телефон.
Я посмотрела на синий пластиковый мешок, лежащий на полу. Он медленно заваливался на бок, обнажая скомканный край серого махрового полотенца.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Прошлой зимой Галина впервые приехала к нам без предупреждения. Тогда мы еще жили в другой съемной квартире, поменьше. Я лежала с температурой, Игорь был на работе. Она открыла дверь своим ключом — Игорь сделал ей дубликат «на всякий случай» — и прошла в спальню.
Она принесла борщ в стеклянной банке. Я помню, как она сидела на краю моей кровати, гладила меня по горячему плечу и говорила вполне искренне:
— Спи, девочка. Я сейчас на кухне приберусь, полы протру. Вам, молодым, вечно некогда, а Игорек в грязи жить не привык. Отдыхай.
Я тогда расплакалась от благодарности. Мне казалось, что это и есть семья. Настоящая, крепкая. Я выросла без отца, моя собственная мама давно жила в другом городе и звонила раз в месяц. Забота Галины казалась мне теплым, пуховым одеялом.
Но это одеяло постепенно становилось тяжелым. За этот год она проверяла мои границы четыре раза. Сначала это были просто «уборки» в моих шкафах, пока нас не было дома. Потом она переставила посуду на кухне, потому что «так логичнее». Месяц назад она принесла Игорю новые рубашки, выбросив три мои любимые футболки, решив, что это «тряпки для пола».
Каждый раз Игорь говорил одно и то же: — Кать, ну это же мама. Она из лучших побуждений. Тебе жалко, что ли? Будь умнее.
А я была умнее. Я очень боялась, что кто-то узнает правду. Мои подруги считали Игоря идеальным мужем. Он работал в хорошей компании, красиво ухаживал в первый год, водил меня в рестораны. Я сама создала этот образ в соцсетях и в разговорах. Признаться сейчас, что я тяну на себе весь наш быт, что за пять лет я отдала за аренду чужих квартир больше трех миллионов трехсот тысяч рублей, пока Игорь копил на машину бизнес-класса, оформленную на его маму… Это значило расписаться в собственной непроходимой глупости.
Я не хотела быть неудачницей. Я верила, что мы вот-вот купим свою квартиру. Что это временно.
Я подошла к синему пакету на полу. Взяла его за ручки. Пластик неприятно врезался в пальцы. Понесла в ванную.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
В ванной я опустила пакет на кафель. Из него действительно торчало постельное белье. А еще там были мужские носки. Много пар. Очевидно, Игорь отвозил свои вещи маме, когда ездил к ней по выходным, а теперь она привезла их обратно — чтобы постирала я.
Я вышла из ванной и пошла на кухню, чтобы выпить воды. Горло пересохло так, что было больно глотать.
Игорь сидел за столом и листал ленту в телефоне. Галина устроилась на диване в гостиной, включив телевизор. Двери между комнатами у нас не было, планировка в квартире была открытой.
— Мам, тебе чай сделать? — крикнул Игорь, не отрываясь от экрана.
— Сделай, сынок, — отозвалась Галина. — Только заваривай тот, который я в прошлый раз приносила. Катин пить невозможно, одна химия.
Я взяла губку для мытья посуды и зачем-то начала протирать абсолютно чистую столешницу возле раковины. Движения были механическими. Вправо. Влево. Идеально ровные круги.
— Игорь, — тихо сказала я, глядя в окно на серый фасад соседнего дома. — Почему ты не сказал, что мама приедет?
Он поднял глаза от телефона. Вздохнул так, будто я заставляла его решать уравнение с тремя неизвестными.
— Кать, ну началось. Мама позвонила, сказала, что машинка потекла. Я заехал за ней после работы. Что мне, за три дня письменное заявление тебе подавать?
— У нее в хрущевке на первом этаже прачечная самообслуживания. Ты сам мне говорил.
— Ты серьезно сейчас? — Игорь отложил телефон. Лицо его начало краснеть. — Моя мать будет таскаться с тазами по этажам без лифта, когда у нас стоит стиралка за восемьдесят тысяч? Тебе кнопку нажать сложно?
Губка в моей руке скрипнула по камню столешницы. Может, он прав? Может, я действительно устраиваю драму на ровном месте? Это всего лишь белье. Машинка всё сделает сама. Я просто устала на работе, закрывала квартальный отчет, нервы ни к черту.
Я открыла кран, чтобы сполоснуть губку. Вода с шумом ударила в металлическую раковину.
В этот момент из гостиной донесся голос Галины. Она говорила по телефону. Видимо, ей кто-то позвонил, пока мы спорили на кухне. Телевизор она убавила, но звук все равно заглушал часть слов.
— Да приехала уже, Валюш, — говорила Галина обычным, будничным тоном. — Да, привезла. Игореша сам настоял. Говорит, пусть Катя стирает, нечего ей расслабляться. Она и так на всем готовом живет.
Я замерла. Вода продолжала течь, переливаясь через края губки, омывая мои пальцы ледяным потоком.
— Да какое готовое, — усмехнулась Галина в трубку. — Квартира-то съемная. Зато Игорь молодец, денежки при себе держит. Машину вот обновим осенью. А этой только дай волю, мигом на себя ипотеку заставит оформить. Нет уж, пусть свой хлеб отрабатывает. Хоть постирает, раз уж готовить нормально не умеет.
Игорь сидел за столом в двух метрах от меня. Он прекрасно слышал каждое слово матери.
Я повернула голову и посмотрела на него. Он слегка поморщился, поймав мой взгляд, и неопределенно дернул плечом.
— Ну мама у меня старой закалки, ты же знаешь, — пробормотал он одними губами. — Не обращай внимания.
Я положила губку на край раковины. Подошла к столу и очень аккуратно, миллиметр к миллиметру, выровняла сахарницу так, чтобы она стояла ровно по центру салфетки.
— Я не буду это стирать, — сказала я. Голос прозвучал чужим, плоским.
— Катя, блин, — Игорь ударил ладонью по столу. — Хватит выделываться! Пошла и закинула в машинку. Это моя мать!
Я развернулась и пошла в ванную.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
В ванной не было окон, только тусклый свет потолочных светильников.
Я стояла и смотрела на стиральную машину. В этот момент время словно замедлилось, превратившись в густой, тягучий сироп. В воздухе висел тяжелый, кислый запах. Пахло залежалой влажной тканью из пакета, чужим потом и резкими, сладковатыми духами Галины — она всегда выливала на себя половину флакона перед выходом. Этот запах заполнял крошечное пространство, въедался в ноздри, не давая вздохнуть глубоко.
За стеной глухо и ритмично гудел соседский холодильник. Где-то на улице, за двойными стеклопакетами гостиной, пронзительно лязгнул тормозами трамвай. Эти звуки существовали отдельно от меня, в другой реальности.
Я опустила руку на дверцу стиральной машины. Пластик был гладким и неприятно холодным. Пальцы казались чужими, ватными, они почти не чувствовали прикосновения. Я провела ногтем по ободку. Там, возле петли, была крошечная царапина. Маленькая, похожая на запятую. Я смотрела на эту царапину и думала только о том, что надо не забыть купить таблетки для посудомойки. Они заканчивались. Осталось всего две штуки. На завтра не хватит.
Моя правая рука легла на бедро. Грубый шов джинсовой ткани царапнул ладонь. Текстура денима вернула меня в реальность.
— Катя! — голос Игоря из коридора ударил по ушам. — Ты долго там стоять будешь? Мать уже чай ждет!
Я оторвала взгляд от царапины на пластике. Наклонилась. Взяла синий пакет за растянутые ручки.
Вышла в коридор. Игорь стоял, прислонившись к дверному косяку кухни, скрестив руки на груди. Галина выглядывала из гостиной.
Я подошла к шкафу-купе. Открыла зеркальную дверцу. Вытащила с нижней полки большой темно-серый чемодан Игоря. Тот самый, с которым он переезжал ко мне семь лет назад.
Положила чемодан на пол прямо посреди прихожей. Расстегнула молнию. Металлические зубчики противно лязгнули в тишине.
— Ты что делаешь? — Игорь опустил руки.
Я подошла к обувнице. Взяла его кроссовки. Бросила в чемодан.
— Катя, ты с ума сошла? — голос Галины сорвался на визг. Она тяжело поднялась с дивана и подошла ближе. — Ты что себе позволяешь?
Я открыла шкаф. Сняла с вешалок его куртки — осеннюю и зимнюю. Смяла их и запихала поверх кроссовок.
— Собирайтесь, — сказала я.
— Катя, прекрати истерику, — Игорь шагнул ко мне, попытался перехватить мою руку, когда я потянулась за его зонтом. — Положи на место.
Я вырвала руку. Взяла с тумбочки синий пакет «Пятёрочки» и бросила его прямо на куртки в чемодан.
— Пошли вон из моей квартиры, — сказала я.
— Из твоей? — Игорь нервно засмеялся. — Ты тут никто, Катя. Ты ее снимаешь. Завтра я позвоню хозяйке, и мы посмотрим, кто отсюда пойдет вон.
— Звони, — я застегнула чемодан. Молния сошлась с трудом из-за пакета. — Договор на меня. Оплата с моей карты. Пошли вон. Оба.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Они уходили долго. Галина причитала, хваталась за сердце, искала в сумке таблетки, роняла ключи. Игорь то кричал на меня, угрожая судами и разделом имущества, то пытался перевести всё в шутку, говоря, что у меня ПМС и завтра я буду на коленях просить его вернуться.
Я стояла у двери, придерживая её открытой. Я не произнесла больше ни слова.
Когда за ними закрылась дверь лифта, я повернула замки. Два оборота верхнего. Один — нижнего.
В квартире повисла глухая, звенящая тишина. Больше не работал телевизор. Не гудела вода на кухне.
Я прошла в гостиную и села на диван. На том месте, где сидела Галина, обивка еще хранила тепло ее тела. В воздухе всё еще висел запах ее духов, смешанный с запахом моего одиночества. Я обхватила плечи руками. Меня начало мелко трясти.
Я не чувствовала радости. Не было ни эйфории, ни ощущения упавших оков. Было страшно. Завтра мне придется объяснять всё маме. Потом — друзьям. Придется заново учиться спать одной в большой кровати. Придется признать, что последние семь лет моей жизни были инвестицией в пустоту. Стало легче дышать. И невыносимо страшно — одновременно.
Я встала и медленно пошла на кухню. На столе стоял нетронутый контейнер с холодцом, который привезла Галина. На тумбочке в прихожей лежали ключи Игоря от этой квартиры. Он забыл их в спешке.
Его ключи до сих пор лежат на тумбочке в коридоре. Я каждый раз их вижу, когда обуваюсь перед выходом. Не выбрасываю. Больше стирать чужое не придется.
