Я готовилась к этому ужину две недели.
Не к самому ужину — к разговору с мамой. Она у меня такая: если мужчина не понравится с первого взгляда, потом не переубедишь. Поэтому я заранее рассказала про Кирилла всё хорошее. Что работает в IT. Что не пьёт. Что цветы дарит не только на праздники.
Мама слушала и кивала. Но я видела — ждёт. Проверит сама.
Ужин назначили на субботу. Я приехала заранее, помогла накрыть. Мама пожарила курицу, сделала салаты, достала скатерть — ту самую, льняную, которую стелила только по особым случаям. Папа надел чистую рубашку. Они старались. Ради меня старались.
Кирилл позвонил в дверь ровно в семь.
Я пошла открывать и почувствовала что-то тёплое в груди — гордость, что ли. Он пришёл с цветами. С вином. Улыбался.
Я думала — вот оно. Начинается что-то настоящее.
Но уже через полчаса я сидела за этим столом со льняной скатертью и смотрела на них двоих, и не понимала — это мне кажется или нет?
Папа сразу ушёл на кухню — он всегда так делает с незнакомыми людьми, прогревается постепенно. Мы сели втроём. Мама разлила суп. Кирилл огляделся по сторонам, похвалил квартиру.
— Уютно у вас. Чувствуется — живут люди, не просто обитают.
Мама улыбнулась. Она любит такие слова — точные, без пустой лести.
— Это Настина заслуга, — сказала она. — Она нам тут всё переставила два года назад. Шторы выбирала.
— Вкус у неё есть, — согласился Кирилл.
Сказал это про меня, но смотрел на маму.
Я решила, что показалось.
Потом он спросил, давно ли они живут в этом районе. Мама начала рассказывать — они переехали сюда когда мне было три года, сначала снимали, потом выкупили. Кирилл слушал, наклонившись чуть вперёд, локти на столе. Так слушают человека, который интересен.
— А вы сами откуда? — спросила мама.
— Из Самары. Приехал восемь лет назад. Москва затягивает.
— Это точно. — Мама покачала головой. — Я сама из Воронежа. Тоже думала — на год. И вот.
Они засмеялись вместе. Одновременно.
Я взяла хлеб. Прожевала. Улыбнулась в никуда.
— Ирина Михайловна, вы позволите сфотографировать этот сервиз? — Кирилл кивнул на полку. — У моей бабушки был точно такой. Хочу маме показать.
— Конечно, — сказала мама.
Он встал. Подошёл к полке. Достал телефон.
Я не видела — фотографировал ли он сервиз.
Папа вышел из кухни с тарелкой, сел, начал есть молча. Разговор переключился на что-то общее — пробки, цены, ремонт у соседей. Я выдохнула.
Мне казалось — это просто Кирилл такой. Умеет разговаривать со всеми. Это же хорошо.
Я думала — мама оценит. Скажет мне потом: хороший, держись.
Засиделись до половины одиннадцатого.
Папа давно ушёл смотреть телевизор. Мы трое пили чай. Мама достала варенье — вишнёвое, своё, с дачи.
Кирилл попробовал и закрыл глаза.
— Это лучшее варенье, которое я ел в жизни. Серьёзно.
— Ну уж, — отмахнулась мама, но щёки у неё порозовели.
— Ирина Михайловна, я не шучу. Вы вообще понимаете как готовите?
Мама засмеялась. Кирилл тоже. Я сидела между ними и крутила ложку в пальцах.
— А рецепт дадите? Маме своей перешлю.
— Да там нет рецепта особого, — сказала мама. — На глаз всё.
— Тогда давайте так — вы мне номер, я запишу что вы скажете, а сам передам маме. Она у меня тоже любит такие вещи.
Пауза была секундная. Мама потянулась за телефоном.
Я смотрела.
Она продиктовала. Он набрал.
— Я вам сейчас скину своё имя чтобы сохранили, — сказал Кирилл. И нажал отправить.
Мама убрала телефон. Кирилл убрал телефон. Разговор продолжился как ни в чём не бывало.
Я допила чай.
Мы попрощались. В прихожей Кирилл поблагодарил маму — тепло, за руку. Она чуть покраснела.
Я это видела.
И сделала вид, что не видела.
В метро мы ехали вместе до Курской — там нам в разные стороны.
Кирилл был доволен. Говорил что родители у меня классные, что мама — огонь, что папа суровый, но видно что хороший. Я кивала. Смотрела на рекламу над дверями.
На Курской он поцеловал меня и вышел.
Я ехала дальше одна.
На Таганке достала телефон — посмотреть время. И увидела мамино сообщение.
Она прислала мне скрин.
Смска от незнакомого номера: «Ирина Михайловна, рад знакомству. Вы удивительная женщина. Если будете в центре — пишите, выпьем кофе».
Мама написала мне просто: «Это Кирилл?»
Поезд стоял на Таганке. Двери открылись. Закрылись. Я не вышла, хотя мне было здесь.
Руки не дрожали. Внутри ничего не перевернулось. Просто стало очень тихо.
Я думала — он пришёл знакомиться со мной. С моей семьёй. Со мной.
Он пришёл за другим.
Экран светился в темноте вагона. Я открыла переписку с Кириллом. Написала одно слово.
Понятно.
Отправила. Заблокировала.
Открыла мамин контакт. Написала: «Да. Больше его не будет».
Заблокировала и маму.
Не навсегда. На неделю. Чтобы не слышать объяснений. Ни от кого.
На следующей станции я вышла, перешла на другую ветку и поехала обратно домой. Уже настоящего домой — к себе.
В квартире было темно и тихо. Я не стала включать свет. Сняла пальто в прихожей, прошла на кухню, поставила чайник.
За окном горели фонари. Где-то внизу проехала машина.
Четыре месяца.
Я думала — это начало чего-то.
Оказалось — просто ужин.
Со льняной скатертью.
Ради которого мама достала варенье с дачи.
Чайник закипел. Я налила кружку и обхватила её двумя руками.
Впервые за весь вечер мне стало тепло.
А вы бы рассказали маме — или промолчали?
❤️ Подписывайтесь, чтобы видеть лучшие рассказы канала 💞
