— Оформляйте контракт на ведение беременности и роды. Только договор на мою фамилию, пациентка Смирнова Мария, — мужской голос от стойки регистратуры прозвучал приглушенно, но я узнала бы эту легкую хрипотцу из тысячи.
Я стояла за пластиковой перегородкой у кулера. В правой руке — скомканный талончик на прием к репродуктологу. Семь лет я послушно глотала гормоны, сдавала кровь по часам и выискивала две полоски на тестах, пока мой муж уверял, что нам просто нужно немного подождать.
— Оплата картой, — добавил Игорь.
Терминал пискнул. Я смотрела на свои побледневшие пальцы, вцепившиеся в край кулера. Тогда я ещё не понимала, чьё именно имя он сейчас назвал администратору.
Утро этого же дня началось с запаха горелого тоста. Игорь стоял у плиты в одних спортивных штанах, сонный, с растрепанными волосами.
— Вер, ты слишком загоняешься, — он поставил передо мной тарелку с яичницей. — Давай на майские на дачу махнем? Воздухом подышишь. Отключишь голову от этих своих графиков базальной температуры. Всё у нас получится, врачи же говорят — здоровы.
Я ковыряла вилкой желток. За плечами было три неудачных протокола ЭКО. Три раза я проходила через стимуляцию, пункции, томительное ожидание результатов крови. Каждый раз — нули в бланке. Полтора миллиона рублей, отложенных с наших зарплат, перекочевали на счета клиник. Мы экономили на отпусках, я выискивала продукты по акции в «Пятерочке», варила борщи на неделю вперед, чтобы закрыть очередной кредит на лечение. А Игорь всегда был рядом. Гладил по спине, когда я выла в подушку. Заваривал чай. Говорил, что дети — не главное.
Он надел свой серый пиджак, поцеловал меня в макушку, пахнув привычным лосьоном. Сказал, что едет на сложный объект к подрядчикам и вернется поздно. А я поехала в клинику на другой конец города — мой врач принимал только по четвергам, мне нужно было забрать выписку перед новой процедурой.
Я сделала полшага из-за перегородки. Игорь стоял спиной ко мне. Администратор протягивала ему два длинных чека.
— Один вам, другой для налогового вычета, — дежурно произнесла девушка в бежевом хирургическом костюме. — Ваша супруга может подойти на первый скрининг в следующий вторник, мы записали её к заведующему.
— Спасибо, — Игорь сунул бумажки во внутренний карман пиджака. Того самого серого пиджака.
Он отошел от стойки к панорамному окну и достал телефон. Я замерла за кадкой с искусственным фикусом. В коридоре играла тихая музыка без слов.
Игорь поднес телефон к губам и нажал кнопку голосового сообщения.
— Да, Машуль, всё оплатил. Контракт «Люкс», как ты хотела. Врач сказал, палата будет одноместная. Нет, моя ничего не знает, я сказал, что на объекте задержусь.
Он отпустил палец от экрана. Сообщение ушло.
Мой пластиковый стаканчик в руке хрустнул по шву. Вода закапала на линолеум.
В голове стало пугающе пусто. На несколько долгих секунд мелькнула странная мысль: может, я сама виновата? Я ведь последние годы жила только от цикла до цикла. Перестала смеяться над его шутками. Запрещала пить пиво по выходным. Я так боялась услышать от его матери снисходительное «пустоцвет», так не хотела признавать, что лучшие годы ушли на очереди в коридорах поликлиник, что просто выдавила его из нормальной жизни. Может, он имел право сбежать туда, где легко?
Я машинально открыла сумку. Достала кошелек. Переложила его в соседнее отделение. Потом нащупала ключи от квартиры. Вытащила их, пересчитала зубцы на длинном ключе от нижнего замка. Восемь зубцов. Убрала обратно. Тщательно застегнула молнию.
Я вышла из-за фикуса. Шаг. Второй.
В коридоре пахло медицинским спиртом и сладковатым ароматом ванильного сиропа — кто-то из пациенток оставил картонный стакан из кофейни на подоконнике.
Для тех, кто любит читать рассказы в Дзен:
За спиной монотонно гудел кулер, время от времени громко булькая огромным пузырем воздуха в пластиковой бутыли.
Я смотрела на затылок мужа. У него на воротнике синей рубашки, чуть ниже линии роста волос, торчала крошечная белая нитка. Обычная хлопковая нитка. Я почему-то подумала, что нужно будет обязательно её отрезать маникюрными ножницами дома, иначе ткань распустится дальше по шву.
Острый край моей медицинской папки больно впивался в подушечку указательного пальца. Я сжимала картон так сильно, что кожа вокруг ногтя побелела.
Под тонкими подошвами балеток чувствовался каждый стык напольной плитки. Холодный гладкий керамогранит немного пружинил.
В голове всплыло: я забыла достать куриный фарш из морозилки.
Я подошла вплотную.
— Имя уже выбрали?
Игорь резко обернулся. Телефон выскользнул из его пальцев, но он успел перехватить его у самого бедра. Лицо пошло красными пятнами от шеи к щекам.
— Вер… ты что тут делаешь? У тебя же прием завтра.
— Перенесли. Так что с именем?
Он тяжело сглотнул. Глаза забегали по сторонам, оценивая, кто из сидящих на диванах пациентов на нас смотрит.
— Вер, давай не здесь. Пожалуйста.
— А где? В палате люкс?
— Я просто хотел сберечь твои нервы. Пока не придумаю, как всё правильно сделать. Ты бы сейчас не выдержала.
Тишина.
Я разжала пальцы. Папка с моими анализами, выписками из МФЦ и направлениями полетела вниз. Листы разъехались по плитке белым веером.
Развод занял три месяца. Детей у нас не было, а делить ипотечную однушку мы не стали: Игорь переписал свою долю на меня в обмен на то, что я не подала на раздел его машины и дачного участка. Я работаю бухгалтером, моей зарплаты в восемьдесят тысяч хватает на платежи банку и продукты, если не покупать лишнего.
Вер, я перевел тебе 50 тысяч. Купи себе что-нибудь. Извини за всё.
Это сообщение пришло неделю назад. Я не ответила. Я переклеила обои в прихожей. Купила яркие шторы вместо плотных серых, которые мы вешали, чтобы высыпаться перед ранними поездками в лаборатории. В квартире стало просторнее. Никто не разбрасывает вещи, никто не спрашивает по вечерам, что на ужин.
Стало легче. И страшнее — одновременно. Тишина иногда давит так, что хочется включить телевизор на кухне. Я выиграла право не быть обманутой, но потеряла привычный мир, который считала безопасным.
В нижнем ящике холодильника до сих пор лежит запечатанная коробка с гормональными препаратами. Я вижу её каждый раз, когда достаю овощи. Не выбрасываю. Просто смотрю на синий логотип аптеки.
Семь лет брака закончились у кабинета УЗИ. У Игоря скоро родится дочь. Больше тестов на овуляцию в моей ванной не будет.
