— Ты продал Дашину машину перекупам за четыреста тысяч?! — выдохнула Нина Петровна.
— Мам, ну не начинай! — огрызнулся Артём. — Это просто кусок железа!
Сын стоял в тесном коридоре. В одной руке — пухлая спортивная сумка. В другой — надкушенный пирожок с капустой. Нина Петровна молча смотрела на его грязные ботинки. На старом коврике медленно растекалась серая лужа.
— Ты вообще в своем уме? — тихо спросила она. — Даша копила на эту красную «Киа» три года! Она во всем себе отказывала!
— У нас в семье общий бюджет! — рявкнул Артём. — Мне срочно нужны были живые деньги. Костя попросил вернуть долг прямо сегодня.
— Какой еще Костя? Какой долг?
— Триста тысяч рублей. Я брал у него на крипту еще весной. Не выгорело дело. Курс просел.
Нина Петровна почувствовала, как к лицу приливает неприятный жар. Она прислонилась к стене.
— И ты просто взял ключи от машины жены? Втихаря?
— Я муж! Я имею полное право! Она спала после смены. Я взял документы из нижней тумбочки и поехал на авторынок к Марату. Перекупы сразу забрали. Даже под капот не заглядывали.
Артём небрежно скинул ботинки. Бросил мокрую куртку прямо на пуфик.
— Налей супу, мам. Я со вчерашнего дня ничего толком не ел. Дашка такую истерику с утра закатила. Выгнала меня из квартиры. Представляешь? И ключи отобрала!
Нина Петровна проводила его тяжелым взглядом. Сын по-хозяйски пошел на кухню. Раздался хлопок дверцы холодильника. Зазвенели тарелки.
— Ты подделал ее подпись в ПТС? — громко спросила мать в спину.
— Там закорючка одна. Никто на рынке не проверял. Им вообще плевать! — донеслось с кухни.
Артём достал кастрюлю. Поставил на газовую плиту и чиркнул спичкой.
— Я у тебя поживу пару месяцев. Пока она там не остынет. Пусть успокоит нервы. Ей полезно.
Нина Петровна крепко сжала в руке кухонное полотенце.
На кухне запахло вчерашним борщом. Артём ел жадно. Он громко хлебал из алюминиевой ложки, заедая суп толстыми кусками черного хлеба.
— Ты хоть понимаешь, что это уголовная статья? — Нина Петровна медленно села напротив.
— Да кто на меня заявит? — усмехнулся сын с набитым ртом. — Родная жена? На собственного мужа? Не смеши меня, мам!
Старенький телефон на столе коротко завибрировал. Звонила Даша. Нина Петровна не раздумывая нажала кнопку громкой связи.
— Алло? Дашенька?
В трубке раздались хриплые, прерывистые всхлипы.
— Нина Петровна… Вы случайно не знаете, где Тёма?
— Знаю. Сидит борщ трескает.
— Он продал мою машину! — голос невестки внезапно сорвался на оглушительный крик. — Я уже полицию вызвала! Участковый акт составляет!
Артём перестал жевать. Резко нахмурился. Он начал активно размахивать руками, показывая матери немедленно сбросить вызов.
— Даша, дыши ровно. Расскажи мне толком.
— Я три года откладывала по пятнадцать тысяч! Каждый месяц! На карточку старшей сестры переводила, чтобы он не просил в долг! А вчера вечером он нашел запасные ключи в шкатулке. Сказал, что пойдет вынести мусор и за хлебом.
Невестка громко и надрывно высморкалась в трубку.
— Я звоню ему полдня, а он скидывает. Утром смс приходит от какого-то мужика. Текст: «Машина переоформлена, претензий не имеем». Нина Петровна, я же в потребительские кредиты влезла ради этой машины! Я еще сто пятьдесят тысяч должна банку! Как мне теперь на работу ездить?!
Мать в упор посмотрела на сына. Артём отодвинул тарелку в сторону.
— Ты остаток денег Даше вернул? — спросила Нина Петровна, прикрыв микрофон рукой.
— Откуда? — искренне возмутился Артём заговорщицким шепотом. — Я Косте долг отдал. А остаток вложил в новый интернет-проект. Там сто процентов выгорит через месяц! Я ей две такие машины куплю!
Нина Петровна убрала ладонь от динамика.
— Даша. Пиши заявление. На угон транспортного средства и на мошенничество. Ничего не бойся.
— Мам, ты совсем дура?! — истошно завопил Артём.
Он подскочил со стула. Задел локтем тарелку. Жирный красный бульон моментально залил чистую белую скатерть и закапал на линолеум.
Нина Петровна молча нажала красную кнопку.
— Ты что творишь?! — орал сын, нависая над столом. — Ты родную кровь в тюрьму посадить хочешь?!
Нина Петровна медленно поднялась. Взяла грязную тарелку со стола. Аккуратно поставила её в металлическую раковину. Включила воду.
— Это ты сам себя туда сажаешь. Вор.
— Я не вор! — Артём со всей силы ударил кулаком по столешнице. Кружки жалобно звякнули. — Это наша семейная машина! Моя жена! Мое личное дело!
— Машина была оформлена на Дашу. Покупала она её до регистрации брака! Я отлично это помню.
— Да какая вообще разница?! В семье всё общее!
Нина Петровна вытерла мокрые руки полотенцем. Повернулась и посмотрела сыну прямо в глаза.
— Огромная разница. Ты нагло обокрал человека. И прибежал прятаться ко мне за юбку. Как трус.
Артём нервно сглотнул. Пафос начал стремительно испаряться.
— Мам… Ну ты чего? Это же я. Твой Тёмка. Мы же родня!
Он попытался обнять мать за плечи. Нина Петровна резко дернула плечом, сбрасывая его руки.
— Твой отец оставил нас, когда тебе было ровно десять лет. Забрал из квартиры даже телевизор и стиральную машину. Ты это помнишь?
— Причем тут сейчас мой отец?!
— При том. Я поклялась себе, что выращу нормального мужика. А по факту вырастила точную копию твоего папаши. Тот тоже очень любил общие деньги в свои карманы складывать по-тихому.
Лицо Артёма пошло красными пятнами.
— Я отдам ей всё! Через месяц-полтора! Проект выстрелит!
— Откуда ты отдашь? Опять виртуальную ерунду купишь?
— Я на работу устроюсь! Нормальную найду, за хорошие деньги!
— Ты четыре месяца дома на диване лежишь. Сериалы смотришь. Даша тебя кормит. Оплачивает коммуналку. А ты у нее последнее украл. За спиной. Пока девка после ночной смены спала.
Нина Петровна развернулась и пошла в тесный коридор. Артём поплелся за ней следом, вытирая губы тыльной стороной ладони.
Мать подошла к тяжелой спортивной сумке сына, одиноко стоявшей у входной двери.
Молния на сумке противно звякнула о металл. Нина Петровна взялась за крепкие брезентовые ручки.
— Ты что удумала? — Артём замер в дверях кухни.
— Открывай входную дверь. Живо.
— Зачем?
— Ты сейчас же идешь вон из моей квартиры.
Глаза сына округлились от ужаса.
— На улицу?! Мам, там дождь проливной идет! У меня в кармане куртки триста рублей осталось!
— Позвони своему Косте. Или перекупу Марату. Пусть они пустят тебя пожить на коврике. Ты же им четыреста тысяч принес. Вот пусть и кормят.
— Ты меня, единственного сына, на мороз выставляешь?! Из-за какой-то левой девки?!
Нина Петровна шагнула вперед. Сама распахнула тяжелую стальную дверь. Резким движением вышвырнула пухлую спортивную сумку на лестничную клетку. Сумка с громким стуком ударилась о бетонные ступени.
— Эта «девка» тебе четыре года стирала грязные носки и готовила ужины. А ты ей прямо в душу плюнул.
Артём стоял как вкопанный. Он растерянно переводил взгляд с материнского лица на зияющий проем открытой двери.
— Я тебе этого в жизни не прощу! — злобно процедил сын сквозь зубы. — Слышишь меня? Я для тебя с этой секунды умер!
— Воскреснешь ровно тогда, когда купишь Даше новую машину. Из салона. И на коленях у нее прощения вымолишь. А до тех пор — у меня больше нет сына.
Нина Петровна цепко схватила его за воротник свитера. С силой толкнула в широкую спину. Артём неловко споткнулся о высокий порог и кубарем вылетел на пыльную лестничную клетку, едва не снеся соседскую дверь.
Железная дверь с оглушительным грохотом захлопнулась. Раздался двойной щелчок верхнего замка.
С обратной стороны сразу посыпались частые, тяжелые удары кулаками.
— Открой дверь, сумасшедшая! Я твой родной сын! Мне идти некуда!
Нина Петровна даже не посмотрела в глазок. Она спокойно вернулась на пустую кухню. Налила себе полный стакан прохладной воды из кувшина. Мелкими глотками выпила всё до дна. В квартире наконец-то воцарилась идеальная тишина.
А вы бы пустили родного сына переночевать в такой ситуации?
