— Переделай третий слайд, цифры не бьются с маржой, — Елена Викторовна швырнула красную картонную папку на мой стол так, что горячий кофе выплеснулся из белой кружки прямо на клавиатуру.
Я молча стянула бумажную салфетку из диспенсера и промокнула пластик. Клавиша пробела липко хлюпнула. Елена Викторовна уже отвернулась, цокая каблуками по ламинату в сторону своего кабинета с панорамными окнами.
Три года я работала ведущим аналитиком в её отделе. Три года. За это время она двенадцать раз выдавала мои квартальные стратегии за свои личные достижения на советах директоров. Двенадцать раз я сидела в заднем ряду переговорной, слушая, как генеральный хвалит её за «глубокое погружение в материал».
Я вытащила из ящика стола запасную клавиатуру — самую дешёвую, купленную на свои деньги ещё прошлой зимой, когда произошёл точно такой же случай. Подключила провод к системному блоку.
— И побыстрее, Катерина, — донеслось из открытой двери её кабинета. — Региональный директор будет в пятницу.
В экселевской таблице мигал курсор. За прошлый год программа учёта рабочего времени зафиксировала у меня четыреста пятьдесят часов переработок. Неоплачиваемых. Я смотрела на колонку с прогнозом убытков от нового поставщика пластика. В моих расчётах чётко значилось: если мы подпишем этот контракт, филиал потеряет тридцать миллионов рублей за полгода из-за скрытых логистических издержек.
Я выделила красным ячейку с финальной суммой. Сохранила файл на чёрную рабочую флешку. Положила её во внутренний карман пиджака.
Холодный пластик флешки упирался в рёбра. Я поправила воротник блузки и пошла в туалет мыть кофейную кружку. Губка скрипела по стенкам. Вода с шумом утекала в слив. Вечером пятницы на этой флешке будет другой файл.
Жёлтая вывеска «Пятёрочки» мигала из-за перегоревшей буквы «р». Я сняла с полки пачку пельменей по акции, забросила в корзину пакет молока и кусок дешёвого сыра. Кассир монотонно пропикала товары.
Мой телефон пиликнул в кармане пальто — пришло уведомление о зачислении аванса. Сорок пять тысяч рублей. Ровно половина моей московской зарплаты в девяносто тысяч. Завтра нужно перевести хозяйке квартиры пятьдесят пять тысяч за аренду однушки. Я мысленно пересчитала остаток. Придётся снова экономить на обедах в столовой и брать контейнеры из дома.
Я тащила тяжёлый пакет на четвёртый этаж старой кирпичной хрущёвки, проклиная узкие лестничные пролёты и отсутствие лифта. Ключ заело в замке. Пришлось дёрнуть на себя дверь, чтобы повернуть механизм.
Дома пахло пылью и старым паркетом. Я включила свет на крошечной кухне, поставила воду на плиту для пельменей.
Почему я не увольняюсь? Этот вопрос сестра задавала мне каждый раз, когда мы созванивались по выходным. Она работала в IT-секторе, летала в отпуск дважды в год и не понимала, как можно держаться за место, где об тебя вытирают ноги.
Я боялась. До тошноты, до ледяного пота по ночам боялась, что если уйду в никуда, то не смогу оплатить эту съёмную коробку. Придётся возвращаться в родной город, к матери, в мою детскую комнату с выцветшими обоями. Боялась услышать от бывших однокурсников снисходительное «не потянула Москву». Это было постыдное, липкое чувство — признать, что три года я строила чужую карьеру, оставаясь пустым местом.
Вода закипела, пузырьки с шумом лопались на поверхности. Я забросила пельмени в кастрюлю.
Вспомнился наш разговор с Еленой Викторовной в феврале. Мы тогда остались в офисе до полуночи, закрывали годовой баланс. Она заказала пиццу за свой счёт, сама налила мне чай в бумажный стаканчик. Сняла свои строгие очки в роговой оправе, потёрла переносицу. Под глазами у неё залегли глубокие серые тени.
— Кать, мы же с тобой обе пашем, — сказала она тогда тихим, непривычно мягким голосом. — Я просто требую от тебя того же, что от себя. Иначе нас сожрут конкуренты. Центральный офис только и ждёт повода расформировать филиал. Мы держимся только на идеальных показателях.
Тогда я ей поверила. Я размешала сметану в тарелке. Вилка скрежетнула по керамике. Да, она была жёсткой, но ведь она тоже тянула эту лямку. Может, так и надо вести бизнес?
В четверг утром я пришла в офис на час раньше. Нужно было свести последние графики для завтрашней презентации региональному директору.
Открыв сводную таблицу от отдела закупок, я нахмурилась. Данные по логистике обновились ночью. Поставщик внёс изменения в тарифную сетку мелким шрифтом в приложении к договору. Я пересчитала формулы.
Тридцать миллионов возможных убытков превратились в пятьдесят. Ошибка была критической. Если презентовать этот проект директору из Москвы как выгодный, филиал ждёт финансовая катастрофа.
Я распечатала исправленный лист, взяла маркер и направилась к кабинету Елены Викторовны. Дверь была приоткрыта на ладонь. Я уже занесла руку, чтобы постучать, когда услышала её голос. Она говорила по телефону.
— Да, Илья Сергеевич, проект полностью готов, — Елена Викторовна засмеялась. — Конечно, моя разработка. Я ночами над ним сидела. Да, премию за квартал распределите на моё имя. Ассистентам там выпишите по десять тысяч, хватит с них.
Пауза. Она слушала собеседника.
— Аналитика? Катерину будем убирать в конце мая. Она выдохлась, креатива ноль, тянет отдел на дно. Я уже присмотрела девочку после вуза, она за сорок тысяч будет сутками пахать. А эту надо сливать, пока она не начала права качать.
Я замерла. Рука с зажатым листом бумаги повисла в воздухе.
Выдохлась. Тянет отдел на дно.
Внутри что-то надломилось. Тихо, без треска. Просто оборвалась невидимая струна, которая три года удерживала меня в равновесии. Я опустила руку.
А может, она права? Может, я действительно стала работать медленнее? Я же постоянно ошибаюсь в мелочах из-за недосыпа. Сама виновата, что позволяла на себе ездить.
Я сделала шаг назад. Потом ещё один. Развернулась и пошла по коридору к зоне отдыха. Подошла к кулеру. Взяла пластиковый стаканчик. Поставила на поддон. Рядом лежала стопка новых стаканчиков в полиэтиленовой упаковке. Я методично, с математической точностью начала выравнивать их по краю стола. Один к одному. Идеальная линия. Край должен совпадать с кромкой столешницы миллиметр в миллиметр.
Дыхание постепенно выровнялось.
Я вернулась за свой стол. Открыла рабочий файл. Удалила обновлённые данные от поставщика. Вернула старые графики с красивой, но фальшивой маржинальностью. Сохранила презентацию на ту самую чёрную флешку.
Подошла к кабинету Елены. Постучала.
— Заходи! — крикнула она.
Я положила флешку на её идеальный, пустой стол.
— Финальный вариант презентации, Елена Викторовна. Данные проверены.
Она даже не подняла на меня глаз, продолжая печатать в телефоне.
— Молодец. Свободна.
В пятницу переговорная на двенадцатом этаже гудела. Региональный директор, тучный мужчина в дорогом тёмно-синем костюме, сидел во главе длинного стеклянного стола. Я заняла своё привычное место в самом последнем ряду, у стены.
Елена Викторовна стояла у экрана. На ней был безупречный белый костюм. Она вставила мою чёрную флешку в рабочий ноутбук.
Включился проектор. Воздух в переговорной казался густым. Я вдыхала тяжёлый пудровый шлейф чужих духов, исходящий от секретарши, сидящей передо мной. В правом углу комнаты монотонно, на одной ноте, гудел вентилятор кондиционера. Острый край пластикового стула больно впивался мне в правое бедро, но я не меняла позу. Я смотрела на лоток для маркеров под белой доской. Там лежал красный маркер. Колпачок на нём был надет криво, с небольшим зазором. Мне мучительно хотелось встать, подойти к доске и защёлкнуть этот колпачок до щелчка. Просто нажать пальцем.
Елена переключила на третий слайд.
— Как вы можете видеть, интеграция нового логистического партнёра позволит нам снизить издержки на пятнадцать процентов уже в третьем квартале, — её голос звучал уверенно, с правильными интонациями.
Региональный директор прищурился. Он надел очки и пододвинул к себе распечатку свежих тарифов поставщика, которую его помощник привёз сегодня утром прямо из центрального офиса.
— Елена Викторовна, — перебил он её. — Вы на каком основании строили этот прогноз?
Она замерла. Улыбка стала пластиковой.
— На основании глубокого анализа рынка, Илья Сергеевич.
— Анализа? — он бросил распечатку на стол. Листы скользнули по стеклу. — Вчера поставщик официально опубликовал допсоглашение. Вы заложили в проект старые коэффициенты. По вашей стратегии мы не экономим пятнадцать процентов. Мы уходим в кассовый разрыв на пятьдесят миллионов через три месяца.
В переговорной повисла абсолютная тишина. Гудение кондиционера стало оглушительным.
— Это… это техническая ошибка, — Елена побледнела. Она посмотрела поверх голов сотрудников и нашла меня взглядом. Её глаза расширились. — Мой аналитик собирала данные. Катерина! Объяснитесь!
Все обернулись на меня.
Я медленно поднялась со стула. Одернула пиджак.
— Я сдала вам финальный файл вчера в полдень, Елена Викторовна. Вы сказали, что лично проверили каждую цифру перед отправкой в Москву. И что проект — ваша личная разработка, от начала и до конца.
Директор перевёл тяжёлый взгляд на Елену.
— Вы руководитель филиала. Ваша подпись стоит на титульном листе. Вы презентуете мне убыточный проект как финансовый прорыв.
— Илья Сергеевич, я исправлю…
— Вы свободны, Елена Викторовна. Из кабинета ничего не выносить до приезда службы безопасности.
К вечеру понедельника её кабинет опустел. Кадровики оформили увольнение по соглашению сторон одним днём, чтобы не раздувать скандал с попыткой саботажа.
Служебное расследование не нашло в моих действиях прямого умысла — логи передали в центральный офис, и по документам выходило, что данные просто не успели обновиться на момент сохранения файла. Мою работу проверил аудитор из Москвы. Сказал, что у меня отличная база, и предложил временно исполнять обязанности начальника отдела. С прибавкой к зарплате в сорок тысяч.
Моя проблема с арендой квартиры решилась одним днём. Я больше не боялась звонков сестры. В отделе стало тихо, никто не кричал, не швырял папки на столы.
Но когда я возвращалась домой, таща пакет из супермаркета на свой четвёртый этаж, внутри было пусто. Стало легче. И страшнее — одновременно. Потому что я поняла, как легко сломать чужую карьеру, если просто промолчать в нужный момент.
Елена ушла, оставив на моём столе ту самую пустую красную папку. Я не стала её выбрасывать. Она так и лежит на краю столешницы. Больше чужих отчётов не будет.
