Катя стояла у моей плиты и помешивала чай.
Чужой чай. В моей кружке. С моей ложкой.
Сергей сидел напротив и смотрел в телефон — так, будто ничего особенного. Будто так и надо. Будто молодая соседка с третьего этажа каждый день стоит у нашей плиты и мешает сахар по часовой стрелке.
— О, Наташ, ты рано сегодня, — сказал он. Не оторвал взгляда от экрана.
Я поставила сумку. Разулась. Повесила куртку.
— У Кати кран потёк, — продолжил он. — Ждут сантехника. Ей одной сидеть неловко было. Я и позвал.
Катя улыбнулась мне. Лет двадцать пять. Может, двадцать шесть. Джинсы, свитер, волосы убраны небрежно. Симпатичная. Это первое, что я отметила. Не злость — просто факт.
— Привет, — сказала она.
— Привет, — ответила я.
И пошла переодеваться.
Я прожила с Сергеем двадцать два года. Я умею входить в комнату и выходить из неё так, чтобы никто не понял — что внутри всё сжалось.
Катя ушла через полчаса. Поблагодарила. Сергей закрыл за ней дверь, вернулся на диван, включил телевизор.
— Нормальная девчонка, — сказал он. — Одна живёт, неудобно же.
Я кивнула.
Я думала — ладно. Бывает. Кран потёк.
* * *
Мы живём в этом доме восемь лет.
Катя въехала в прошлом году. Этажом выше. Я видела её несколько раз — в лифте, у почтовых ящиков. Здоровались. Не больше.
Сергей работает удалённо. Уже три года сидит дома — с ноутбуком, с кофе, с тихим раздражением на всё вокруг. На пробки которых он не видит. На очереди в которых не стоит. На меня — которая возвращается усталая и почему-то не излучает радость.
Я работаю в бухгалтерии торговой сети. Восемь часов за цифрами, потом метро, потом магазин, потом ужин. Каждый день одинаково. Сергей говорит — ты какая-то деревянная стала. Я не спорю. Может, и деревянная.
В тот вечер я приехала раньше на час — отпустили с работы. Хотела порадоваться тишине, чаю, ничегонеделанию. Открыла дверь — и услышала голос.
Женский. Незнакомый. Смеётся.
* * *
На следующий день Сергей упомянул Катю за завтраком.
— Она, кстати, дизайнер. Фриланс. Интересно живёт.
Я намазывала хлеб маслом.
— Угу.
— Молодая совсем, а уже сама квартиру снимает. Родители в Саратове.
— Молодец, — сказала я.
Он помолчал. Взял телефон. Что-то написал. Положил обратно.
Я смотрела на масло. Оно легло неровно. Я всегда мажу неровно, когда думаю о другом.
Через два дня я встретила Катю у лифта.
— Починили кран? — спросила я.
— А? Да, — она немного замялась. — Спасибо Сергею, помог разобраться с управляющей.
— Хорошо, — сказала я.
Лифт приехал. Мы поехали молча — она на третий, я на второй.
Я думала — значит, он звонил в управляющую компанию. Помогал. Это по-соседски. Нормально.
В пятницу я задержалась на работе до восьми — квартальный отчёт. Сергей не отвечал на сообщения три часа. Потом написал: «Не видел, звук выключил, работал.»
Я не стала спрашивать над чем работал. Он давно уже не рассказывает.
Дома он был в хорошем настроении — редкость последних месяцев. Заказал пиццу, включил сериал, даже обнял когда я садилась рядом.
— Устала? — спросил он.
— Есть немного.
— Отдыхай.
Он смотрел в экран. Я смотрела на него.
Я думала — вот. Нормальный вечер. Чего я накручиваю.
В субботу утром он уснул дольше обычного. Телефон лежал на тумбочке. Экран засветился — раз, другой.
Я не собиралась смотреть. Я шла в ванную. Просто проходила мимо.
Имя на экране было — Катя.
Я остановилась. Постояла. Пошла дальше.
В ванной открыла воду. Смотрела как течёт.
Потом вышла. Взяла телефон. Сергей спал.
Мне хватило тридцати секунд.
«Она раньше никогда не приходит. Просто не повезло.»
Это писал он ей. Три дня назад. В пятницу. Когда я задержалась до восьми.
* * *
Я положила телефон обратно. Точно туда, где он лежал.
Экраном вниз.
В квартире было тихо. За окном — воскресный двор, кто-то выгуливал собаку, далеко сигналила машина. Всё как всегда. Как будто ничего не случилось.
На кухне капал кран. Наш. Я всё собиралась вызвать сантехника.
Я встала у окна. Смотрела на двор. Мужчина с собакой остановился, достал телефон, засмеялся чему-то. Собака тянула поводок.
Просто не повезло.
Не — я совершил ошибку. Не — мне стыдно. Не — это не то что ты думаешь.
Просто. Не. Повезло.
Двадцать два года. Наш отпуск в Анапе когда дочке было три. Его мама в больнице — я дежурила ночами. Ремонт который мы делали сами, в долг, по выходным. Его увольнение пять лет назад — я тогда держала нас одна восемь месяцев, молча, без упрёков.
Всё это время я думала — мы вместе. Пара. Семья.
А он написал соседке — не повезло.
Я зашла в спальню. Сергей спал на спине, рот чуть приоткрыт. Обычный. Знакомый. Муж.
— Серёж.
Он открыл глаза.
— Что?
— Я читала твою переписку с Катей.
Тишина. Он не пошевелился. Смотрел в потолок.
— Там ничего нет, — сказал он наконец.
— «Она раньше никогда не приходит. Просто не повезло.»
Он сел.
— Ты не так поняла.
— Как?
Он молчал. Смотрел в окно.
Я не кричала. Голос не дрожал. Я просто стояла у двери и смотрела на человека которого знала двадцать два года.
Он не повернулся.
* * *
Я собрала сумку за двадцать минут.
Не чемодан. Сумку. Одежды на неделю, документы, зарядка, крем для рук — я никогда не забываю крем для рук.
Сергей вышел в коридор когда я надевала куртку.
— Наташ. Подожди. Давай поговорим.
— О чём?
Он не ответил.
Я застегнула молнию. Взяла ключи — подумала — положила обратно на тумбочку.
Ключи от этой квартиры мне больше не нужны.
— Я у Светы, — сказала я. — Если что-то срочное.
Открыла дверь. В подъезде пахло чьим-то обедом — жарили лук, по-домашнему, тепло. Хлопнула дверь соседей сверху. Кто-то поднимался по лестнице.
Я не стала ждать лифта.
Спустилась пешком. Вышла во двор. Тот же двор — собака уже ушла, скамейки пустые, голуби у мусорных баков.
Я шла к метро и не оглядывалась.
Двадцать два года. А он написал — не повезло.
Значит, мне тоже — просто не повезло.
А вы бы ушли после такого — или сначала поговорили бы? Или эта фраза для вас ничего не значит?
❤️ Подписывайтесь, если узнаёте себя в этих историях 💞
