Красная полоска на превью сериала замерла на сорок седьмой серии. Я смотрел на экран телевизора и не понимал, что происходит. В нашем доме Netflix был чем-то вроде фонового шума для меня, но Даша всегда подчёркивала: она выше этого. «Пустая жвачка для мозгов», «убивание времени», «лучше книгу почитать» — её стандартный набор фраз на протяжении десяти лет брака.
Я переключил профиль. У нас была семейная подписка, но Дашин аккаунт всегда оставался девственно чистым. Она даже не помнила пароль. Или делала вид, что не помнит. Но сегодня приложение на телевизоре заглючило, вылетело из моего профиля и предложило выбрать гостевой или Дашин. Я ткнул в её имя просто по инерции.
Список «Продолжить просмотр» растянулся на три экрана. Это был длинный турецкий сериал про любовь, предательство и семейные интриги. Каждая серия по полтора часа. Сорок семь серий. Я быстро прикинул в уме — это почти семьдесят часов чистого времени. Почти трое суток жизни, проведённых перед экраном.
Моя Даша, которая не ложится спать, пока не проверит отчеты. Моя Даша, которая по выходным делает заготовки на неделю, чтобы «не тратить лишнюю минуту в будни». Она смотрела это?
Я пролистал историю просмотров. Вторник, 14:00. В это время она обычно на созвоне с отделом маркетинга. Среда, 11:30. В тот день она жаловалась на дикую головную боль и сказала, что будет спать до обеда. Суббота, вечер. Она была у мамы на даче, помогала с розами.
История просмотров не врала. Она смотрела сериал именно в те часы, когда её «не было рядом» или когда она была «смертельно занята». Десятки серий, проглоченных втайне от меня.
Сначала я усмехнулся. Подумаешь, жена тайно смотрит мыльные оперы. Стесняется своего сомнительного вкуса, бывает. Но чем дольше я листал, тем сильнее кололо под ложечкой. Это не была просто слабость. Это была параллельная жизнь, в которой для меня не нашлось места даже в качестве зрителя.
Она врала мне в лицо. Каждый вечер, когда я спрашивал, как прошел день, она рассказывала о сложных переговорах, о ворчливой матери и о том, как она устала от «интеллектуальной нагрузки». А сама в это время следила за страстями Кемаля и Нихан. Почему она не могла просто сказать? Почему нужно было строить из себя железную леди, презирающую отдых у экрана?
Я закрыл приложение и выключил телевизор. В замке повернулся ключ — Даша вернулась с работы.
[СЦЕНА 1]
Даша вошла в квартиру с тем самым выражением лица, которое я привык называть «директорским». Слегка поджатые губы, сосредоточенный взгляд, папка с документами, прижатая к груди. Она чмокнула меня в щеку, на ходу снимая туфли.
— Ужасный день, Макс, — выдохнула она, проходя на кухню. — Эти поставщики просто выпили из меня всю кровь. Даже пообедать не успела, представляешь?
Я смотрел, как она ставит чайник. Пять часов назад, согласно Netflix, она посмотрела три серии подряд. Те самые сорок пятую, сорок шестую и сорок седьмую. В то время, когда поставщики якобы «пили её кровь».
— Совсем-совсем не было времени? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал буднично. — Даже на десять минут переключиться?
— Ты же знаешь, я так не умею, — она устало опустилась на стул и прикрыла глаза. — Если я вхожу в рабочий ритм, то до упора. Это ты можешь видео на YouTube смотреть в перерывах, а я — нет. Мозг должен быть в тонусе.
Раньше я восхищался этой её чертой. Считал, что мне повезло с женщиной — никакой пустоты в голове, никакой лени. А сейчас мне стало противно. Она врала так легко и естественно, будто это была её вторая натура. И дело было не в турецком сериале. Дело было в том, насколько виртуозно она создавала фасад, за которым скрывалось что-то другое.
— А мама как? — я перевел тему. — В прошлую субботу она всё-таки уговорила тебя обрезать эти кусты? Ты ведь весь день у неё пробыла, даже телефон не брала.
— Ой, не напоминай, — Даша поморщилась. — Мама в своём репертуаре. С восьми утра до самого вечера на ногах. Я так вымоталась, что даже говорить не могла. Приехала домой и сразу вырубилась, помнишь?
Я помнил. Она приехала в одиннадцать вечера, выглядела бледной и замученной. А в истории просмотров за ту субботу значился марафон: восемь серий, начиная с полудня. Она не была у мамы. По крайней мере, не весь день.
[СЦЕНА 2]
Через неделю к нам заглянула Лена, старая подруга Даши еще с университета. Мы сидели в гостиной, пили вино, обсуждали общих знакомых. Я поглядывал на Дашу, которая снова была в образе — идеальная хозяйка, серьезная карьеристка.
— Ой, девчонки, — Лена откинулась на спинку дивана. — Я тут подсела на один сериал турецкий, «Черная любовь» называется. Думала, ерунда, а затянуло — жуть. Там такая драма, такой актер красивый…
Я замер с бокалом в руке. Даша даже бровью не повела. Она аккуратно отрезала кусочек сыра и посмотрела на подругу с легким снисхождением.
— Лен, ну ты даешь, — мягко сказала жена. — Сколько можно тратить время на эти сказки? Там же сценарии под копирку. Пустая трата ресурса. Я вообще не понимаю, как люди могут смотреть Netflix часами.
Она сказала это так уверенно, что я на мгновение сам засомневался. Может, я ошибся? Может, это какой-то вирус в приложении или соседский телевизор подключился к нашему аккаунту? Но я точно видел её профиль.
Лена нахмурилась и поставила бокал на стол. Она посмотрела на Дашу долгим, непонимающим взглядом.
— Даш, ты чего? — тихо спросила она. — Мы же с тобой в прошлый четверг по телефону два часа обсуждали финал первого сезона. Ты еще возмущалась, что главный герой поступил как идиот.
В комнате повисла тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом. Даша замерла. Её рука с вилочкой на секунду дрогнула, и кусочек сыра упал на скатерть.
— Лен, ты что-то путаешь, — быстро проговорила Даша. Голос её стал на тон выше. — Мы обсуждали… рабочие моменты. Наверное, ты перепутала меня с кем-то другим.
— С кем я могла тебя перепутать? — Лена была искренне удивлена. — Мы еще смеялись, что ты смотришь его в рабочее время, пока отчеты грузятся. Ты сама сказала: «Лена, это мой единственный способ не сойти с ума от этой скукотищи в офисе».
Даша густо покраснела. Пятна пошли по шее, поднимаясь к щекам. Она не смотрела на меня, она возилась с салфеткой, пытаясь оттереть несуществующее пятно на столе.
— Ты меня с кем-то путаешь, — повторила она деревянным голосом. — Максим, подлей Лене вина.
— Не надо вина, — сказал я. — Лена, расскажи подробнее про тот разговор. Где Даша была в прошлый четверг? Она мне сказала, что на конференции в Москве.
Лена переводила взгляд с меня на Дашу и обратно. Она явно поняла, что ляпнула лишнее.
— Ой, слушайте, — засуетилась она. — Может, и правда перепутала. Столько звонков за день… Даш, прости, я, наверное, с Иркой из отдела кадров тебя смешала.
— Ирка из кадров не ездит на конференции вместо Даши, — отрезал я.
Даша резко встала и начала собирать тарелки. Её движения были дергаными, нервными.
— Лена, тебе, наверное, пора, — бросила она, не оборачиваясь.
Когда за подругой закрылась дверь, Даша застыла посреди кухни. Я видел, как ходят её лопатки под тонким шелком блузки.
— Конференция была в онлайне, — прошептала она. — Я просто не хотела ехать. Я осталась дома.
— А телефон почему отключила? Сказала, что в самолете?
Она не ответила.
[СЦЕНА 3]
— Пойдем в машину, — сказал я тихо. — Не хочу здесь, стены давят.
Она пыталась спорить, но я просто взял ключи и вышел. Она пошла за мной. Мы сели в наш кроссовер на парковке. Окна быстро запотели от холодного вечернего воздуха. В салоне пахло её духами и моим вчерашним кофе.
— Я видел историю просмотров, Даш, — начал я, глядя в лобовое стекло на пустую детскую площадку. — Сорок семь серий. В рабочее время. И в ту субботу, когда ты была «у мамы».
Она молчала. Она больше не пыталась играть роль «железной леди». Она просто сдулась, как проколотый мяч.
— Зачем ты врала? — я повернулся к ней. — Это же просто сериал. Ты могла сказать: «Макс, я устала, я хочу посмотреть тупую мелодраму». Я бы слова не сказал. Я бы, может, рядом сел.
— Ты не понимаешь, — она вдруг всхлипнула. — Ты бы начал шутить. Ты бы смотрел на меня так… как на дурочку. Ты всегда так смотришь, когда я делаю что-то «обычное».
— Как «так»? — я опешил.
— Со снисхождением! — она сорвалась на крик. — Ты создал себе образ идеальной жены, умной, волевой. И я в этот образ вросла. Я боялась, что если ты увидишь меня настоящую — ленивую, скучающую, смотрящую чушь — ты разочаруешься. Что тебе станет со мной неинтересно.
— И поэтому ты решила, что врать про командировки и поездки к маме — это лучше? — я чувствовал, как внутри закипает холодная ярость. — Ты понимаешь, что если ты врешь в этом, я теперь не верю ни одному твоему слову?
— Дома я была, Максим. В нашей квартире! — она закрыла лицо руками. — Просто когда ты уходил к друзьям или в гараж, я включала телевизор. А когда ты возвращался — быстро выключала и брала в руки книгу. Мне просто хотелось, чтобы меня оставили в покое. Все. И ты тоже.
— Ты понимаешь, что это измена? — спросил я. — Не телом. Доверием. Ты создала целый мир, где меня нет. Где ты лжешь мне каждый божий день просто ради того, чтобы посмотреть кино.
Она ничего не ответила, только плечи её мелко вздрагивали.
[СЦЕНА 4]
Я смотрел на неё и видел чужого человека. Десять лет мы строили жизнь, основанную на «интеллектуальном равенстве» и честности, а оказалось, что всё это время я жил с актрисой, которая просто очень хорошо выучила роль.
Она плакала, а я думал о том, сколько ещё таких «сериалов» скрыто в её жизни. Куда она уходит на самом деле, когда говорит, что на йоге? С кем переписывается, когда «отвечает на рабочие письма»? Ложь в мелочах — это как ржавчина. Она съедает конструкцию незаметно, пока всё не рухнет от одного толчка.
— Я не знаю, как нам теперь жить, Даш, — сказал я, открывая дверь машины. — Ты убила не мою гордость за твой ум. Ты убила мою веру в то, что мы — одна команда.
Я вышел из машины и пошел прочь по темному двору. Она осталась там, в тишине и тумане.
Дома я удалил свой профиль из Netflix. А потом и вовсе отменил подписку. Теперь по вечерам у нас в квартире стоит идеальная, звенящая тишина. Даша сидит с книгой. Я смотрю в окно. Мы оба играем свои роли, только теперь мы знаем, что это всего лишь театр.
А стоит ли продолжать спектакль, если зритель уже ушел?
А как бы вы поступили на месте Максима? Считаете ли вы такую ложь поводом для развода или это просто безобидная слабость?
