Она позвонила в половину двенадцатого ночи. Незнакомый номер, незнакомый голос: «Ваш муж не тот, за кого себя выдаёт». И всё — короткие гудки. Я стояла на кухне с телефоном и не знала, что хуже: что это правда или что это ложь.
Замужем я восемнадцать лет. Андрей — инженер, немногословный, домой приходил вовремя, в выходные возился на даче с соседом. Не романтик, но надёжный. Я думала, что это одно и то же.
Той ночью я не спала. К утру уже знала, что буду делать. Руки немного дрожали, когда я брала его телефон. Просто посмотрю. Просто убедюсь.
Вот только убедиться не получилось. Ни тогда, ни потом. А потерять — получилось.
Телефон зазвонил в 23:14.
Я это запомнила, потому что посмотрела на время — Андрей ещё не пришёл, я как раз накрывала крышкой кастрюлю с гречкой. Обычно он появлялся к десяти, от силы к половине одиннадцатого. Я уже начала чуть тревожиться, хотя тревожиться не хотела — не хотела быть такой женой, которая места себе не находит, если муж задержался на сорок минут.
Номер был незнакомый. Московский, но незнакомый.
— Алло?
Пауза. Потом голос — женский, ровный, как будто читала по бумажке:
— Ваш муж не тот, за кого себя выдаёт.
Я не успела ничего сказать. Короткие гудки.
Я стояла на кухне. За окном гудел двор — кто-то прогревал машину, с третьего этажа сквозь закрытое окно доносился телевизор. Всё было как всегда. Только я держала телефон и не понимала, что только что произошло.
Перезвонила. Длинные гудки. Никто не взял.
Я поставила телефон на подоконник и уставилась на гречку. Паром тянуло вверх. Я думала: это ошибка. Перепутали номер. Какая-то женщина хотела позвонить другой женщине, и попала на меня. Бывает.
Андрей пришёл в двадцать минут двенадцатого. Снял куртку, повесил в шкаф. Зашёл на кухню, посмотрел на плиту:
— Поел уже, не жди меня.
— Ладно, — сказала я.
Он прошёл в ванную. Зашумела вода. Я сидела за столом и смотрела в стену.
Через полчаса он лёг спать. Я лежала рядом и слушала, как он дышит — ровно, спокойно, через минуту уже спал. Я думала: скажи ему. Скажи прямо сейчас. Позвонила какая-то женщина, сказала вот такое, наверное ошиблась — и посмотри, что он скажет.
Но я не сказала.
Я лежала и думала про его лицо, когда он зашёл на кухню. Ничего не спросил — как день, как ты, всё нормально? Просто посмотрел на плиту и ушёл в ванную. Так было всегда. Я никогда не думала об этом. А теперь думала.
Утром я проснулась раньше него. Вышла на кухню, поставила чайник. Посмотрела на телефон — номер той женщины всё ещё был в пропущенных. Пальцем убрала экран.
Андрей вышел в семь. Выпил кофе стоя, у раковины. Сказал:
— Сегодня поздно буду. Объект сдаём.
— Хорошо, — сказала я.
Он ушёл. Дверь закрылась тихо.
Я думала, что к вечеру забуду. Что это просто нервы, просто совпадение, просто усталость.
Я ошиблась.
* * *
На работе я не могла сосредоточиться.
Сидела над актами сверки, цифры плыли. В обед Лена принесла два кофе из автомата — растворимый, в пластиковых стаканчиках, мы так пили каждый день — и спросила:
— Ты чего такая?
Я не собиралась рассказывать. Но рассказала.
Лена слушала молча, только бровь чуть поднялась, когда я дошла до «не тот, за кого себя выдаёт».
— Ты перезвонила?
— Да. Не взяли.
— А Андрею сказала?
— Нет.
Лена помолчала. Поставила стакан на стол.
— Слушай, — сказала она осторожно. — Ну а вдруг не ошибка?
Я ждала, что она скажет «наверное, перепутали». Она не сказала.
— Я бы проверила, — добавила Лена. — Просто чтобы знать. Если ничего нет — ну и хорошо, успокоишься. А если есть — лучше знать, чем не знать.
Вечером я взяла его телефон.
Андрей был в ванной. Я сидела на кровати, телефон лежал на тумбочке с его стороны. Я взяла его. Руки не дрожали — я была удивительно спокойна, как будто уже приняла решение и теперь просто выполняла.
Переписки. Рабочие чаты, много. Коллеги, подрядчики, какой-то Витёк по поводу запчастей для машины. Мама — раз в неделю, короткие сообщения. Мне — редко, в основном «задерживаюсь» и «уже еду».
Ничего.
Я положила телефон обратно. Вышла на кухню, налила воды. Я думала, что успокоюсь. Вместо этого поняла, что хочу знать больше. Телефон — это то, что он мне мог бы показать сам. А вот где он на самом деле, когда говорит, что задерживается?
На следующий день я попросила Лену помочь — она разбиралась в телефонах лучше меня. Мы нашли способ подключить геолокацию через его аккаунт. Он был залогинен на планшете, который стоял на кухне — общий, для рецептов и новостей. Я сделала всё, пока Андрей спал.
Я говорила себе: просто посмотрю неделю. Если всё чисто — удалю и забуду.
Первые три дня — офис, обед в той же точке рядом с работой, вечером домой. Иногда крюк через строительный магазин. В пятницу — стадион, он там иногда смотрел футбол с бывшим однокурсником. Всё совпадало с тем, что он говорил.
Я не успокоилась. Я думала: значит, просто осторожный.
Прошла неделя. Потом ещё одна. Я смотрела карту каждый вечер. Андрей не замечал — или не показывал, что замечает. Но дома что-то менялось. Он спрашивал:
— Как день?
— Нормально.
— Катя приходила?
— Да.
— Поела?
— Поела.
Разговор заканчивался. Раньше я не думала, что у нас так мало слов. Теперь замечала каждое молчание.
Однажды вечером он посмотрел на меня за ужином — долго, чуть прищурившись.
— Ты на меня злишься?
— Нет, — сказала я.
— Точно?
— Андрей, всё нормально.
Он пожал плечами. Встал, унёс тарелку.
Я думала, что умею скрывать. Я думала, что это временно — ещё немного, и я либо найду что-то, либо успокоюсь и всё будет по-прежнему.
Ни то, ни другое не случилось.
* * *
В середине апреля мы сели ужинать все вместе — редкость, Катя обычно ела у себя в комнате.
Андрей разогрел суп, я нарезала хлеб. Катя пришла в наушниках, вытащила один, села. Молча налила себе чаю. Мы поели почти без слов — телевизор бормотал с подоконника, за окном ехала машина.
Я не следила за Катей. Думала о своём — проверила геолокацию ещё днём, Андрей был на объекте, потом в офисе, всё как обычно. Восемнадцатый день. Ничего.
— Мам, — сказала Катя.
Я подняла голову.
— А зачем ты папину геолокацию смотришь?
Тишина.
Андрей поднял глаза от тарелки. Медленно. Посмотрел на меня.
Я не нашлась. Просто сидела. Ложка была в руке.
— Что? — сказал Андрей. Тихо, без интонации.
— Ну, — Катя смотрела в кружку, не понимая, что сделала. — Я видела на планшете карту, там точка двигалась. Ты объясняла, что это такое, помнишь? Год назад, когда я потеряла телефон.
Андрей встал. Отнёс тарелку к раковине. Постоял спиной к нам.
— Катя, иди к себе, — сказал он.
Катя посмотрела на меня. Я кивнула. Она взяла кружку и ушла. Дверь её комнаты закрылась тихо.
Андрей обернулся.
— Сколько?
Я знала, о чём он спрашивает.
— Восемнадцать дней, — сказала я.
Он молчал. Долго. Подошёл к столу, сел напротив. Не смотрел на меня — смотрел в столешницу, в какую-то точку между нами.
— Почему?
И вот тогда я рассказала про звонок. Всё — голос, слова, время, как перезванивала, как не взяли. Говорила быстро, как будто если выговориться сразу — он поймёт. Он же поймёт.
Андрей слушал. Не перебивал. Когда я замолчала, он ещё помолчал.
— Ты мне не сказала, — произнёс он наконец.
— Я не хотела тебя пугать, пока—
— Три недели, Марина.
— Я знаю.
— Ты три недели смотрела, где я нахожусь. И не сказала ни слова.
— Андрей, я просто хотела убедиться—
— В чём? — он посмотрел на меня. Не зло. Хуже — устало. — Что я не вру? Что прихожу туда, куда говорю? Восемнадцать лет прошло. Ты не могла просто спросить?
Я открыла рот.
— Мог кто угодно позвонить, — сказал он. — Ошибка, шутка, чужие разборки. Ты не знаешь кто. И сразу — геолокация.
— Лена сказала, что это нормально—
— Лена — это не я.
Он встал. Вышел в коридор. Я слышала, как открылся шкаф. Как зашуршала сумка.
Я не двигалась. Сидела за столом. На плите остывал суп. За стеной у Кати что-то тихо играло в наушниках.
Андрей вышел с небольшой сумкой. Остановился в дверях кухни.
— Мне нужно подумать.
— Куда ты?
— К Димке.
— Андрей—
Дверь закрылась.
Я сидела ещё долго. Встала только когда совсем похолодел чай.
* * *
На следующий день я набрала тот номер ещё раз.
Механический голос: «Номер не существует или временно недоступен».
Я перезвонила три раза. Один результат.
Лена на работе сказала, что такие номера бывают — подменные, через приложение, звонишь и исчезаешь. «Может, это была она сама, его любовница. Проверяла, как ты отреагируешь». Я слушала и понимала, что Лена продолжает искать измену там, где её, скорее всего, не было. И я вместе с ней.
Андрей вернулся через четыре дня. Молча забрал ещё вещей — уже больше. Я стояла в коридоре.
— Нам надо поговорить.
— Потом, — сказал он.
— Андрей, это был один звонок. Я испугалась—
— Я понимаю, что ты испугалась. — Он застегнул сумку. — Я не понимаю, почему не сказал мне тот страх — прямо, в ту же ночь.
— Я не хотела скандала из-за ерунды.
Он поднял голову.
— Из-за ерунды. А слежку — это не ерунда?
Я не ответила. Он ушёл.
Прошло три месяца.
Официально мы не развелись. Просто не живём вместе. Андрей снимает комнату у Димки — я знаю это от Кати, не от него. Раз в неделю он забирает её на выходные. Мне пишет только по делу: квитанции, что-то по квартире.
Катя после того ужина стала ещё тише. Я пробовала говорить с ней — она отвечает коротко, уходит к себе. Однажды сказала:
— Мам, я не специально.
— Я знаю, — сказала я. — Это не твоя вина.
Она кивнула. Ушла.
Я сижу на кухне. Той самой — с пластиковым окном, с телевизором, который работает фоном. Сейчас середина июля, светло до десяти вечера. За окном играют дети. Гречка на плите, накрытая крышкой.
Я думала, что самое страшное — узнать, что муж изменил. Что тогда жизнь рухнет, и надо будет решать: уходить или оставаться, делить квартиру или нет, объяснять Кате или нет. Я готовилась к этому. Я думала, что если узнаю правду — смогу что-то сделать.
Правды не было. Был один звонок. Незнакомый голос, восемь слов, короткие гудки. Номер, которого не существует.
А я восемнадцать дней смотрела на карту. Восемнадцать дней молчала. Восемнадцать дней ждала, что он окажется виноватым — и тогда всё встанет на свои места. Будет понятно, что делать.
Он не оказался виноватым.
Зато я — оказалась.
Не изменой, нет. Другим. Я не доверяла. Не спросила. Побоялась выглядеть дурой с ерундовым звонком — и вместо этого стала той женщиной, которая следит за мужем через планшет, пока он спит.
Телефон лежит на столе. Я иногда смотрю на него и думаю: если бы той ночью просто встала, зашла в спальню и сказала — «Андрей, мне только что позвонила какая-то женщина, вот что она сказала, объясни мне» — что было бы? Он бы ответил. Или не ответил. Но это был бы разговор. Между нами.
Я думала, что знаю его. Восемнадцать лет — это же что-то значит. Думала, что понимаю, что он скажет, как отреагирует, что у него на уме.
Оказалось — не знала. Или знала, но забыла, что знание — это не контроль. Что близость — это не слежка. Что доверие не живёт рядом со страхом. Одно из двух.
Я выбрала страх.
Андрей звонит Кате в восемь. Я слышу её голос через стену — тихий, односложный. Потом тишина. Потом музыка из наушников.
На плите остывает гречка.
Я так боялась, что потеряю его из-за чужой женщины с чужим голосом.
Потеряла сама.
* * *
А вы бы стали проверять мужа после такого звонка — или спросили бы напрямую?
Если история откликнулась — поставьте лайк. Такие вещи случаются чаще, чем мы думаем.
