— Я заказал мейн-куна. Заводчик привезет его в пятницу. А этого придется убрать, — Игорь поставил зеленую пластиковую переноску прямо на кухонный стол.
Я перестала вытирать тарелку. Кухонное полотенце выскользнуло из онемевших пальцев и бесшумно упало на плитку.
— В приют сдадим. Или в добрые руки, куда их там девают, — он достал влажную салфетку из пачки и принялся тщательно тереть столешницу вокруг пластикового дна.
Васька сидел на подоконнике и щурил желтые глаза. Обычный дворовый кот, серый в полоску, с надорванным в уличной драке правым ухом. Он жил со мной еще со времен съемной однушки.
Я смотрела на сосредоточенное лицо Игоря. Пять лет. Ровно столько мы были вместе. Пять лет я ждала, когда наши разговоры о будущем превратятся во что-то осязаемое, подстраивалась, сглаживала углы и верила, что мы просто притираемся друг к другу.
— Куда убрать? — голос прозвучал сухо, чужой интонацией.
— Катя, ну мы же договаривались, — он выбросил салфетку в ведро с педалью. — Ремонт закончили. Мебель новая. Я хочу, чтобы у нас была нормальная, породистая семья. Мейн-кун — это статус. А от твоего шерсть на диване и лотком пахнет.
Он отвернулся к раковине, чтобы вымыть руки. Я молча наклонилась, подняла полотенце с пола и положила его на край столешницы. Влажная махра оставила на коже холодный след.
В лифте нашей девятиэтажки мы ехали молча. Игорь смотрел на электронное табло, где сменялись красные цифры, я смотрела на свои кроссовки. Мы шли в «Пятерочку» за продуктами на ужин. Это был наш привычный вечерний ритуал.
В магазине, возле холодильников с полуфабрикатами, Игорь вдруг остановился и положил руку мне на плечо.
— Катюш, ну ты пойми меня правильно, — в его голосе звучала искренняя, почти отеческая забота. — Мы же семью строим, детей планируем в следующем году. Зачем нам уличная инфекция в доме? Я же для нас стараюсь, хочу, чтобы все безопасно было, красиво. Чтобы гости приходили и восхищались. Вон, давай твои любимые котлеты по-киевски возьмем, я сам вечером их пожарю, отдохнешь.
Он положил в корзину картонную упаковку с котлетами и улыбнулся. Абсолютно уверенный в своей правоте. Он действительно считал, что делает как лучше.
Три раза. Я стояла у стеллажа с макаронами и считала. Три раза за время нашего совместного быта он точно так же, с заботливой улыбкой, избавлялся от моих вещей. Сначала исчез старый, но любимый бабушкин плед — «он скатался и портит вид дивана». Потом моя кружка с дурацкой надписью — «мы купили сервиз, зачем этот визуальный мусор». Затем дешевые домашние тапочки. Я глотала обиду, убеждая себя, что это мелочи. Что отношения важнее старой кружки.
Я взяла с полки пакет молока и опустила в корзину поверх котлет.
Вернувшись домой, Игорь ушел в душ, а я взяла Ваську на руки. Кот замурчал, ткнувшись влажным носом мне в шею. Я вышла на лестничную клетку и нажала кнопку звонка соседней квартиры.
Дверь открыла Галина — женщина лет шестидесяти, с аккуратной короткой стрижкой. Мы иногда сталкивались у лифтов, здоровались. Я знала, что она живет одна, сын приезжает редко.
— Тетя Галя, извините ради бога. Можно Васька у вас пару дней побудет? Мне нужно… решить один вопрос, — я переминалась с ноги на ногу, чувствуя себя глупой школьницей.
— Ой, да давай его сюда, — она тепло улыбнулась, забирая кота. — Я сметаны ему сейчас дам. Проходи на кухню, Катя, ты бледная какая-то.
Я села на табуретку в ее тесной, заставленной вещами кухне. В груди ворочалось липкое сомнение. Может, я правда драматизирую? Игорь ведь прав, мы строим семью. У нас общие планы.
Четыреста пятьдесят тысяч. Столько я вложила из своих накоплений в ремонт его гостиной и коридора. Я выбирала обои, контролировала рабочих, пока он был в командировках. Это был наш дом. Стоит ли рушить всё из-за кота?
Я бессмысленно водила пальцем по клеенке на столе. Галина поставила передо мной чашку чая и вдруг нахмурилась, глядя в экран своего телефона.
— Катя, слушай… А твой Игорь — это который на черной Тойоте ездит?
— Да. А что?
Галина развернула ко мне экран. Был открыт районный чат в мессенджере.
«Отдам дворового кота. Срочно. Жена аллергик, задыхается. Если до завтра не заберут — придется усыпить, выхода нет. Самовывоз из 4-го подъезда».
Сообщение было отправлено в три часа дня. С номера Игоря. К нему прилагалась фотография Васьки, спящего на стиральной машине.
Я смотрела на экран. Аллергик. Усыпить. До завтра.
Палец на клеенке остановился.
— Спасибо за чай, тетя Галя, — я встала так резко, что табуретка скрипнула по линолеуму. — Я сейчас вернусь.
Входная дверь поддалась легко. Игорь стоял в коридоре в свежей рубашке и вытирал волосы полотенцем. Увидев меня с пустыми руками, он недовольно цокнул языком.
— Ну и где он? Ты его на улицу просто выпустила? Катя, мы же договорились нормально в приют отвезти. Завтра породистого привезут, мне этот запах здесь не нужен.
Тишина. Резко запахло его парфюмом — тяжелым, древесным. Этот запах заполнил весь коридор, вытесняя воздух.
За стеной монотонно и низко гудел мотор старого соседского холодильника. Гудение отдавалось легкой вибрацией в полу.
Я смотрела на воротник его рубашки. Верхняя пуговица была пришита не синей ниткой, как все остальные, а черной. Я сама пришивала ее в прошлый вторник, потому что синих в коробке не осталось.
В пальцах кололо. Холодная тяжесть связки ключей в кармане худи тянула ткань вниз, упираясь в бедро.
Я медленно провела языком по пересохшим губам. Во рту стоял отчетливый металлический привкус, словно я случайно раскусила кусочек фольги от шоколадки.
Надо не забыть отменить подписку на онлайн-кинотеатр. Она привязана к моей карте.
— Я видела сообщение в домовом чате, — сказала я тихо.
Игорь замер. Полотенце в его руках перестало двигаться. На секунду в его глазах мелькнула растерянность, но он тут же выпрямился, принимая знакомую позу хозяина положения.
— И что? Ты тянула время. Я принял мужское решение. Никто его не усыпил бы, это просто маркетинговый ход, чтобы забрали быстрее. Люди на драму лучше реагируют.
— Ты написал, что я задыхаюсь.
— Катя, не делай из мухи слона! — он раздраженно бросил полотенце на пуфик. — Выбирай. Или мы сейчас заканчиваем этот цирк с помойным котом и живем нормально, как договаривались, или…
— Или что? — Или иди туда, где твоему коту будут рады больше, чем нашему будущему.
Я достала ключи из кармана.
Я не стала собирать чемоданы. Все эти сцены из фильмов с разбрасыванием вещей по комнате казались сейчас нелепыми. Вещи можно забрать потом, с курьером или грузовым такси.
Достав телефон, я зашла в банковское приложение. Два свайпа. Счет «На свадьбу», который мы пополняли вместе, но оформлен он был на меня. Я перевела свои семьдесят тысяч — последнюю зарплату, которую вложила туда неделю назад — обратно на личную карту. Нажала кнопку «Закрыть счет».
Связка ключей с тихим звоном легла на деревянную полку обувницы. Ту самую, за которую я отдала пятнадцать тысяч из своей премии.
Я вышла из квартиры и аккуратно прикрыла за собой дверь. Замок защелкнулся мягко, без звука.
Через минуту я уже сидела на кухне у Галины. Соседка подливала мне горячую заварку и рассказывала про цены на рассаду, тактично не задавая лишних вопросов. На ее коленях, свернувшись серым клубком, громко тарахтел Васька.
Я смотрела на пустой экран заблокированного телефона, лежащего на столе. Игорь так и не позвонил.
Мои ключи остались лежать на полке в его идеальном, чистом коридоре. Я пью чай с мятой и слушаю, как мурлычет кот с порванным ухом. Больше компромиссов не будет.
