— Я тебе смету на WhatsApp скинула, — произнёс высокий голос Полины из динамика моего телефона. — Там чеки из строительного за девятнадцатый год. Максим сказал, половина суммы по закону наша.
Я молча нажала красную кнопку отбоя. Экран погас, отразив моё уставшее лицо на фоне обшарпанной зелёной стены подъезда. Пятый этаж старой кирпичной хрущёвки, лифта здесь отродясь не было. Я прислонилась затылком к холодной штукатурке. Семь лет. Семь лет я прожила с Максимом в этой квартире, которая досталась мне от бабушки. Я стирала его вещи, варила борщи, экономила свою зарплату в шестьдесят пять тысяч, чтобы мы могли купить новую мебель. А теперь его двадцатишестилетняя любовница требовала вернуть деньги за ламинат и обои, которые мы когда-то клеили вместе.
Папка с документами оттягивала руку. Сегодня было уже четвёртое судебное заседание. Максим и его адвокат пытались доказать, что капитальный ремонт, в который было вложено два с половиной миллиона рублей, является «неотделимым улучшением», существенно увеличившим стоимость моего жилья. А значит — он имеет право на долю. Самое смешное, что кредит на этот ремонт брала я, и выплачивала его тоже я. Но чеки Максим, уходя, заботливо забрал с собой.
Я отлепилась от стены, достала из кармана пальто ключи и вставила их в замочную скважину. Ключ провернулся со знакомым скрипом. Я толкнула дверь, шагнула в тёмную прихожую и тут же споткнулась обо что-то мягкое. Наклонилась. В темноте пальцы нащупали старый кроссовок Максима. Правый. Левый я, кажется, выбросила ещё прошлой зимой, когда собирала его вещи. Я долго смотрела на эту пыльную обувь, не включая свет.
— Анечка, ну ты же разумная женщина, — голос свекрови раздался из-за спины так неожиданно, что я вздрогнула.
Галина Николаевна стояла на лестничной клетке этажом ниже. В руках она держала плотный целлофановый пакет из «Пятёрочки». Я даже не услышала, как она поднялась по ступеням. Ей было шестьдесят два, но энергии в ней хватало на троих.
— Здравствуйте, Галина Николаевна. Что вы здесь делаете? — я не стала приглашать её в квартиру, просто прикрыла за собой дверь, оставаясь на площадке.
— Да вот, шла мимо, думаю, дай зайду, — она тяжело вздохнула и поставила пакет на подоконник между этажами. — Аня, я же не ругаться пришла. Ты пойми его. Максим сейчас сам не свой. Эта его… Полина… она молодая, глупая. Но он же в твою квартиру всю душу вложил. Он там балкон стеклил, плитку в ванной клал своими руками. Ему же сейчас жить негде, они снимают черт-те что на окраине. Нельзя же людей просто так на улицу вышвыривать после стольких лет.
Она говорила это так искренне, с такой материнской болью в глазах, что на секунду мне стало стыдно. Она защищала своего ребёнка. Для неё он был не предателем, который полгода спал с другой у меня за спиной, а просто запутавшимся мальчиком, которому негде жить.
— Он сам ушёл, Галина Николаевна, — тихо сказала я, перехватывая папку с документами поудобнее. — К другой женщине.
— Ушёл. Но трудился-то он здесь! — её голос неуловимо изменился, стал твёрже. — Мы же семья были, Аня. Я же тебе как дочери помогала, когда ты с пневмонией слегла. А ты теперь из-за гордости хочешь парня без копейки оставить? Он же только своё просит. Половину от ремонта.
Я посмотрела на жёлтый пакет с логотипом супермаркета. Внутри угадывались очертания палки колбасы и батона хлеба.
— Я не отдам ему долю в квартире бабушки, — сказала я и повернулась к двери.
— Тогда мы по судам тебя затаскаем! — бросила она мне в спину. — Полина девочка хваткая, она адвоката хорошего нашла. Останешься вообще на улице, если упираться будешь!
Я зашла в квартиру и провернула замок на два оборота.
На кухне было тихо. Только мерно гудел старый холодильник. Я положила папку на стол, подошла к раковине и пустила холодную воду. Подставила руки под струю. Пальцы мелко дрожали.
Я взяла губку, капнула моющего средства и начала тереть и без того чистую столешницу. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Пена собиралась в белые хлопья. Зачем я это делаю? Я остановилась, бросила губку в раковину и вытерла руки кухонным полотенцем.
Телефон в кармане завибрировал. Я достала его. Снова номер Максима.
«Аня, давай решим до суда. Перепиши на меня 1/4 доли, и мы отзовем иск. Полина говорит, это справедливо».
Я смотрела на светящийся экран. Полина говорит. Месяц назад я случайно увидела их переписку в распечатке детализации звонков, которую запросил мой адвокат. Там был один номер, на который уходили десятки сообщений в день. Я тогда не выдержала, набрала его с рабочего телефона. Ответил звонкий девичий голос. Я сбросила. А потом в суде Максим заявил, что все эти годы чувствовал себя ущемлённым, потому что квартира не его, и он требовал компенсации за свои «страдания».
Может, я действительно где-то виновата? Может, я слишком давила на него, заставляя брать подработки, чтобы быстрее закрыть этот проклятый кредит? Я подошла к окну. Во дворе дворник в оранжевом жилете методично смётал листья в кучу.
Я снова открыла сообщение. 1/4 доли. Это моя квартира. Бабушкина квартира. А теперь какая-то Полина решает, что будет справедливо отнять у меня четверть.
Пятое заседание назначили на утро вторника. Коридор районного суда был узким и душным. Я сидела на жёстком пластиковом стуле, крепко прижимая к себе злополучную папку.
Рядом со мной тяжело дышала женщина в пуховике. Пахло дешёвым растворимым кофе, который кто-то пролил возле автомата в углу, и старой бумагой. Где-то ритмично капала вода из неисправного кулера. Кап. Кап. Эхо шагов разносилось по коридору — кто-то быстро шёл на каблуках. Пластик сиденья неприятно холодил сквозь ткань брюк. Мои пальцы онемели от того, как сильно я сжимала края картонной папки. Шершавая поверхность картона неприятно царапала кожу. Нужно не забыть купить молоко вечером. Обычное, 3,2 процента жирности.
В коридор вышли Максим, Галина Николаевна и Полина. Полина была в строгом бежевом костюме. Она держала Максима под руку и что-то тихо ему говорила, заглядывая в глаза. Свекровь шла чуть позади, неся в руках внушительную стопку бумаг.
Они остановились напротив меня.
— Аня, — Максим откашлялся. Он не смотрел мне в глаза, его взгляд бегал где-то в районе моего воротника. — Мы с адвокатом подготовили мировое соглашение. Если ты выплатишь нам миллион двести, мы откажемся от претензий на долю.
— У меня нет таких денег, — мой голос прозвучал сухо и тускло.
— Возьми кредит, — легкомысленно пожала плечами Полина, поправляя ремешок дорогой сумки. — Ты же работаешь. А Максиму нужны средства, чтобы мы могли взять ипотеку. Это его законные деньги за ремонт.
— Анечка, ну правда, — вступила Галина Николаевна. — Ну что тебе стоит? Зато жить будешь спокойно. Без судов. Мальчику ведь тоже старт нужен.
Я смотрела на них. На Максима, который прятал глаза. На Полину, которая уже всё посчитала. На свекровь, которая искренне верила, что я должна оплатить старт новой жизни её сына.
— Нет, — сказала я.
— Что нет? — прищурилась Полина.
— Я ничего не буду вам выплачивать. И долю вы не получите.
Секретарь выглянула из-за двери:
— Истцы и ответчик, проходите.
В тот день суд они проиграли. Мой адвокат смог доказать, что кредит на ремонт выплачивался исключительно с моей зарплатной карты, а чеки Максима не имеют юридической силы без доказательств совместных трат.
Вечером я вернулась домой. Квартира встретила меня привычной тишиной. Я бросила сумку на пуфик в прихожей, прошла на кухню и включила чайник.
Я выиграла. Квартира осталась моей. Никаких долей, никаких выплат. Адвокат сказал, что они могут подать апелляцию, но шансов у них почти нет. Я подошла к шкафчику, достала кружку.
Завтра я пойду в МФЦ. Я решила оформить дарственную на свою младшую сестру, оставив за собой право пожизненного проживания. Адвокат посоветовал это как самый надёжный способ защитить имущество от любых будущих посягательств. Даже если Максим попытается придумать новые иски, судиться за чужую собственность он уже не сможет.
В углу прихожей всё так же лежал тот самый правый кроссовок Максима. Я взяла его двумя пальцами за шнурок, донесла до мусорного ведра и бросила внутрь. Сверху кинула пустую коробку от чая.
Семь лет брака — это просто стопка бумаг в картонной папке, которая теперь лежит на дне моего ящика стола. Больше никаких заседаний не будет.
