Она постучала в половине второго.
Я как раз переворачивала мясо — руки в маринаде, фартук в саже, волосы прилипли к щеке. Коля сидел в шезлонге с телефоном, дети носились по двору. Впервые за три года мы выбрались на дачу все вместе. Впервые за три года я вообще что-то праздновала.
— Тут у вас дымит, — сказала она с порога. — Окна не открыть.
Галина из соседнего участка. Пятьдесят с чем-то, халат в цветочек, тапочки на босу ногу. Я видела её раза три за всё лето — через забор, мельком. Она кивала. Я кивала. На этом знакомство заканчивалось.
Я извинилась. Сказала — сейчас закончим. Она кивнула.
И не ушла.
Стояла у калитки, смотрела на стол. На стол было на что смотреть — я старалась. Салаты, нарезка, пироги с утра пекла. Коля любит, когда красиво.
— Ну раз уж пришла, — сказал вдруг Коля из шезлонга. Голос у него был тёплый, почти домашний. — Галочка, присаживайся.
Я обернулась.
Галочка.
Он назвал её Галочкой.
* * *
День рождения Коли мы не отмечали два года подряд.
Сначала его мама болела — не до праздников. Потом он сам сказал: не хочу шума, давай тихо. Я соглашалась. Я всегда соглашалась. Думала — пройдёт, вернётся что-то наше, тёплое. Не возвращалось.
В этот раз я сама позвонила детям, договорилась с дачей, замариновала мясо с вечера. Встала в семь, поставила тесто. Коля проснулся в десять, увидел накрытый стол и сказал: «О. Молодец.»
Не обнял. Не поцеловал. Просто — «молодец» и взял телефон.
Я вернулась к плите. Подумала: ничего. Главное — все вместе. Главное — я старалась.
Мясо получилось хорошим. Я знала по запаху — чуть сладковатый дымок, корочка. Коля такое любит. Я помню, что он любит, даже когда кажется, что он про меня забыл.
* * *
Галина присела на край скамейки — будто на секунду.
Коля уже тянулся за шампуром.
— Попробуй, — сказал он ей. — Маринка делает лучше всех.
Я стояла у мангала с щипцами в руках. Маринка. Он давно меня так не называл.
— Ой, неудобно, — сказала Галина. Но тарелку взяла.
Дочка принесла ей прибор. Я улыбнулась дочке. Дочка улыбнулась мне. Мы обе всё понимали и обе молчали.
— Коль, ты помнишь, как в том году с забором? — сказала Галина и засмеялась.
Коля засмеялся тоже.
В том году с забором. Я не знала ни про какой забор.
— Расскажи, — сказала я ровно.
— Да ерунда, — Коля махнул рукой. — Столб покосился, Галина позвала помочь, мы его вдвоём поднимали. Смешно вышло.
Вдвоём поднимали. Он ездил на дачу в прошлом июле — говорил, один, «проветриться». Я не ездила. У меня была мама в больнице.
Я переложила мясо на тарелку. Медленно. Руки были заняты — хорошо, когда руки заняты.
— А ты давно на даче? — спросила я Галину.
— С мая, — она потянулась за хлебом. — Я тут почти всё лето. Хорошо тут. Тихо. И соседи, — она взглянула на Колю, — нормальные попались.
— Нормальные, — повторила я.
Коля разлил. Себе и Галине. Посмотрел на меня:
— Ты же за рулём?
Я кивнула. Я всегда за рулём. Я всегда что-нибудь, из-за чего мне нельзя.
— Галочка, ну расскажи ей про своих, — сказал Коля. — Она у меня не знает дачных, мы редко выбираемся.
Мы редко выбираемся. Он сказал это легко, без упрёка. Просто — факт. Мы редко. Но он был здесь. В прошлом июле. И в позапрошлом, наверное, тоже.
Я думала, что он ездит один. Отдохнуть. Побыть в тишине.
Галина рассказывала что-то про соседей с того конца улицы. Коля слушал, кивал, смеялся в нужных местах. Он умеет слушать — я помню, как он слушал меня. Давно, правда.
Я убрала пустое блюдо. Вернулась. Принесла салат.
— Марин, сядь уже, — сказал Коля. — Чего ты носишься.
— Сейчас.
Я не села. Мне нужно было двигаться. Пока я двигалась — не думала.
— Коль, а помнишь, ты говорил про баньку? — спросила Галина. — Ты же хотел сделать?
Про баньку. Он хотел сделать баньку.
Мне он про баньку не говорил.
* * *
Дети ушли играть. Стало тихо.
Пахло дымом и травой, и ещё чем-то сладким — у Галины были духи, лёгкие, летние. Я почувствовала их, когда проходила мимо. Хорошие духи. Дорогие, наверное.
Солнце уже шло вниз. Длинные тени от яблонь ложились на стол, на тарелки, на их с Колей руки — рядом лежащие, почти соприкасающиеся.
Я смотрела на эти руки.
Он давно не клал руку рядом с моей. Я не замечала — когда это перестало быть.
На столе стояла моя тарелка. Полная. Я так и не поела. Крутилась, подкладывала, убирала — и не поела. Коля не заметил. Галина тоже.
Я подумала про пироги. Надо было вынести пироги. Встала. Пошла в дом.
На кухне было тихо и прохладно. Через окно виднелся двор — стол, шезлонги, двое. Коля что-то говорил, Галина смеялась, закинув голову. У неё хороший смех. Громкий, без стеснения.
Я давно так не смеялась.
Пироги стояли под полотенцем. Я убрала полотенце. Потом снова накрыла. Потом взяла свою тарелку с подоконника — я занесла её раньше, ещё до гостьи — и села.
Просто села на табурет у окна. Со своей тарелкой. Со своим мясом, которое сама замариновала.
Из окна Коля был виден хорошо.
Он смотрел на неё так, как когда-то смотрел на меня. Не влюблённо — нет. Просто живо. Заинтересованно. Как на человека, которому рад.
Я думала — мы просто устали. Я думала — это быт, это нормально, у всех так.
Может, и нормально.
Только мне от этого не легче.
— Мам! — крикнула дочка из двора. — Пироги несёшь?
— Несу, — ответила я.
Взяла блюдо. Вышла. Поставила на стол.
— О, пироги, — сказал Коля. — Галочка, попробуй, она отлично печёт.
Галина взяла пирог.
— Спасибо, — сказала она мне, почти не глядя.
— Пожалуйста, — сказала я.
И ушла обратно в дом.
* * *
Галина ушла в восьмом часу.
Коля проводил её до калитки. Они о чём-то говорили ещё минут пять. Я мыла посуду и видела их в окно — две фигуры у забора, вечернее небо за ними.
Потом он вернулся. Помог убрать со стола — сам, без просьбы. Молча сложил стулья, вынес пакет с мусором.
— Хороший день получился, — сказал он.
Я кивнула.
— Галина нормальная тётка, — добавил он. — Не знаю, чего ты напряглась.
Я не ответила. Он не ждал ответа — уже шёл в дом.
Я стояла у мангала. Угли ещё тлели — красные точки в сумерках. Мясо получилось хорошим. Салаты съели все. Пироги тоже. День рождения удался.
Я думала — он скажет что-нибудь. Спасибо, или — хорошо, что собрались, или просто — обнимет. Что-нибудь.
Дочка подошла сзади, обняла молча. Она у меня умная. Всё поняла, ничего не спросила.
Я погладила её руку. Выдохнула.
Угли догорали.
Коля позвал ужинать. В доме было тихо, по-семейному. Я зашла. Закрыла дверь.
Всё было как всегда. Вот в чём и беда.
А вы бы вышли с пирогами — или закрылись бы в доме?
❤️ Подписывайтесь, если узнаёте себя в этих историях 💞
