— Мы ненадолго, — сказала Валентина, снимая пальто прямо на меня. — Я Зою Петровну привела, она с дачи, и племянница её, Катюша, хорошая девочка.
Зоя Петровна улыбалась у порога. Катюша стояла за ней и смотрела на нашу прихожую с любопытством туриста.
Я улыбнулась.
— Проходите.
Денис уже вышел из гостиной, тоже улыбался. Обнял мать, пожал руку Зое Петровне, кивнул Катюше.
— Как хорошо, что зашли!
Я пошла на кухню — ставить чайник. Это было воскресенье, половина шестого вечера, и у меня на плите стоял ужин на двоих.
Мы с Денисом были женаты двадцать один год. Познакомились в 2003-м, поженились в 2005-м. Сын Артём учился на первом курсе, жил в общежитии, домой приезжал раз в месяц — шумный, голодный, с грязными вещами. Я была рада каждому его приезду.
Квартира у нас была хорошая. Трёхкомнатная, девятый этаж, Выхино. Я её любила — светлая, с большой кухней, откуда видно двор. Мы сюда въехали, когда Артёму было семь лет, и с тех пор я каждый угол знала наизусть.
Я работала бухгалтером в строительной фирме на Таганке. Денис — инженером в проектном институте. Жизнь была обычная. Не плохая.
Валентина появилась в нашей квартире регулярно примерно год назад.
Сначала раз в две недели. Потом каждую неделю. Потом по два раза. Всегда с кем-то. Соседка по даче. Женщина из её кружка по скандинавской ходьбе. Двоюродная сестра из Рязани. Бывшая коллега. Я не успевала запоминать лица.
Она никогда не предупреждала.
Я думала — ну, пожилая женщина, одинокая, скучает. Денис у неё единственный сын. Надо потерпеть.
— Зоя Петровна, вам с сахаром? — спросила я, разливая чай.
— Две ложечки, Мариночка, если не трудно.
Не трудно.
Катюша разглядывала мою кухню так, словно собиралась её купить. Посмотрела на шторы, на холодильник, на окно. Я проследила за её взглядом и не поняла, что она ищет.
Они просидели до девяти.
Денис был доволен. Проводил гостей, закрыл дверь, обернулся ко мне с хорошим настроением.
— Хорошо посидели.
— Ужин остыл, — сказала я.
— Ну и разогреем.
Я разогрела. Мы поели. Денис включил телевизор.
Я думала: когда-нибудь это само закончится. Валентина найдёт другое занятие. Или устанет ездить с пересадками. Надо просто не делать из этого проблему.
Я убрала посуду и пошла спать.
* * *
В следующую субботу пришла женщина из ТСЖ — Валентина познакомилась с ней на собрании жильцов и решила, что нам надо обязательно подружиться. Потому что «она хороший человек и живёт в соседнем подъезде».
Я открыла дверь, увидела свекровь и незнакомую женщину в бордовом кардигане, и что-то внутри щёлкнуло.
В тот вечер, когда гости ушли, я сказала Денису, что нам надо поговорить.
Он сидел на диване, смотрел в телефон.
— О чём?
— О маме, — сказала я. — Денис, она приходит каждую неделю. С людьми. Без звонка. Я не всегда готова принимать гостей. У меня бывают планы.
Он отложил телефон. Посмотрел на меня.
— Она же не со злым умыслом.
— Я знаю. Но это наш дом.
Помолчал.
— Ладно. Поговорю с ней.
Я думала: вот и всё. Нормальный разговор, нормальный результат. Взрослые люди.
Через два дня позвонила Валентина. Я как раз была в обеденный перерыв, стояла у окна в офисе с бутербродом.
— Марина, — голос у неё был тихий, обиженный. — Я, конечно, понимаю, что мешаю. Если я не нужна — скажи прямо.
— Валентина Николаевна, вы не мешаете, я просто…
— Нет-нет, я всё понимаю. Старая мать не нужна. Хорошо.
Трубку она не бросила — это было бы слишком грубо. Она просто замолчала так, что стало понятно: разговор окончен.
Вечером Денис пришёл хмурый.
— Мама расстроена, — сказал он, не глядя на меня.
— Я знаю. Она позвонила.
— Зачем ты её расстроила?
Я смотрела на него.
— Я просто хотела…
— Она одна, Марин. Ей хочется общаться. Ну неужели так трудно — пустить людей, чай налить?
Ком в горле встал намертво. Я не ответила.
Это была моя ошибка.
На следующий день я позвонила Валентине сама. Сказала, что не хотела обидеть. Что рада её видеть. Что пусть приходит.
Она сразу потеплела.
— Ну вот и хорошо, Мариночка. Я же только добра желаю.
Я повесила трубку и долго смотрела в стену.
Я думала: ладно. Буду терпеть. Не вечно же это продолжится.
В офисе я рассказала подруге Оле. Оля послушала, покрутила в руках карандаш.
— Ты извинилась перед ней?
— Ну да.
Она ничего не сказала. Только покачала головой.
— Что? — спросила я.
— Ничего, — сказала Оля. — Ничего, Марин.
* * *
Прошёл месяц.
Валентина приходила по-прежнему. Я открывала дверь, улыбалась, ставила чайник. Иногда успевала предупредить — «мы с Денисом хотели в кино», тогда они сидели недолго. Иногда нет.
Я перестала планировать выходные.
В первую субботу марта я поехала в магазин — нужны были продукты и новые шторы для кухни. Выхино, универмаг на Жулебинском. Старые шторы выцвели, я давно откладывала эту покупку.
Вернулась раньше, чем думала. Подъём на лифте, ключ в замке — и сразу почувствовала: в квартире кто-то есть. Голоса. Незнакомый мужской.
Я остановилась в прихожей.
Из коридора вышла Валентина — оживлённая, в хорошем настроении.
— А, Мариночка! Мы тут смотрим.
— Кто смотрит? — я не поняла.
— Игорь Владимирович, — она кивнула в сторону гостиной. — Он по поводу квартиры.
Я переступила порог гостиной.
Незнакомый мужчина лет пятидесяти стоял у окна с планшетом. Аккуратный, в пиджаке. На диване сидел Денис. Смотрел в пол.
— Здравствуйте, — сказал мужчина и протянул руку. — Игорь Владимирович, агентство «Этажи».
Агентство.
Я не взяла руку. Повернулась к Денису.
— Что происходит?
Он поднял глаза. На секунду — всего на секунду — в них было что-то похожее на стыд. Потом пропало.
— Марин, давай не сейчас.
— Сейчас, — сказала я. — Что он здесь делает?
Игорь Владимирович деликатно отошёл к окну.
Валентина вздохнула. Как человек, которого вынудили говорить раньше, чем планировалось.
— Мы с Денисом думаем о переезде в Краснодар. Там климат лучше, жильё дешевле, и я смогу быть рядом…
— Когда вы начали об этом думать? — спросила я.
Тишина.
— Давно? — я посмотрела на Дениса.
Он молчал.
— Полгода? Год?
— Марин, мы хотели всё обсудить, когда будет конкретика…
— Конкретика. — У меня был очень ровный голос. Я сама удивилась. — Риелтор в гостиной — это конкретика?
Валентина начала говорить что-то про Краснодар, про воздух, про то, что Артём всё равно в общежитии, про то, что в Москве жизнь дорогая. Я не слушала.
Я смотрела на Дениса.
Двадцать один год. Сын, квартира, кредит выплачен. Обычная жизнь. Я думала, что мы вместе принимаем решения. Думала, что мой голос что-то значит.
Стояла с пакетом из магазина, в котором лежали шторы для кухни.
Шторы, которые я собиралась повесить в нашем доме.
— Игорь Владимирович, — сказала я, — нам нужно закончить на сегодня.
Он кивнул. Собрал планшет и вышел быстро — профессионально быстро, как человек, который не раз попадал в чужие семейные сцены.
* * *
Валентина ушла следом — обиженная, поджав губы. На пороге сказала Денису: «Ты с ней поговори.» Как будто это я что-то сделала не так.
Мы остались одни.
Денис сидел на диване. Я поставила пакет в прихожей и прошла на кухню. Включила чайник. Просто чтобы что-то делать руками.
Он пришёл через несколько минут.
— Я собирался сказать.
— Когда?
— Когда всё прояснится.
— Полгода, — сказала я. — Ты полгода это знал.
— Марин, это же просто разговоры…
— Ты привёл риелтора в наш дом.
— Мама попросила…
Я обернулась.
— Мама попросила. Конечно.
Он замолчал. Смотрел на меня с таким видом, каким смотрят на человека, который устраивает сцену из ничего.
Я думала: вот оно. Вот чем были все эти воскресенья с чужими людьми на нашей кухне. Не просто «мама скучает». Она приходила и смотрела. Примерялась. А я ставила чайник и улыбалась.
Я думала: я всё делала правильно. Терпела. Не скандалила. Уступила, даже когда не хотела. Позвонила и извинилась — сама, первая.
И что?
— Ты думал спросить меня? — сказала я. — Хоть раз?
— Я же говорю — хотел сначала всё обсудить с мамой, понять детали…
— С мамой. Не со мной. С мамой.
Он опустил глаза.
— Это наш дом, Денис. Я здесь живу. Я тут шторы повесила, и холодильник выбирала, и когда кран сломался — я вызывала мастера, пока ты был в командировке. Это мой дом тоже.
— Никто не говорит, что нет.
— Вы полгода обсуждали его продажу. Без меня.
Он не ответил.
Я ушла к Оле. Взяла сумку, куртку, вышла. Денис не остановил — наверное, думал, что до вечера успокоюсь.
Оля открыла дверь, посмотрела на моё лицо и ничего не спросила. Просто пустила внутрь.
Я просидела у неё три дня.
* * *
Прошёл месяц.
Я подала на развод.
Денис был искренне удивлён. Говорил: «Ты же могла просто поговорить.» Говорил: «Из-за чего весь этот скандал?» Говорил: «Мама ни при чём.»
Квартиру делили через суд. Нажитое в браке — пополам, как положено по закону.
Артём приезжал один раз. Сидел за кухонным столом, смотрел в чашку с чаем. Не знал, что говорить. Не знал, на чьей стороне быть. Уехал обратно в общежитие.
Я сняла комнату в Люблино. Четырнадцать квадратных метров, окно во двор, хозяйка стучит в стенку, если включаю телевизор после десяти.
По вечерам сижу у окна.
Я думала, что главное — не создавать конфликт. Что если держаться спокойно — всё как-нибудь само.
Оказалось: пока я держалась спокойно, они всё решили без меня.
Двадцать один год. Шторы в пакете из магазина. Чайник, который я привычно включала для чужих людей.
Я была фоном в собственной жизни. Тихим, удобным, незаметным.
И никто не заметил, что я исчезла.
* * *
А вы бы простили — или тоже ушли бы? Напишите в комментариях. Таких историй много, но о них молчат.
Если узнали себя или кого-то близкого — поставьте лайк. Это важнее, чем кажется.
