Он сидел напротив и улыбался.
Я смотрела в меню и не видела ни слова. Считала. Вот паста — восемьсот пятьдесят. Вот салат — шестьсот двадцать. Вот стейк, который хотелось — тысяча шестьсот. Слишком много. Слишком заметно. Слишком.
Подруга Наташа говорила: «Света, ну хватит уже сидеть дома. Андрей — нормальный мужик, познакомьтесь просто». Просто. Лёгкое слово. Я его давно разучилась.
После развода прошло три года. Я работала, растила сына, забыла, как это — идти куда-то не по делу. Андрей написал сам, предложил встретиться в кафе на Маросейке. Я согласилась. Потом пожалела. Потом снова согласилась.
— Что будешь? — спросил он.
— Наверное, салат, — сказала я.
Он посмотрел на меня внимательно. Не оценивающе — именно внимательно. Я не умею различать эти взгляды. Я думала, что умею. Оказалось — нет.
Руки держали меню ровно. Я следила, чтобы не дрожали.
Это смешно — бояться ресторана. Я и сама понимала. Но страх был не про еду и не про деньги. Страх был про то, что будет потом. После. Когда счёт придёт и он скажет: «Ну, пополам?» — и это будет не вопрос, а приговор. Как всегда.
Игорь так говорил каждый раз. Восемь лет. Пополам. На двоих. Справедливо. Только почему-то всегда казалось, что я должна больше.
* * *
Мы познакомились две недели назад — через Наташу, на её дне рождения. Андрей пришёл с её мужем, они работали вместе. Говорил мало, слушал хорошо. Это редкость — когда человек слушает, а не ждёт паузы чтобы вставить своё.
Потом написал. Я ответила через день — не сразу, чтобы не казаться слишком готовой. Глупость, конечно. Мне сорок три года, я взрослая женщина, а веду себя как в шестнадцать.
Кафе он выбрал хорошее. Не пафосное, но приличное — деревянные столики, тихая музыка, запах кофе и чего-то с корицей. Я пришла на пять минут раньше, успела осмотреться. Меню взяла сразу — чтобы уже знать цены до того, как он придёт.
Андрей пришёл ровно. Не опоздал, не торопился. Сел, улыбнулся — просто, без усилий. Я улыбнулась в ответ. Мы заказали кофе. Разговор пошёл — про работу, про Наташу, про то, что весна в этом году какая-то нерешительная.
Всё было нормально. Почти нормально. Внутри что-то ждало — напрягшись, как перед ударом, которого ещё нет, но точно будет.
Официант принёс меню снова — уже для основного заказа. Андрей раскрыл своё. Я раскрыла своё. И вот тут всё встало на место — страх вернулся, чёткий, знакомый.
* * *
— Ну что, определилась? — спросил Андрей. Он уже закрыл меню. Знал, что возьмёт.
— Наверное, вот этот салат, — сказала я. — С курицей.
— А стейк не хочешь? Тут хвалят.
Я помолчала секунду.
— Нет, достаточно.
Он посмотрел на меня. Не переспросил — просто смотрел. Мне стало неловко под этим взглядом. Я опустила глаза в меню.
— Света, — сказал он негромко. — Бери что хочешь. Это я пригласил.
— Я знаю, — ответила я. — Салата мне хватит.
Он не стал спорить. Подозвал официанта. Заказал себе стейк и ещё — не спрашивая меня — брускетту на стол. «Это просто так, пока ждём», — сказал официанту.
Я смотрела на это и не знала, что чувствовать.
С Игорем было иначе. Игорь изучал меню долго, потом говорил: «Смотри, тут дорого. Давай вот это возьмём, попроще». И я брала попроще. Потом он платил, и через неделю, в какой-нибудь ссоре, это всплывало — «я тебя вожу по ресторанам, а ты…». Рестораны были раз в полгода. Но всплывали исправно.
Официант ушёл. Андрей посмотрел на меня.
— Ты нервничаешь.
Это было не вопросом.
— Нет, — сказала я.
— Ладно, — сказал он.
Принесли кофе — долили по второй чашке. Принесли брускетту. Андрей взял кусок, кивнул мне. Я взяла. Хлеб был тёплый, с томатами и базиликом. Хороший.
— Расскажи про сына, — сказал он.
И я стала рассказывать. Про Мишку, про его увлечение роботами, про то, как он разобрал мой фен и не смог собрать обратно. Андрей смеялся — нормально, не вежливо. Я слышу разницу.
Но где-то внутри всё равно сидело. Ждало.
Я думала: сейчас хорошо. Но потом придёт счёт. И вот тогда будет видно.
Принесли еду. Салат был большой, красивый. Я почувствовала, что зря не взяла стейк. Андрей отрезал кусок, попробовал, кивнул — хорошо. Предложил попробовать мне. Я отказалась — привычно, не подумав.
— Почему? — спросил он просто.
— Неудобно с чужой тарелки.
— Неудобно — это когда тебя не предлагают, — сказал он. — Я предлагаю.
Я взяла кусок. Стейк был хорошим.
Мы ели, разговаривали. Постепенно что-то начало отпускать. Совсем чуть-чуть, краем. Я поймала себя на том, что смеюсь — по-настоящему, не следя за собой.
И тут же одёрнула себя. Рано.
* * *
Официант подошёл, когда мы допивали кофе.
— Счёт?
— Да, — сказал Андрей.
Вот тут я замерла.
В кафе пахло корицей — всё то же, с самого начала. Где-то тихо играло что-то джазовое, я не слышала что именно, просто фон. Андрей смотрел на официанта. Я смотрела на скатерть. На ней было маленькое пятнышко от кофе — моего, я пролила каплю в начале и думала, что незаметно. Оказалось — осталось.
Я думала про пятнышко. Не про счёт. Почему-то именно про пятнышко.
Официант принёс папку. Положил на стол — между нами.
Я не дышала.
Андрей взял папку. Открыл. Достал карту. Всё это — спокойно, не глядя на меня. Как будто так и должно быть. Как будто никакого вопроса нет и не было.
Я выдохнула. Медленно, чтобы не было слышно.
Он поднял глаза — поймал мой выдох. Всё понял, я видела. Ничего не сказал.
Официант забрал папку. Ушёл. Андрей отставил чашку.
— Ну как, нормально провела время? — спросил он.
— Да, — сказала я.
— Не врёшь?
Я улыбнулась.
— Не вру.
Он кивнул. Встал, подал куртку. Я надевала её и думала — вот сейчас. Сейчас скажет что-нибудь. «В следующий раз твоя очередь». Или: «Ты хоть понимаешь, сколько это стоит». Или просто посмотрит так, чтобы я поняла.
Он ничего не сказал.
Просто открыл дверь.
* * *
На улице было холодно — апрель, но не весна ещё, так, обещание. Мы постояли у входа пару минут. Андрей спросил, как я домой — на метро или вызову такси. Я сказала — метро, тут близко.
— Тогда до метро, — сказал он.
Шли молча. Не тяжело — просто молча. Маросейка была вечерняя, фонари, люди после работы. Обычный вторник.
У входа в метро он остановился.
— Я напишу, — сказал он.
— Хорошо, — ответила я.
Он ушёл. Я стояла и смотрела ему вслед — секунду, не больше. Потом зашла в метро.
В вагоне было тесно. Я стояла, держалась за поручень, смотрела в тёмное стекло на своё отражение. Думала.
Я думала — вот смешно. Сорок три года. Сын. Работа. Сама себя кормлю, сама плачу за квартиру, сама всё. А в ресторане сидела и боялась заказать стейк за тысячу шестьсот.
И отпустило только когда он взял счёт. Не спросил. Просто взял.
Господи, как давно меня никто просто не покормил.
А вы думаете — это мелочь, просто счёт в кафе? Или за этим стоит что-то большее?
