Звонок в дверь прозвучал ровно в четырнадцать ноль-ноль. Денис всегда отличался пунктуальностью, особенно когда хотел показать, как хорошо он управляет своей новой жизнью.
Я стояла в коридоре, вытирая влажные руки о кухонное полотенце. В прихожей пахло запеченной курицей с чесноком и моим самым дорогим парфюмом.
За дверью послышался женский смех и возня.
Полина вышла из своей комнаты тихо. Ей исполнялось семнадцать. На ней было мое темно-зеленое шелковое платье. То самое, которое я надевала на нашу с Денисом десятую годовщину свадьбы. Оно было ей немного велико в плечах, но Полина стянула талию широким ремнем.
— Отлично выглядишь, мам, — сказала она, глядя мне прямо в глаза.
И улыбнулась. Улыбка была ровной, отрепетированной. Взрослой.
Я открыла дверь.
На пороге стоял Денис. В одной руке торт из «Азбуки Вкуса», в другой — огромный плюшевый медведь. Рядом переминалась с ноги на ногу Рита. Ей был тридцать один год, на ней был бежевый кашемировый костюм, а на руках она держала их общего двухлетнего сына Макара.
— С днем рождения нашу старшую! — громко заявил Денис, шагая через порог так, будто это все еще была его квартира.
Он не спросил разрешения войти. Он просто заполнил собой прихожую.
Четыре года я играла в современную, сильную женщину. Четыре года назад Денис собрал вещи, сказал, что «влюбился, так бывает», и ушел к Рите. Но добавил, что мы останемся семьей ради Полины.
Я согласилась. У меня были причины, и одна из них — постыдная. Первые два года я просто хотела показывать ему на каждом празднике, что я не сломалась. Что у меня идеальный дом, идеальный стол, идеальная я. Я хотела, чтобы он сидел на моей кухне и жалел о том, что потерял.
А потом осталась только прагматика. Денис оплачивал Полине репетиторов по профильной математике и физике. Сорок тысяч в месяц. Моя зарплата бухгалтера в логистической компании покрывала коммуналку, еду и одежду. Репетиторов бы я не потянула.
Поэтому четвертый день рождения подряд я пускала их в свой дом.
───⊰✫⊱───
Два дня я драила квартиру. Вычистила швы на плитке в ванной, перестирала шторы. Я не хотела, чтобы Рита нашла хоть один повод для снисходительного взгляда.
Они разделись. Макар сразу побежал в гостиную, оставляя на ламинате следы от сандалий.
— Анечка, привет, — проворковала Рита, протягивая мне небольшую коробочку. — Это тебе. Соль для ванны с лавандой. Денис говорил, ты много нервничаешь на работе. Расслабляет отлично.
Я взяла коробочку. Картон был шершавым.
— Спасибо, Рита, — ровным голосом ответила я.
Денис в это время обнимал Полину. Он похлопал ее по спине, оглядел с ног до головы и слегка нахмурился.
— Полин, ну праздник же, — сказал он. — Что ты надела? Какое-то бабское платье. Мы же тебе в прошлом месяце деньги переводили на новые вещи.
Полина поправила воротник моего шелкового платья.
— Мне это нравится, пап, — сказала она. И снова эта идеальная, непроницаемая улыбка. — Оно мамино.
Денис моргнул. Узнал. Отвел взгляд.
Мы сели за стол. Я готовила то, что любила Полина: жульен, легкие салаты без майонеза, запеченную рыбу. Но Денис вел себя так, будто мы собрались на его юбилей.
Он громко рассказывал о новой должности, о том, как они с Ритой планируют поездку в Турцию на майские, и о том, как тяжело сейчас найти нормальных подрядчиков для ремонта их таунхауса.
Рита сидела рядом с ним, кормила Макара пюре из баночки и периодически вставляла комментарии.
— Ань, рыба суховата немного, — сказала она, промокая губы салфеткой. — Ты в фольге запекала? Надо в пергаменте. Я Денису теперь только в пергаменте делаю, у него же желудок.
Я положила вилку. Посмотрела на нее. Потом на Дениса.
— Учту, — процедила я.
Может, я сама виновата? Может, я слишком остро реагирую? Денис платит за учебу. Он не бросил дочь. Многие мужики вообще исчезают с радаров, а этот приходит, подарки носит. Ну сидит эта Рита, ну болтает. Что мне стоит потерпеть три часа ради будущего моего ребенка? Я же взрослая женщина.
— Вот скажи, Полин, — Денис налил себе сока. — Здорово же, что мы так собираемся? Цивилизованно. Без скандалов. Как европейцы.
Полина ковыряла вилкой оливку.
— Здорово, пап.
— А то у нас на работе Колька разводился, так там жена ему всю машину гвоздем исцарапала. Дикость. А мы молодцы. Аня, ты молодец, что без этих обид женских.
Он поднял стакан с соком в мою сторону.
Я смотрела на него и не понимала, как прожила с этим человеком пятнадцать лет. Он искренне верил в то, что говорил. Ему было комфортно. Он получил всё: свободу, молодую жену, сына и статус «хорошего отца», который по выходным навещает старшую дочь.
───⊰✫⊱───
Макар начал капризничать. Он ерзал на стуле, размахивая руками. Рита пыталась всунуть ему ложку, но он отвернулся и ударил ладонью по тарелке.
Кусок рыбы в соусе полетел прямо на Полину.
Жирное пятно расплылось на зеленом шелке. На моем платье. На животе моей дочери.
В комнате повисла тишина. Слышно было только, как гудит холодильник на кухне.
Мир сузился до этого темного пятна на ткани.
Я посмотрела на руки Полины. Она сжимала край стола так, что костяшки пальцев побелели. Ее грудная клетка тяжело поднималась и опускалась.
— Ой, Полечка, извини! — защебетала Рита, схватив бумажную салфетку. — Он не специально. Давай застираем быстро, это же старая вещь, ничего страшного.
Она потянулась салфеткой к платью Полины.
Дочь резко отодвинулась. Стул скрипнул по ламинату.
— Не трогайте, — сказала Полина тихо.
— Полин, ну что ты начинаешь, — поморщился Денис. — Рита же извинилась. Подумаешь, платье. Я тебе новое куплю. Иди переоденься во что-то нормальное.
Я смотрела на свою семнадцатилетнюю девочку. Я смотрела на ее искусственную улыбку, на ее прямую спину. На это платье.
И до меня наконец дошло.
Она надевала мои вещи не потому, что ей нечего было носить. Она надевала их как броню. Она показывала ему: я — мамина дочь. Я на ее стороне.
Полина терпела этот цирк не ради себя. Она терпела его, потому что видела, как я стараюсь. Как я два дня тру квартиру и готовлю, чтобы доказать бывшему мужу свою состоятельность. Она подыгрывала мне, защищая меня. В свой собственный день рождения.
В горле встал тяжелый ком. Я отодвинула стул и встала.
— Одевайтесь, — сказала я.
Денис замер с вилкой в руке.
— В смысле? — не понял он. — Мы торт еще не резали.
— Торт заберете с собой. Одевайтесь и уходите.
— Ань, ты из-за пятна, что ли? — Денис нервно усмехнулся. — Ну это уже клиника. Рита же случайно.
— Я сказала — вон из моего дома, — мой голос стал совсем тихим. Так я говорила, когда отступать было некуда.
Рита быстро подхватила Макара на руки.
— Денис, пошли, — зашипела она. — Я говорила, что не надо было приезжать. Она ненормальная.
Денис медленно поднялся. Лицо его пошло красными пятнами. Он бросил салфетку на стол.
— Значит так, — процедил он, подходя ко мне вплотную. — Раз ты не умеешь себя вести как адекватный человек… За репетиторов со следующего месяца платишь сама. Я свои деньги на неблагодарных тратить не собираюсь.
Он бил в самое больное. Он знал, что для меня это неподъемная сумма.
Я смотрела в его глаза.
— Сама так сама, — ответила я. — Свободен.
───⊰✫⊱───
Они ушли через три минуты. Хлопнула дверь подъезда.
В квартире стало неестественно тихо. Я стояла посреди коридора, чувствуя, как мелко дрожат колени.
Полина вышла из гостиной. Она держала в руках влажное полотенце и терла пятно на шелке.
— Мам, — сказала она робко. — Как мы теперь с физикой? У меня пробник в апреле.
Я подошла к ней. Забрала полотенце. Обняла ее крепко, прижимая к себе. От нее пахло моим парфюмом и немного — запеченной рыбой.
— Я возьму подработку. Или кредит. Прорвемся, Поль.
На следующий день я заблокировала Дениса везде, оставив только электронную почту для вопросов по документам. Я не знала, как вытяну этот год до ее поступления. Придется отказаться от отпуска, от новой одежды, возможно, вечерами брать чужую бухгалтерию.
Но вечером того же дня Полина вышла на кухню в старых спортивных штанах и растянутой футболке. Она села за стол, положила подбородок на руки и искренне, по-настоящему рассмеялась над какой-то шуткой в телефоне.
Броня была снята.
Правильно ли я поступила, лишив дочь отцовских денег из-за своей гордости? Не знаю. Многие скажут, что я дура и плохая мать. Но в тот вечер в моей квартире впервые за четыре года было легко дышать.
Она поступила правильно, защитив свои границы, или всё-таки перегнула палку, поставив под удар поступление дочери?
