Елена собиралась на работу быстро. Чашка кофе, бутерброд в контейнер, куртка.
— Смена до восьми утра, — сказала она, застёгивая молнию. — Если задержусь — не жди.
Я кивнул. Как обычно. Как последние полгода.
Она поцеловала меня в щёку. Холодно. Мимо губ. Я заметил это раньше, но не подавал вида. Дверь хлопнула. Машина отъехала.
Я стоял у окна. Смотрел как её «Тойота» сворачивает за угол. Не в сторону больницы. Совсем в другую.
Полгода назад она стала медсестрой в приёмном отделении. Ночные смены, переработки, усталость по утрам. Я верил. Или хотел верить.
Но в прошлую пятницу я увидел её машину у ресторана «Венеция». Она говорила, что на смене. Я ехал с переговоров, усталый, не ожидал увидеть знакомый номер.
Рядом с её машиной стоял «БМВ». Мужчина вышел, открыл ей дверь. Она улыбнулась. Так она не улыбалась мне уже давно.
Я не остановился. Не вышел. Не устроил сцену. Просто запомнил номер.
Потом был частный детектив. Две недели. Фотографии, адрес, имя. Сергей, 38 лет, владелец небольшого бизнеса. Снимает квартиру на Ленинградке. Она ездит туда после «смен».
Сегодня я знал всё. И она ничего не подозревала.
* * *
Я позвонил в автосервис. Заказал эвакуатор на её машину. Сказал — неисправность, нужно перегнать на стоянку. Они не спрашивали.
Потом позвонил в банк. Перевёл все деньги с нашего счёта на свой личный. Сто семьдесят тысяч. Всё, что мы копили на отпуск. Её отпуск. Я не хотел ехать уже давно.
Звонок от неё пришёл в одиннадцать.
— Андрюш, тут тяжёлый пациент, задержусь до утра. Ты поспи, не жди.
Голос усталый. Убедительный.
— Хорошо, — сказал я. — Позвони, когда освободишься.
— Конечно. Люблю тебя.
Она сказала это легко. Как говорила последние месяцы. Формально.
Я положил телефон. Любишь. Конечно.
В два часа ночи я позвонил в МФЦ. Записался на развод на ближайшее время. Потом вызвал мастера по замкам. Сказал — срочно, жена потеряла ключи, боюсь за безопасность. Он приехал через час.
К четырём утра замки были заменены. Новые ключи — только у меня.
Я собрал её вещи. Два чемодана. То, что было в шкафу. Косметику, обувь, куртки. Поставил у двери. Не выбросил на площадку — просто у двери. Пусть забирает.
В пять утра я сидел на кухне. Чай остыл. За окном темнота. Я думал о нас. О пятнадцати годах. О сыне, который учится в другом городе и не знает ничего.
* * *
В половине седьмого услышал машину. Она подъехала к подъезду.
Я стоял у окна. Видел, как она выходит. Волосы собраны, форма медсестры. Усталое лицо. Хорошо играет.
Она открыла дверь подъезда. Потом я слышал её шаги по лестнице. Наш дом — пятиэтажка без лифта. Мы на третьем.
Ключ в замке. Она повернула. Замок не поддался.
Снова. Ещё раз.
— Что за… — услышал я приглушённый голос.
Она позвонила в дверь. Я открыл.
Елена стояла на пороге. Форма, сумка, усталые глаза. Удивление на лице.
— Андрюш, что с замком? Я ключ повернуть не могу.
Я смотрел на неё. На её лицо. На форму, в которой она якобы провела ночь.
— Я сменил замки, — сказал я спокойно.
— Что? Зачем?
— Твой ключ больше не подходит.
— Андрей, ты чего? Пусти меня, я устала, смены было…
— У тебя не было смены, Лена.
Она замерла. Секунду смотрела. Потом попыталась улыбнуться.
— Ты о чём? Конечно была. Я же звонила…
— Ты была у Сергея. На Ленинградке. Квартира на третьем этаже, окно во двор. Он снимает её уже год.
Она побледнела. Руки сжались на сумке.
— Откуда ты…
— Неважно. Главное — я знаю. Знаю давно.
— Андрей, я могу объяснить…
— Не надо. Я не хочу слушать.
— Послушай, это не то, что ты думаешь…
— Я думаю, что ты полгода спишь с другим. А мне врёшь про смены. В чём я ошибаюсь?
Она открыла рот. Закрыла. Слова застряли.
— Я… я не хотела тебя обидеть…
— Поздно.
— Андрей, давай поговорим. Пожалуйста. Ты же не выгонишь меня…
Я отступил в сторону. За моей спиной — её чемоданы.
— Твои вещи здесь. Забирай и уходи.
— Это… ты… ты не можешь!
— Могу. Это моя квартира. До свадьбы была моей. Так и осталась.
— Но мы женаты пятнадцать лет! У нас сын!
— Сын взрослый. Он в другом городе. А ты — здесь больше не живёшь.
* * *
Она стояла в дверях. Не двигалась. Глаза наполнились слезами.
— Андрей, пожалуйста. Я ошиблась. Я… я запуталась. Он ничего не значит. Это просто…
Я поднял руку. Остановил её.
— Не надо. Прошу тебя. Не унижайся.
— Я люблю тебя!
— Ты не любишь. Ты привыкла. Привыкла, что я есть. Что я жду. Что я верю. А его ты любишь — иначе не ездила бы к нему каждую неделю.
— Я перестану! Я всё закончу! Прямо сейчас!
— Ты закончила полгода назад. Когда первый раз ему позвонила.
Слёзы текли по её щекам. Руки дрожали.
— Андрей, дай мне шанс. Один шанс. Мы можем начать…
— Нет.
Я смотрел на неё. На женщину, с которой прожил пятнадцать лет. Я думал, что знаю её. Оказалось — не знал совсем.
— Где я пойду? — прошептала она. — Куда?
— К Сергею. У него квартира. Тебе там знакомо.
— Ты… ты жестокий.
— Я? — Я усмехнулся. — Жестокая — это ты. Каждую ночь врать мужу. Спать с другим. Потом приходить домой и целовать меня в щёку. Это не жестокость?
Она всхлипнула. Закрыла лицо руками.
— Я не хотела…
— Хотела. Каждый раз — хотела. Иначе бы не поехала.
Я взял чемоданы. Выставил на лестничную клетку. Рядом с ней.
— Ключи от машины забирай. Она на штрафстоянке. Я вызвал эвакуатор. Оплатишь штраф и заберёшь.
— Ты… ты и машину?
— Она на мне записана. Но я не буду её отнимать. Забирай. И уезжай.
Она смотрела на меня. Глаза красные, тушь потекла. Уже не красивая. Просто чужая.
— Андрей…
— До свидания, Лена.
Я закрыл дверь. Повернул новый замок. Щёлкнуло.
За дверью она плакала. Громко. Навзрыд. Потом стучала.
— Андрей! Андрей, открой! Пожалуйста!
Я не открыл. Стоял у двери. Слушал.
Через пять минут она стихла. Потом — шаги. Она спускалась по лестнице. Волоча чемоданы.
Я отошёл от двери. Выдохнул.
* * *
В квартире было тихо. Странно тихо. Я прошёл на кухню. Сел за стол.
Чашка с остывшим чаем стояла передо мной. Я не убирал.
Пятнадцать лет. Сын. Общие друзья. Отпуск. Новогодние ёлки. Всё это — теперь чужое.
Я не злился. Злость прошла вчера, когда детектив принёс фотографии. Сейчас было пусто. И спокойно.
Телефон лежал на столе. Я набрал сына.
— Пап? Что-то случилось?
— Нет, сынок. Просто хотел сказать — я с мамой расстаюсь.
— Что? Почему?
— Она мне изменила. Долго. Я знаю.
— Пап… мне жаль.
— Мне тоже. Но это правильно. Я не буду жить во лжи.
— Ты один?
— Да. И это хорошо.
— Пап, если хочешь, я приеду…
— Нет. Учись. Я справлюсь.
Мы поговорили ещё минуту. Потом я повесил трубку.
Встал. Подошёл к окну. Утро. Солнце. Обычный день.
Её машины не было. Она уехала. К нему, наверное. Или к подруге. Неважно.
Я сварил свежий кофе. Вышел на балкон. Закурил. Бросил год назад — но сегодня захотелось.
Дым поднимался вверх. Я смотрел на город. На людей внизу. На жизнь, которая продолжалась.
Впервые за полгода я спал спокойно. Не ждал звонка. Не врал себе.
Она ушла. А я остался.
И это было правильно.
Он поступил жёстко или всё правильно сделал? А вы бы простили?
