Парикмахер стриг безработных бесплатно. Ножницы дрожали.
Виктор помнил, каково это — смотреть в зеркало с отчаянием. Семь лет назад он сам стоял перед треснувшим стеклом в ванной съемной однушки. Тогда ему было тридцать восемь. Завод закрыли, новую работу найти не получалось два месяца, а в кошельке оставалось ровно на пачку макарон. Он помнил то чувство, когда ты обрастаешь не только волосами, но и стыдом. Стыдно выйти на улицу. Стыдно смотреть в глаза жене.
Поэтому, когда Виктор открыл свою крошечную парикмахерскую на первом этаже панельной девятиэтажки, он повесил на дверь картонную табличку.
«Каждый вторник с 10:00 до 12:00 — бесплатная стрижка для тех, кто ищет работу».
Полгода он тянул эту лямку. Приходили разные люди. Кто-то прятал глаза и благодарил шепотом. Кто-то приносил шоколадку «Аленка» с первой зарплаты. А потом появился Игорь.
Игорь сидел в кресле прямо сейчас. На нем была хорошая куртка, от него пахло не дешевым лосьоном, а чем-то древесным, сложным. Но он всегда жаловался громче всех.
— Опять на собеседовании завернули, — вздохнул Игорь, глядя на себя в зеркало. — Говорят, возраст. Сорок лет, кому мы нужны, Вить?
Виктор кивнул, меняя насадку на машинке. Пальцы чуть ныли от усталости — он работал без выходных третью неделю.
— Найдешь, — ответил Виктор ровно. — Главное, руки не опускать.
Но внутри что-то царапало. Виктор понимал, что сам находится в шаге от пропасти. Аренда помещения выросла. Дома на холодильнике висела неоплаченная квитанция за свет. Двадцать пять тысяч долга висели над ним тяжелой бетонной плитой. Но он продолжал стричь Игоря бесплатно. Потому что признаться себе, что его благотворительность превратилась в фарс, было сложнее, чем просто молча делать фейд.
Вечером дома пахло жареной картошкой. Лена стояла у плиты. Спина прямая, плечи напряжены. Она всегда так стояла, когда готовилась к тяжелому разговору.
— Артему нужны зимние ботинки, — сказала она, не оборачиваясь. Лопатка скрежетнула по тефлону. — Старые жмут. Я посмотрела цены в торговом центре. Шесть тысяч.
Виктор сел за стол. Потер лицо руками.
— Завтра будут деньги. Записей много.
Лена выключила газ. Медленно повернулась. В ее глазах не было злости. Была только та самая смертельная усталость, от которой люди стареют за один вечер.
— Завтра вторник, Витя. Твой день святого Франциска.
— Лена, не начинай.
— Я и не заканчивала, — она оперлась руками о стол. — Ты полгода работаешь в минус. Четырнадцать раз, Витя. Четырнадцать бесплатных стрижек ты сделал этому своему Игорю. Я видела его вчера у «Ашана». Он покупал форель. Целую, мать его, форель.
Виктор стиснул челюсти. Защищать клиента было глупо, но отказаться от своей правоты значило признать себя лохом.
— Может, у человека праздник. Жена купила.
— Он расплачивался сам, — отрезала Лена. — Вить, я всё понимаю. Ты помнишь, как нам было плохо. Но сейчас плохо нам. А ты спасаешь тех, кто просто не хочет платить.
Он вышел на балкон. Достал сигарету. За окном спального района гудел ветер. Лена была права. Но признать это вслух — значило расписаться в собственной несостоятельности. Легче было злиться на нее за приземленность.
Утро вторника выдалось слякотным. Игорь пришел без десяти десять. Скинул куртку на диванчик, по-хозяйски налил себе воды из кулера.
— Погодка дрянь, — бросил он, садясь в кресло. — Слушай, Вить, сделай сегодня покороче виски. И сверху текстуру добавь. А то на прошлой неделе как-то плоско легло.
Виктор взял расческу. Молча начал отделять пряди.
В этот момент дверь парикмахерской звякнула. Вошла Лена. Она принесла ему контейнер с обедом — забыл на столе в спешке. Лена остановилась у порога. Посмотрела на Игоря. Тот вальяжно развалился в кресле.
— Здрасьте, — бросил Игорь, даже не кивнув.
— Привет, — тихо ответил Виктор жене. — Положи на стойку.
И тут Игорь полез в карман брюк, чтобы достать телефон. Одно неловкое движение — и на кафельный пол со звоном упали ключи.
Тяжелый брелок. Логотип BMW.
Ключи скользнули прямо к ботинкам Виктора. Рядом из того же кармана выпал смятый бумажный прямоугольник. Чек.
Виктор нагнулся. Поднял ключи. Краем глаза зацепил строчки на чеке: «Ресторан «Сыроварня». Итого к оплате: 8 400 руб. Оплачено картой». Дата — вчерашний вечер.
Лена молча смотрела на мужа. Она ничего не сказала. Просто поставила контейнер, развернулась и вышла под моросящий дождь.
Игорь протянул руку за ключами.
— О, спасибо. Брат дал покататься, пока работу ищу. Удобно по собеседованиям мотаться.
Виктор отдал ключи. Внутри него что-то надломилось. Тонко, как сухая ветка.
Он посмотрел на Игоря. На его ухоженную бороду, на дорогие часы, которые выглядывали из-под манжеты свитера. А потом вспомнил лицо жены. Вспомнил зимние ботинки сына.
Он обманывал себя. Ему было просто удобно чувствовать себя благодетелем. Быть хорошим парнем за счет своей семьи.
— Ну что, начнем? — Игорь закрыл глаза, в предвкушении бесплатного сервиса. — Сделай красиво, Вить.
В парикмахерской пахло тальком и старым одеколоном.
За окном проехала мусорная машина, звеня стеклом.
Холодильник с напитками в углу гудел на одной унылой ноте.
Виктор взял в руки машинку. Пластиковый корпус привычно лег в ладонь. Металлическое лезвие холодно блеснуло под лампой.
Он не стал надевать насадку.
Пальцы больше не дрожали.
Во рту появился сухой, металлический привкус.
Он нажал на кнопку. Машинка зажужжала.
Виктор встал за спиной Игоря. Положил левую руку ему на темя, жестко фиксируя голову. Правой рукой опустил лезвие машинки ровно на затылок.
И провел вверх. Одним уверенным, длинным движением. От шеи до самой макушки.
Полоса голых белых волос шириной в три сантиметра пролегла через идеальную шевелюру Игоря. Волосы густым ковром осыпались на защитный пеньюар.
Игорь открыл глаза. Посмотрел в зеркало.
Его лицо изменилось не сразу. Сначала было непонимание. Потом шок.
— Ты что наделал?! — он дернулся, пытаясь вскочить.
Виктор нажал свободной рукой ему на плечо. Сильно. Так, что Игорь осел обратно.
— Текстуру добавил, — сказал Виктор. Голос был тихим. Это было хуже любого крика. — Как ты просил.
— Ты больной?! Ты мне башку изуродовал! Мне сегодня на встречу!
— На встречу на BMW брата? — Виктор выключил машинку. Бросил ее на стол. — Или в ресторан форель жрать?
Игорь побледнел. Попытался скинуть пеньюар.
— Я на тебя в суд подам, урод. Ты вообще в курсе, кто я?
— Ты безработный, — спокойно ответил Виктор. — Бедный человек, которому не на что стричься.
Он взял в руки ножницы. Покрутил их в пальцах.
— Чтобы сбрить это всё под ноль и сделать ровный «бокс», потребуется работа мастера. Сложная работа.
— Сбрей немедленно! — прошипел Игорь, глядя на свою нелепую лысую полосу в зеркале.
— Пять тысяч рублей, — сказал Виктор. — Прямо сейчас переводом по номеру. Или идешь на свою встречу вот так. С текстурой.
Игорь открыл рот. Закрыл. Он посмотрел в глаза парикмахеру и понял, что тот не шутит. Виктор стоял ровно, и в его взгляде не было ни капли прежнего сочувствия. Там была только пустота.
Через три минуты Игорь пулей вылетел из парикмахерской. У него была идеальная, блестящая на свету лысина. И он был легче на пять тысяч рублей.
Виктор подошел к двери. Снял картонную табличку про «бесплатные вторники». Порвал ее пополам и бросил в мусорное ведро.
Он посмотрел на экран телефона. На счету лежали пять тысяч. Почти цена зимних ботинок для Артема.
Правильно ли он поступил? Наверное, нет. С точки зрения профессии это было дно. За такое могли разбить окна в салоне или прислать проверку. Он опустился до уровня уличного гопника, просто чтобы отомстить за свою же доверчивость.
Но впервые за полгода ему стало дышаться легче. Он понял простую вещь: нельзя спасать мир, если твой собственный дом идет ко дну.
Виктор набрал номер жены. Гудки шли долго.
— Да? — голос Лены был тусклым.
— Лен, я перевел тебе деньги, — сказал он в трубку. — Купи Артему ботинки. А вечером я приду пораньше. Пожаришь картошку?
Он закрыл дверь парикмахерской на ключ. Тихо. Без сожалений.
Как вы считаете, прав ли был Виктор, когда испортил клиенту волосы? Или он перегнул палку и опустился до банального хулиганства, за которое нужно лишать работы?
